Неприспособленный попаданец.

Солнце заходило за горизонт, оставляя оранжевые круги на небе. А с другой стороны, из лесов, выходила неполная луна, с голубым небом. Через пару часов оно совсем станет темным, и не будет этого привлекающего цвета. Озарять землю будет только эта белая блямба и мелкие звёздочки, от которых мало толку. Карие глаза смотрели на небо. Семён вообще не думал, что ему нужно вставать, идти, искать ночлег… Нет. Он равнодушным взглядом лежал на траве и смотрел на небо. Голова как-то приятно звенела, только это ощущение у него и было, и давало знать, что он ещё не умер. Как-то неожиданно рука его дернулась и нащупала что-то шершавое, грязное, потому что крупинки от нее забивались под ногти. В некоторых местах, липкое, вязкое и тем самым противное. Один слой шел за другим и, то расширялся с одной, то сужался с другой стороны. «Это шишка» — подумал Сема, подскочил и стал выкавыривать из нее маленькие кедровые орешки. Такие шишки раскиданы вокруг него и даже парочка спряталась в его капюшоне, и карманах. Орехи больно маленькие для его аппетита, пока он кавырялся с ними, все вокруг стемнело, а он даже не наелся. Хотя чистил шишки, парень почти два часа. Валяться между двух возвышен ему надоело и он пошел дальше, по долине в сторону уходящего солнца. Ноги у Макарова безумно гудели, от разных пробежек, при том, что такое кардио он не делал года три точно. Настроения никакого не было, куда-то идти и что-то делать, а разве есть выбор? Все равно прийдеться идти и что-нибудь да делать — без этого некуда. Наступала ночь. Солнце уже совсем скрылось и вышел месяц, освещавший почти ничего. Сема шёл и шёл. Перебирая ватные ноги, бурчал что-то неразборчивое себе под нос и согнулся, как старая бабка. Возле дерева он решил передохнуть и упал лицом на траву. Уже было плевать на всех насекомых, которые ползали по нему и удосуживались покусать тело. Ночь оказалась тихой. Ни единого звука. Ни птица, ни зверь не потревожили паренька, да и вообще никого во круге не оказалась. Оглушительная тишина даже настораживала. Обычно, хоть сова ухает или кто-то с ветки спрыгнет на другую или зверёк в кустах пошуршит листьями, а здесь — тихо. Солнце уже давно взашло и пробудило глаза человека. Сема с более добрыми мыслями встал, не прошел он и пяти метров, как нога угодила в ловушку. Его перевернула вниз головой и нечаянно ударился головой, сознание помутнело и глаза закрылись. Может это и к лучшему, что если не выбирется из петли, то не скучно провести досуг, со временем веревка может порваться. С другой стороны, кто-то поставил эту ловушку и прийдёт охотник, не известно, что он там в своей голове удумает. Хуже может быть, только зверь, наблудший на человека. Хрустнула ветка и зашуршала трава. Что-то щёлкнула и это «что-то» походило на ружьё. Петля ослабла, тело рухнуло на землю. Бутылек, в руках неизвестного человека, забулькал. Пробка, преследуемая своим звуком открывания, дала проникнуть воздуху в ёмкость. Бутылек поднесли к носу горожанина и тот очнулся, закашлился, зачихался, заматерился и услышал заливистый смех. Семён посмотрел на своего спасителя, не удачно стоявшего со стороны солнца, поэтому глазу горожанина сложно разглядеть лицо мужчины. — Жив, голубчик? — звучный, боритон послышался сквозь звон в ушах. Хоть и было сложно, парень совладал с собой и ответил, громче, чем положено. — Вроде как. — мужчина подал ему руку. Семён встал и отряхнулся. — Ты откуда таков будешь? — парень растерялся, услышав непривычную речь. — Я… Из Москвы.– мужик схватился за бороду и наглаживал её. — Как Москва? — немного странный вопрос, парень вспомнил то ли из фильма или ещё где и ответил. — Стоит. — усмехнулся он. Мужик расхохотался и похлопал паренька по плечу, будто ему рассказали до жути смешной анекдот. Наконец, бородач успокоился, стёр слизинку в уголках глаз и продолжил распрос. — А по какому поводу ты сюда забрел? Дорога-то, дальняя. — вопрос не дурный, парень сказал все как есть на самом деле. — Сначала на самолет сел, потом на пароходе доплыл и вот теперь здесь.