Спустя так много лет (2)

      Чувствуя настроение своего Всадника, Сапфира постаралась как можно тише опуститься на поляну, распугав при этом всех животных поблизости. Мимо Эрагона пролетел бурый кролик, опрометью бросившийся в кусты при виде человека. Подойдя к драконихе, Эрагон посмотрел в ее большой блестящий глаз и снова задумался. А ведь и она сильно изменилась, промелькнуло у него в голове. За эти годы дракониха выросла и возмужала. Теперь Эрагон с трудом забирался в седло даже при помощи огромных шипов на ее шее и спине. Один ее коготь был, должно быть, толщиной с его собственное предплечье.       «Как погода?» - поинтересовался он, нежно поглаживая Сапфиру по мощной нижней челюсти. Дракониха так громко заурчала, что вибрация отдалась в руке у Эрагона, а из пасти ее вырвался черный дымок.       «Скоро будет шторм. Ветер усилился, мне было сложно спускаться».       «Значит на несколько дней про полеты можно забыть?» - печально спросил Эрагон.       Он-то сам давно не летал с ней, постоянно засиживаясь с магическими свитками. Чаще всего по вечерам он воспроизводил на пергаменте заклинания, которыми с ним делились самые старые драконы. Некоторые из этих заклинаний не знали ни эльфы, ни более молодые их собратья. Мало того, что он просто переписывал их, он делал это сразу в нескольких экземплярах, чтобы когда-нибудь передать заклинания в Эллесмеру. Должно быть, Арья будет рада…       «Почему же?» - сразу ответила Сапфира, почувствовав, что его мысли снова сворачивают не туда. – «Я с радостью полетаю еще, пока ветер разыгрался не слишком сильно. Но у меня есть одно условие», - Эрагон с интересом поднял на нее глаза и урчание стало громче. – «Хочу взять Элдунари Глаэдра и некоторых выздоравливающих драконов».       Эрагону эта идея очень даже понравилась, и он без лишних слов ловко вскарабкался по передней лапе драконихи. В последние годы их связь и совместная координация настолько улучшилась, что он давно забыл про крепежные ремни. Сапфира давно уже выросла из седла, которое когда-то сделал для нее Бром, да и само седло давно истерлось и Эрагон как-то раз попросил ее принести пару овечьих туш. Он был не силен в дублении шкур и ему, как ни странно, помогли эльфы. Новое седло было длиннее прежнего и соответствовало по размерам углублению между лопаток Сапфиры. Но старое седло он сохранил как память, и иногда с любовью оглядывал его, вспоминая об отце.       Ветер и правда усилился, и Эрагон поежился. Однажды шторм неслабо потрепал их над береговой линией, с тех пор они старались не меряться со стихией силами и пережидать такую погоду в низинах у замка. Но Сапфира была довольна и часто представляла, как будет учить молодое поколение справлять с ветрами в здешних местах. Она не меньше Эрагона ждала новых Всадников.       Несколько сильных взмахов крыльями и дракониха закружила над одной из белесых башен.       «Учитель!», - мысленно проревела она. Эрагон тут же почувствовал мощь ее сознания и догадался, что не только Глаэдр слышит этот призыв. Ответ не заставил себя ждать. Золотой дракон скинул с себя остатки дремоты. С течением лет горе его понемногу ослабевало, и та черная клубящаяся вокруг него тьма, которая овладела драконом после смерти Оромиса, постепенно отодвинулась на второй план, но до конца никогда не покидала его душу.       «Добрый вечер, Бьяртскулар. Я смотрю, ты воодушевлена. Как, впрочем, и ты, Эрагон», - прогрохотал глубокий голос.       «Сапфира хочет взять тебя и несколько Элдунари в полет, учитель».       Дракон мысленно всхрапнул и оба почувствовали, насколько он благодарен им за предложение. Они часто летали вместе, иногда в компании других Элдунари. Тогда Эрагон мысленно отдыхал. Чувство полной безопасности и компания драконов – лучшее, что было в его жизни за последний десяток лет. Каждый из драконов стремился поведать им с Сапфирой свою историю, и через несколько лет они уже знали каждого из них и их Всадников по именам, знали их историю и подвиги. Эти знания были поистине ценны для Эрагона. Он был несказанно счастлив, что может передать эти истории следующим поколения, что об этих подвигах не забудут. Иногда он также предлагал эльфам присоединиться к ним с Сапфирой. Эльфы были благодарны, но в большинстве случаев отказывались. Они считали, что не были рождены для того, чтобы летать на драконах, а если и были, то драконы должны были сами их выбрать. Только некоторые соглашались, в их числе всегда был Бледхгарм. Мохнатый эльф достаточно сильно сблизился с Эрагоном и Сапфирой (особенно с ней) благодаря битвам при Драс-Леоне и Урубаене и теперь каждый раз благодарно кивал, обнажая в улыбке острые клыки.       