Спустя так много лет (2)

Высокая мускулистая фигура человека отбрасывала длинную тень на колышущуюся на ветру траву. Легкая прохлада давно спустилась на озеро, а сумерки окутали все вокруг странной непрозрачной дымкой. Человеку не мешали сумерки, его зрение оставалось острым в любое время суток, позволяя замечать малейшие движения вокруг. Какая-то птица, незнакомая ему ранее, встрепенулась и с шумом вырвалась из густой листвы дерева. Эрагон сидел, вдыхая воздух полной грудью, задумчиво глядя на высокое небо. Где-то там сейчас парил его дракон.

***

Эрагон поднялся с еще теплого камня и неспешной походкой двинулся назад к замку. Его не оставляли мысли, которые все чаще заставляли не спать по ночам. Прошло уже одиннадцать лет с тех пор, как он, Сапфира и группа эльфов покинули родные края на «Талите» в поисках нового дома для Всадников и драконов. Эрагон все чаще вспоминал начало своего пути в новый мир. Тогда он абсолютно не знал, какое место будет достаточно отдаленным, какое его и Сапфиру ждет будущее. Сейчас же он видел перед собой результат своего творения – огромный замок (он часто сравнивал его с замком Иллирии, делая вывод, что эльфы многое позаимствовали из архитектуры сооружения) из белого камня. Воспоминания завладевали им постепенно, и вот уже он видит эльфов, снующих туда-сюда с тяжелыми каменными блоками, Сапфиру, с интересом наблюдающую за процессом, огромное количество чертежей, разложенных на столе у Бледхгарма. Как все это было давно… Место они нашли поистине великолепное – архипелаг островов посреди океана, о котором даже у эльфов не имелось записей в их огромных хранилищах истории. Самый большой остров архипелага был назван Арден и выбран их группой в качестве подходящего места для поселения. Ветры здесь были не такими сильными из-за высоких гор (которые, как потом догадался Эрагон, были некогда вулканами). Сейчас в кратере одного из них раскинулось прекрасное озеро, на берегу которого он часто проводил свободное время. Однако, этого времени было не так много – после завершения строительства Эрагон все больше стал интересоваться флорой и фауной архипелага, изучая местные виды растений и животных. Он черпал знания эльфов об уже знакомых им видах Алагейзии и дополнял их, записывая все свои исследования и оставляя их на хранение в замке. Кроме того, немало времени отнимали его занятия с драконами, Глаэдр решил возобновить уроки сразу по прибытии на острова, но после завершения строительства он заставлял Эрагона и Сапфиру как можно больше времени проводить за тренировками, внимательно наблюдая за всеми их достижениями. Эльфы же, по большей части, предпочитали проводить время в садах, создавая невероятные шедевры с помощью представителей местной флоры. Вскоре сады Ардена больше напоминали Эллесмеру, чем леса, свойственные архипелагу. Спустя несколько лет стены замка утопали в зелени, а прогулка по длинным извилистым аллеям приносила и эльфам, и Эрагону несказанное счастье - они ощущали себя здесь как дома. Элдунари требовали еще большего времени, их исцеление шло медленно, но и успехи были уже видны. Многие драконы уже подолгу разговаривали с эльфами, но, в основном, они делились ужасами лет, проведенных под гнетом Гальбаторикса. Их духовные силы восстанавливались не так быстро как их разум, и Эрагона иногда пугала перспектива их безрадостной «жизни» в камне, но ни с Глаэдром, ни с эльфами он этими мыслями делиться не желал. Эльфы продолжали обучать его магии. На этом настаивал он сам. И хотя он знал Слово, он хотел понимать древний язык лучше, чем когда-либо. Он стремился к тем самым знаниям, которые могли бы в будущем помочь новым Всадникам также, как когда-то помогли им с Сапфирой знания Оромиса и Глаэдра. Воспоминания метнулись в другую часть сознания Эрагона, и перед мысленным взором предстало лицо Рорана. Поддерживать связь с братом и его женой было достаточно трудно, как и с Насуадой, ведь архипелаг был настолько далеко от Алагейзии, что Сапфире понадобилось бы точно не меньше нескольких недель, чтобы долететь сюда. Последний раз Эрагон видел Рорана около полугода назад (тогда Элдунари отдали ему огромную часть энергии, чтобы он смог поговорить с ними всего лишь около десяти минут). Его брат возмужал. Они с Катриной отстроили отцовский дом, а неподалеку Роран действительно выстроил свой собственный замок. Карвахолл восстановили, но с тех пор он стал гораздо больше – теперь их родной дом не был «деревенькой на отшибе». Карвахолл разросся и стал конечной точкой купцов, проходивших через густонаселенную ныне долину Паланкар. Эрагон невольно улыбнулся, вспомнив о своей племяннице, озорной и шаловливой Измире, и о ее новорожденном брате Гэрроу, с которым ему впервые удалось познакомиться во время последней беседы с Рораном и Катриной. И все же мысли о брате навивали грусть. Другие воспоминания были