– мужчина округлил глаза. Он будто не понимал о чем толкует ему Семён, будто первый раз слышал такие названия. Он задал ещё несколько вопросов, которые ввели его в тупик окончательно. Махнув, чтобы Семён садился на повозку, мужик сел впереди, замахнулся плетью на лошадь, повозка тронулась с места и они поехали по словам деда Василия, до ближайшей деревушки. Всю дорогу они проговорили не затыкаясь. Особенно парень — любитель обо всем пробалтаться. Из далека видны уже дома. Маленькие, низкие, не ухоженные, отчасти даже старые. К ним поближе стояли сарайки и дальше всех стояло сооружение побольше — баня общая. Деревушка очень маленькая, от силы жилых домов пять. Но, ко всему прочему, людей вышло гораздо больше, чем можно ожидать. Как только повозка остановилась у начала деревеньки, рядом со столбом, украшенным рисунками, мужик слез и отошёл подальше, с испуганным лицом и бормоча. Люди столпились у повозки, а ничего не догадавшийся Семён, сидел и болтал ногами, пожимая плечами. Ко всем вышел крупный мужчина, в белой сорочке, черных, просторных штанах и повязкой на лбу. — Вот, Святополк. Ненормального, по неведению, сюда привез. Всю дорогу говорил, про какую-то нежеть. — тут улыбочка слитела с лица Макарова, и перестал дрыгать ногами. –И про что он говорил? — серьезно спросил мужчина, схватившись за коротенькую, светлую бородку. — Про штуку, которая умеет летать сама по себе, ладью с веслами, повозки самоежащие. А ещё, сказал, что в Бога верит. — все ахнули. Семён нахмурился, странно они удивляются его рассказами, то что уже есть сегодня они этого не знают, как будто в средневековье. Если честно, всё в принципе выглядит как в средневековье: повозка, старик который разговаривает чёрти как, люди одетые по-простому, даже ни у кого нет нормальной обуви или что-нибудь ещё такого из современности. Но он оказался в средневековье, это в голове Семёна никак не укладывается. Тут из толпы кто-то выкрикнул после чего, он округлил глаза. Ну ничего себе, его собираются зжечь на костре. Если рассудить, то их можно понять, пришел человек, несёт ахинею, тут бы каждый на костёр послал. Да и одет он совершенно по-другому, можно подумать, что и вправду какой-нибудь колдун. Но это совершенно не так. Парень пытался бежать, но его быстро схватили, связали, и отвели в какое-то место, под названием баня, потому что только она на это походила. За дверью слышались крики, ведимо собирают костер, чтобы сжечь. Вот в этот момент, Семён очень перепугался, как ему убежать отсюда? Он не хочет умирать, но что же сделать? Окон в бане никаких не было, дверь наглухо заперта и нет ничего такого, чем её выбить, да и навряд ли, потому что дверь прочная. Остаётся только убежать, когда они его высвободят из этого места. Это надо постараться убежать, а то они прыткие люди. Наступил вечер, большой костёр уже готов и из избы вытащили «колдуна», который даже успел задремать и поэтому он ничего не понимал, что, куда его ведут, тем более насильно. Уже позже, когда руки привязывали к столбу кареглазый всё вспомнил и начал брыкаться, но было поздно, потому что он уже связан. Люди поднимали руки, говорили всякие гадости о нём и гудели. Солнце уже зашло и небо даже почернело. Вот уже поднесли костру факел, как из ниоткуда выбежала женщина. Ей можно дать тридцать лет, но такое молодое лицо, что нельзя дать больше двадцати пяти. Семён смутился. Её голос был красив, будь он без хрипоты. Старое, грязное платье, оголяло руки, плечи и стопу. Запутанные волосы походили на птичье гнездо. Смуглая кожа не показывала румянца, хоть от ее беготни он обязан быть. –Постойте, что же вы творите?! Он же человек! — закричала она толпе, но гул её приглушил. К ней вышел главарь, всё также одетый в белое. –Он колдун, также как и ты шаманка, так что не лезь, ты и так перешла свою черту. –Да, но пусть он живёт, если он такой же колдун, пусть он живёт со мной, а вам он не будет мешать. –Если он колдун, то мы должны его уничтожить. — Но он пока ещё ничего не сделал. Смотри, он же совсем слабый, разве он похож на колдуна?! Он еле на ногах держится, и ему нечем вас отаковаить.– А ведь и вправду, ничего он не сделал и выглядит хилым, но он странный. — А где клятва, что он ничего не сделает? — тут Семён ввязался был их разговор. –Я ручаюсь, если я кому-то помешают, вы можете опять меня повязать за столб и сжечь, как обычного колдуна.– Беловолосый повернулся к толпе и объявил: –Этот человек не виновен. Но если он сделает зло, то он будет казнён — сжиганием на костре.