Неприспособленный попаданец.

Как и следовало ожидать. Сразу, после того, как они сели за стол, в дом вбежал старик и сообщил, что коровы сбежали. Все разом подскочили, позабыв про завтрак, выбежали на улицу и разбежались в разные стороны, иначе им не поздоровилось, кроме нашего героя. Он ничего не понял, куда все разбежались и в последнюю минуту успел отскочить от разъяренных копыт коровы. Вы думаете, как коровы вообще на такое способны? Запросто. Они могут носиться, как бешеные, при этом отбиваться от невидимки, задними копытами. С такими животными иметь дело очень трудно. И попробуй их ещё догнать, а догонишь — беги от них. Так и поступил Сёма. От испуга, что корова идёт на него, он соскочил с места, как мартовский заяц, и бежал сломя голову. Животное уже хотела насадить его на рога, но слава богу, ничего не вышло. Она сбавила обороты и перешла на шаг, чувствуя, что не догонит. Тут на нее набежали с веревками, повязали и поволокли домой. Остальных две, пока вылавливали в лесу. Сёма не осмелился идти за остальными и поковылял за стариком, который вёл на поводу скотинку. — Эх, ты… Ничего ты не можешь. Иди лучше домой. Все равно проку нет.– махнул на пацана рукой, старик закрыл дверь сарая и пошел в лес. Ничего не оставалось, как пойти Семёну домой. В избе стало прохладно. Кареглазый застегнул ветровку до самого подбородка, и тер ладонь о другую, чтобы не замёрзли, и даже не вздумали застыть. На печке стоял котел. Глаза, конечно обратили на него внимание и любопытство заиграло, а особенно голод. Рука убрала крышку, и обнаружилось, что почти на дне, находилась каша, правда странная. Так показалось Семёну. Её было совсем немного, на одну большую порцию бы хватило, но так как, никто не ел, это поделиться на троих. Желудок закричал и давал понять, что лучше порция, хоть маленькая, должна быть внутри, а не в кастрюле, «любовать» глаз. Сёма решил подтопить печь. Она ещё теплая, внутри осталось немного красных угольков, осталось их сделать больше. Рядом лежало пара брёвен. Взял одно, затолкал, второе втиснул и третье кое-как забил рукой. Он надеялся, что они быстро разгорятся, дадут тепло, приятно затрескают… Но ничего не случилось. Как лежали, так и лежат в печке. Угольков, видимо, не достаточно, чтобы загорелись дрова. Тогда, он пошел за мелкими ветками, пришлось обрывать старый, сухой куст. За пару минут, белые руки, превратились в расцарапанные, красные. Парень только сожалеюще посмотрел на них, и пошел с ветками в руках домой, постарался вытащить дрова, которые сам с трудом запихивал, положил веток — некоторые пришлось поломать, чтобы влезли, и закрыл дверку. Спустя пять минут они разгорелись, и хоть шел дым, и от печки, и от дров — успевшие потлеть, Сема обрадовался. Он положил в печку дрова и те принялись сгорать, как миленькие. От печки пошло тепло. Неизвестно, сколько минут будет греться каша, при такой маленькой температуре, но хотя бы стало теплее, чем ранее. И вот, окаянный камень, попался на глаза. Он был черный, и размером с ладонь. В голове сразу всплывает, что этим обычным камнем, может оказаться уголь, он даст тепла больше, и гореть дольше станет. Предполагаемый уголёк полетел в огонь, но только дверца хотелась закрыться, камень полетел прочь из печи. Прямо в дверцу и куда ещё можно дальше от огненного тепла. Горячим, упал прямо на ковёр из шерсти барана. Коврик заискрился, затлел и на нем затанцевали языки пламени. Глаза парня увеличились, и он резко взял ковёр и размахивал им по всей комнате. Огонь вроде потухал, но как только со спокойным сердцем бросал на пол ковёр, он тут же вспыхивал. На столе, находилось много предметов, в том числе и стакан, с недопившей водкой. Он решил, что это вода, но ошибся. Ковёр загорелся сильнее, как только можно, и чуть не перекинулся на кухонный «гарнитур». Все внутри дома пропахло дымом, да и впринципе все в дыму. В дом забежал старик. Сам он был в испуге, но по действиям и не скажешь, что хоть чуточку страха у него имеется. Он взял за шиворот парня, у которого в руках горел ковёр, вытащил его на улицу, сам тем временем, пока Сема «танцевал» от страха, подошёл к бочке с водой, зачерпнул в ведро воды, и одним разом все вылил на полыхающий огонь, немного попала и на парня, совсем «немного». Лицо его сморщилось, от холодной водички с утреца, и ладонью убрал капли с глаз. На дым прибежали все в округе. К пацану подошёл дед. — Ты чего это удумал, подлец. Избу нашу хотел спалить? — дедок взял Сёму за шиворот, подтянул к себе, и с угрозой посмотрел в испуганные глаза. — Я не хотел… Я решил печку растопить, а потом… Полыхнуло.