Приземлившись на площадку, засыпанную песком (несколько верхних площадок по просьбе Сапфиры действительно были засыпаны песком, в котором дракониха частенько «купалась»), Эрагон оставил Сапфиру и тут же направился вниз по лестницам в хранилище яиц. Несколько круто уходящих вниз лестниц, пять длинных коридоров, три больших зала, и он предстал перед высокими двухстворчатыми дверями.       Большой ярко освещенный зал с сотнями альковов в стене был почти точно скопирован эльфами со Свода Душ по воспоминаниям самого Эрагона. К сожалению, здесь не было природных источников тепла и пришлось придумать систему обогрева для яиц: Сапфира в течение нескольких дней носила в когтях высокие валуны, которые они нашли на одном из островов архипелага, и расставляла их по кругу так, чтобы жара от камней хватало на обогрев всей комнаты. Этот зал изначально был спланирован так, что альковы для яиц находились в верхней части помещения, а Элдунари хранились ниже. Это позволяло горячему воздуху подниматься вверх и выходить за пределы зала в специально проделанные отверстия под потолком. Затем Сапфира провела еще несколько дней, до бела раскаляя камни под четким руководством драконов. Все это время у дальней стены за ней пристально следила невысокая фигура воина с головой дракона – Куарок.       В середине зала стояли элегантные стол и два стула. Эльфы специально долгие годы пели для разных видов деревьев в здешних краях, пока не обеспечили весь замок мебелью. Ими были созданы кровати, кушетки, большие обеденные столы и стулья, разнообразные скамьи (большинство из которых были помещены в сады), прикроватные тумбочки, а также всю кухонную утварь. В зале Элдунари обычно оставались одновременно несколько эльфов и подолгу беседовали с еще не оправившимися драконами. Много времени проводил здесь и сам Эрагон, иногда просто беседуя со старыми драконами, а иногда помогая эльфам восстанавливать души «больных».       Сейчас в зале присутствовал лишь один Алаир. Заметив вошедшего Всадника, эльф встал и дружески поприветствовал его. За все это время Эрагон много узнал о тех представителях их расы, которые отправились с ним и Сапфирой. В основном, по вечерам он оттачивал свое магическое искусство, тренировался в полетах с Сапфирой и Глаэдром, фехтовал или изучал окружающие острова. Но в последние несколько лет в привычку вошли и беседы с эльфами. Сейчас он смотрел на грациозного светловолосого эльфа, чей отец погиб при штурме Урубаена. Конечно, они с Алаиром были знакомы еще и раньше, ведь с ним и Сапфирой отправились только те эльфы, которые охраняли его и были друзьями и поддержкой в войне против Гальбаторикса, но тогда у него не было достаточно времени познакомиться со всеми настолько близко. Сейчас же он смотрел на эльфа и знал все его прошлое, как и эльф знал всю историю жизни самого Эрагона.       - Сегодня они странно активны, - тихо произнес эльф, заглядывая ему в глаза.       - Активны? – переспросил Эрагон, четко понимая, о ком идет речь.       Несколько Элдунари (их было около двадцати) были в самом удручающем состоянии. Когда Эрагон касался их сознания, он сразу старался прекратить с ними всякий контакт, ему казалось, что он и сам может сойти с ума. Они больше всего пострадали от безумного клятвопреступника и отказывались от общения, а может даже и вовсе не осознавали того, что происходило вокруг.       - Они воют.       Воют… Эрагон глубоко вздохнул и снял барьеры, которые уже по привычке возводил вокруг своего сознания. Он аккуратно мысленно коснулся серого камня и почувствовал, что его как будто кипятком огрели. Настолько сильной была энергия, настолько громким оглушительный рев. Эрагон задохнулся и резко прервал мысленный контакт с камнем.       «Учитель», - позвал он, подходя к золотому самоцвету.       «Я не отвечу на твой вопрос, Эрагон. Мы сами не знаем, что с ними происходит, но все мы что-то чувствуем. Мы расскажем вам об этом позже», - Эрагон кивнул и аккуратно взял Элдунари Глаэдра вместе с холщовым мешком. Такие мешки лежали рядом с каждым камнем на случай, если нужно будет взять Элдунари, но не нарушать границы сознания дракона.       Еще несколько драконов выразили желание сопровождать их. Сапфира слетела на площадку ниже, а Эрагон, выйдя из зала Элдунари, свернул в коридор и, пройдя несколько залов, оказался на свежем воздухе рядом с ней. Она приветствовала всех драконов и присела, почти распластавшись на еще теплом каменном полу. Эрагон уложил все холщовые мешки в седельную сумку и ловко взобрался на дракониху.       «Куда полетим?» - поинтересовалась та, спрашивая не только его, но и все Элдунари.       «Покажи нам еще раз все острова, малышка» - прогудел Глаэдр и драконы благодушно согласились.       На большой высоте ветер был не такой сильный, и Сапфира могла спокойно лететь, покачиваясь на восходящих потоках. Глаэдр внимательно следил за ее маневрами и иногда подсказывал как сделать лучше, куда переместить хвост. Эрагону всегда было интересно наблюдать за их беседой.       «Глаэдр-элда, не объяснишь ли ты, что происходит с теми драконами?» - спросил Эрагон, когда вылетели за пределы Ардена.       «Это сложно, Эрагон. Драконы поведали мне, что те Элдунари не первый раз ведут себя так. Они наблюдали за всеми событиями в Алагейзии долгие годы и так было всегда, когда живые драконы страдали. Элдунари наших сломленных безумных братьев и сестер всегда чувствовали больше, чем остальные. В глубинах их душ нам удалось увидеть многое. Они страдали каждый раз, когда живому дракону причиняли боль… Они забывали про свои собственные пытки и выли. Когда ранили Сапфиру и Торна, когда Торн раздирал мое собственное тело. Умаротх и остальные драконы долго участвовали в нашей войне против Гальбаторикса, охватывая сознанием всю Алагейзию, но теперь мы потеряли связь с домом и не можем дотянуться так далеко. Мы не знаем, что происходит там, но по какой-то причине… Эрагон, вам с Сапфирой не суждено вернуться и поэтому я не хотел волновать тебя напрасно».       Глаэдр замолчал, а в душе Эрагона поднималась странная и непонятная волна. Дракону не нужно было заканчивать свою мысль, Эрагон и сам все прекрасно понял. По какой-то неизвестной причине безумные драконы и теперь чувствуют боль всех представителей своего вида. И если Сапфира в безопасности и ничто ей не угрожает, то…       «Мы должны связаться с Насудой!» - воскликнул Эрагон так, чтобы все смогли его услышать.       Он чувствовал гнев и панику в душе Сапфиры. Она тоже догадалась, что происходит. Кому-то из драконов в Алагейзии навредили. Всего в пределах Империи сейчас находилось только четыре дракона: Фирнен, Торн, Бриам и Тэйдас. Если Торн с Муртагом и были одни, то они, уж Эрагон знал это наверняка, могли за себя постоять. Молодые драконы всегда находились в Эллесмере и были под защитой эльфов и Арьи с Фирненом.       «Так что же тогда произошло?» - услышал он ответ на свои собственные мысли, произнесенный драконихой.       «К сожалению, мы не знаем,» - ответил им обоим Глаэдр и продолжил. – «Но с прошлой связи прошло не так много времени и многие из нас еще слабы. Мне понятно твое желание связаться с ними, но вряд ли это реально сейчас».       «Но нам нужно узнать, что у них происходит!» - в отчаянии вскричал Эрагон, судорожно цепляясь за луку седла.       Перед его мысленным взором пролетали ужасные картинки и во всех мелькала Арья. Сапфира видела его мысли и подвывала громким порывам ветра. Хотя бы несколько минут, думал Эрагон. Ему и этого было бы достаточно.       «У вас будут эти несколько минут, но не больше» - прогудел другой дракон, который захотел разделить с ними этот полет.       Сапфира так резко наклонилась, изменяя направление полета, что Эрагон чуть не разжал пальцы от чудовищной силы ветра. Он тут же выругал себя за беспечность, ведь и сейчас он самоуверенно посчитал, что крепежные ремни ему не нужны.       «Следи за маневрами!» - рявкнул Глаэдр и уже спокойнее добавил, - «Ты только что чуть не скинула своего Всадника. Под нами океан, Сапфира».       Дракониха, казалось, совсем не слышала его и все махала огромными крыльями, набирая скорость.