– шаманка подбежала к столбу и отвязала бедного паренька, тот упал на колени, говорил и утверждал, что ничего не случится плохого. Тот лишь посмотрел на него, поднял на ноги и с каменной миной ушёл. Женщина тоже решила убраться с этого места. Она погрузилась в свои мысли и не заметила, как почти до её дома парень увязался за ней. Темно-русая повернула голову, на услышанный хруст ветки и шорох травы. В пяти метрах от неё стоял Семён, она к нему обратилась: –Ты что же это за мной идёшь? Возвращайся обратно. –Да не меня сжечь хотели, с тобой безопаснее.Ты меня спасла. –Раз я тебя спасла, то ты должен мне жизнью, поэтому возвращайся домой в деревню. –Да мне там, даже, негде жить. –Ничего найдётся место. Ты попроси милости у бабке с дедкой, во втором доме, который больше всех, там водится живность, поэтому с голоду вы не помрете. С этими словами женщина ушла. Макаров потоптался на одном месте, а потом пошел обратно в деревню. Он как и говорила знахарка, пошёл к тому дому, где был свинарник и он был больше всех. Он постучал в дверь и вошел. Домик оказался очень низким для его роста. Он сгорбился, а за столом сидел мужчина, женщина тем временем, наливала ему похлебку. Сёма немного преклонился и начал беседу. В конце концов он смог уговорить главаря семьи. Женщина взяла деревянную тёмную тарелку, налила похлебку и поставила на стол мол: «иди садись и ешь, а то вон какой худенький». Это да, за последние дни Сема сильно исхудал и смотрелся на уровне ходячего скелета. Он с радостью принял приглашение и сел напротив мужчины. Тот швыркал и небрежно отрывал кусок хлеба, темного, жреного. Семён посмотрел себе в тарелку и обрадовался, но совершенно немного, потому что похлебка выходила только из какой-то крупы и капусты. «Видимо тогда даже не знали, что такое картошка.» Супец оказался горячим, изнутри прогревал паренька, это ему понравилась. Он хоть смог согреться, а то ближе к ночи уже дело шло, солнце совсем не грело днем. В доме, кстати было тепло, которое манило, прогревало и усыпляло. Мужчина быстро всё съел, вышел из-за стола, посуду оставил на том же месте, где она и была, то есть возле края стола, вышел на улицу со словами «пошёл работать», хотя тут уже практически ночь, какая работа? Бабушка взяла тарелку и тут же прополоскала. Она довольно старая, лет пятидесяти или шестидесяти. Полненькая и меньше его на голову. После ужина и уборки со стола, женщина сказала ему, где он будет спать. Это оказалась скамейка, рядом со столом, возле стены. Старушка постелила одеяло, чтобы было мягче спать, но даже это одеяло не могло быть мягче обыкновенной кровати. Подушку она ему не предъявила, из-за того, что их не было. Все подушки, находившиеся в доме, это две на их общей кровати, в дальней комнате. Также и не нашлось другого одеяла. Вся деревня, очень несчастно бедна, она и смотрелась простовато. Всё, что могла женщина сделать — дать дубленку, которой можно укрыться. Это считалось очень изысканно по тем временам — иметь дубленку. Это знак богатства, поэтому это самый богатый дом здесь. Некоторые, вообще спят на полу, на подкладке из сена. Семён сел на свою кровать и готовился спать. Хозяйка ещё раз пробежалась по дому, перекладывая вещи, протирая столы, и тут зашёл её муж. Все такой же мрачный прошел за дверь их общей комнаты, задала лучину и тьма. Глаза ничего не могли разглядеть и поэтому закрылись сами собой. Через пару минут сознание забылось. Но не надолго. Свиньи за стенкой хрюкали без остановки, да так громко, что спать не возможно. Вот такой порадокс, глаза умоляют поспать и отдохнуть, а мозг и уши протестуют. Так и не смог он забыться до самого утра, до которого оставалось четыре часа. Можно догадаться, Семёну Макарову не повезет в новом дне, ещё из-за пыльной работёнки, которую всучат после завтрака и будет копашиться с ней до вечера. Чем плоха деревенская жизнь? Тем что работы много, и кормят на отвали. Тота все ходят худыми до костей, либо приятно стройными, кроме этих бабкой с дедкой, уж они поплотнее всех живущих в деревне будут. — Хозяйка! Мария Степановна, хлеб готов.– блогер обратил внимание на дверь и с круглыми, непонимающим глазами смотрел на нее. Хозяйка вышла из комнаты, и как только она это сделала, парень спрятался под одеяло и притворился спящим, а она тем временем подошла к входной двери. Голоса немного побеседовали и женщина в длинной сарочке зашла обратно, положила хлеб на стол и шумела по кухоньке. Из комнаты вышел мужчина в белой рубахе и просторных, коротких штанах, прикрепленные обмотками к голени. На выходе накинул на себя куртешку, сгорбившись и вышел на улицу.