для Эрагона самыми болезненными. Беседы с Насуадой всегда приносили ему огромную печаль. Это случалось вовсе не потому, что в Империи дела шли плохо. Конечно, случались мятежи и нежелательные политические конфликты, но Насуада привлекала немалый ум и смекалку. Дела шли спокойно, и часто этому способствовал Муртаг, чему в первое время Эрагон удивлялся. Как бы не относились к сыну Морзана жители теперь уже мирной Империи, он умело справлялся со своими обязанностями Всадника. К нему прислушивались. То ли это был страх к его персоне, то ли внезапно появившееся к нему уважения – Эрагон не решался об этом спрашивать. Теперь Муртаг с Торном взяли на себя обязанности своего сводного брата и его дракона и путешествовали по городам и селениям с поручениями королевы. Нет, печалился он не из-за Насуады. Его эмоции всегда были вызваны одним фактом – на каждой такой «встрече» присутствовала Арья. Это была ее дипломатическая миссия королевы эльфов и Всадника. Из-за ограниченных возможностей использования магии на таком огромном расстоянии драконы позволяли настолько сильно истощать свои силы достаточно редко, а потому было решено использовать магический кристалл раз в несколько месяцев, а иногда и раз в год. За одиннадцать лет он ни разу не говорил с Арьей лично, но она всегда присутствовала на их встречах вместе с Ориком, Оррином и Нар Гарцвогом. И каждый раз, видя ее лицо, Эрагон еле сдерживал свои эмоции. Всегда он получал от нее один и тот же ответ: «Всадники еще не готовы, Эрагон». И в эти моменты он чувствовал, как сердце его ухало в бездонную пропасть, потому что надежда получить от Арьи личное письмо с прибытием Всадников, таяла где-то вдалеке. В такие минуты его старалась поддерживать Сапфира, но и ее мужество давало трещину. Вокруг не было драконов, а единственный дракон мужского пола, который когда-то привлек ее внимание, остался там, с королевой эльфов. В первые несколько лет пребывания на Ардене Эрагон как можно сильнее старался подавить свои чувства к эльфийке. Он понимал, что в тот самый момент, когда их пути разошлись в излучине реки, они больше никогда не пересекутся. Он ужасно злился на себя и иногда эти мысли доводили его до крайностей. Он вспомнил, как один раз несколько дней без отдыха размахивал мечом на ристалище в садах замка, как загнал себя до состояния на грани безумия. Тогда его остановил один Элдунари, которому удалось вырваться из его собственной «пропасти» после пыток Гальбаторикса. Сапфира тихо страдала, наблюдая за Эрагоном, но даже она не могла ему помочь. После этого дикого танца с Брисингром, Эрагон пообещал, что не будет больше заставлять себя оставить мысли об Арье. Но и от этого легче не стало. Он уже перестал верить в то, что его любовь когда-нибудь остынет, и все изменится. Надежду давали только размышления о будущем. Эрагон знал по именам обоих своих учеников: Нэйлео, девушка из Сурды и эльф Ориган. Ему также удалось узнать немного об их способностях и детстве. Он вспомнил, как шесть лет назад было принято решение возить драконьи яйца не только от ургалов к гномам, но и передавать их людям и эльфам. В Эллесмере посчитали, что магия драконов, которую Эрагон пробудил, чтобы связать договором гномов и ургалов, была слишком древней и далекой, чтобы проявить себя так рано. Именно поэтому, проверку с тех пор проходили дети даже в самых отдаленных уголках Алагейзии. Ориган стал первым. Арья известила Эрагона о его появлении около четырех лет назад и это было для него настоящим потрясением. Конечно, он знал, что Всадники снова будут населять его родной дом, но эта новость принесла ему несказанную радость. Наконец-то у него появилась надежда связаться с Арьей не только через «это проклятое зеркало», как иногда называл Эрагон магический кристалл. Он понимал, что пройдет еще много лет, прежде чем Всадники станут его учениками, но первый шаг был сделан. А в следующую их встречу Насуада поведала ему о молодой девушке Нэйлео, которую дракон Бриам избрал своей Всадницей в Сурде и теперь она тоже жила в Эллесмере. К великому сожалению Эрагона, ни Насуада, ни Арья не говорили о том, когда молодые Всадники поступят к нему на обучение. Мысли Эрагона прервал громкий удар, взорвавший уже ночное небо. Еще один удар, и над его головой стремительно пронеслось огромное мускулистое тело драконихи. Деревья рванулись кроной вслед за ней, а Эрагон пошатнулся, гонимый в спину сильным порывом ветра. «Далеко еще тебе до замка топать, маленький брат» - звучно констатировала дракониха и Эрагон почувствовал в ее голосе игривый намек. Она старалась отвлечь его от этих размышлений, он даже физические ощущал ее желание оградить стеной его собственные мысли. И он поддался. «Я надеялся, что ты мне поможешь» - так же шутливо откликнулся он и, сорвавшись с места, побежал к открытой поляне, где Сапфира могла удобно приземлиться.