– на последнем слове его отпустили, и слово получилось слишком тихим и жалким, для высоченного парня, к тому же двадцати пятилетнего. Выглядел он сейчас, как мальчишка, не больше двенадцать лет, и к тому же провинившегося. Рост, как-то сам собой уменьшился на десять сантиметров, глаза от жалости и слезинок стали больше, руки сжались на груди. Тут из края толпы вышел старик, который ему помог поймать корову, и не дать спалить дом. Он положил руку на сжатое плечо молодого кареглазого и пытался его «прикрыть». — Послушай, Святозар. Ты прости его. Совсем ведь молоденький, ничего, как видишь делать не умеет. Да и он объяснился уже — это случайность.– мягким голосом проговорил седой старичок, меньше на голову Сёмы. Святозар сильнее нахмурился. — Пусть хоть где живёт, но в мой дом он больше не сунется.– громко и грубо проговорил Святозар и пригрозил кулаком. Мужик быстро развернулся и вошел в избу, хозяйка за ним следом. Теперь-то будет по старому: голодание, ночёвка под открытым небом, комары… И ещё больше всяких гадостей. Сема совсем закручинился, поник, как цветок в жаркую погоду, схватился за голову и рассуждал, как ему искупить свою вину. — Поднимайся, горе луковое. — подошёл к нему старичок, который всем телом наклонился к нему, с убранными руками за спину. — Покажу тебе, где ты будешь спать.– Сема обрадовался, видимо удача перешла на его сторону. Нужно только не оплошать, чтобы опять не выгнали. Старик привел Макарова к старой сарайке, от куда убежали все коровы. Семён удивился, когда обнаружил, что внутри никого нет. Тут должны быть коровы, но куда они исчезли? Старик приготовился говорить, вздохнув поглубже. — Так как, коровы убегают отсюда часто, то решили — их распределят по другим стайкам, а ты будешь жить здесь.– Не то, чтобы парень обрадовался, но это в одно и тоже время хорошо и не хорошо. Он будет спать на соломе..? Внутри, где все провоняло навозом..? Да этого быть не может, и никогда бы этого не случилось, если бы не стоял выбор, ведь его у Семёна нет. Он покачал головой в знак согласия, а старичок улыбнулся, с хорошим настроением пошёл в сторону своего дома — третьего по счёту, поменьше чем дом бабки с дедкой и хуже качества. Перед тем, как потерять из виду седого старика, Сема спросил можно ли ему взять лопату, хотя бы откидать говно. Старик разрешил взять лопату общую, она стояла в углу за открытой дверью,там стоял и веник из прутьев и два ведра. Пока городскому, нужна только лопата. Он ее взял и приступил кидать говно. Городской подошёл к куче, ему бы не помешал противогаз, чтобы запах не так резко бил в нос. Лицо его сморщилось и он наконец приступил к выполнению. Мало того что навоз вонючий, так ещё и тяжёлый, его не просто так взять, и непросто дотащить, именно дотащить, до места подальше от сарая. Через несколько переносов, к дверям подошёл старичок. — Давай-ка мо́лодец, ты кучу будешь откидывать к нам в огород. Это же значит — урожай будет быстрее расти. — он не ослышался? Тащить кучу ещё в чей-то огород, где-то там?! Издеваются что ли?! Он повернулся усталым лицом, с ноткой злости и возмущения. Тяжело дыша, он воткнул лопату в навоз и сел на траву, перед входом. Старик на него посмотрел вроде как с весельем, но в тоже время и строго. Царило напряжение. Сема встал, отряхнулся и с визгом вернулся к работе, но теперь придется усерднее работать. — Ты ведра возьми. Так сподручнее будет. — подсказал милый старик. «Спасибо, за совет.» Он заполнил два ведра и потащил к огороду. Как только дотащил, вывалил, и пошел за другой партией. После того, как он опустошил ведра и понес обратно, у него безумно болели руки и даже тряслись. С другими партиями он справлялся еле-еле. Копался почти до вечера. Успел, помимо избавления от говна, обустроиться в новом помещении. Попытался подмести, но к сожалению это не сильно что-то меняло, уложил сено, как ему удобно и остался доволен, окна и двери настежь открыты, чтобы воздух проник и справился с противным запахом, хоть чуть-чуть. Семён лег на траву и немного вздремнул. Думал о хорошем, как жизнь наладится, может девушку себе найдет, если не выберется отсюда, то точно это все нужно иметь. Может, дом построит. Большой, из брусьев, двухэтажный с множеством окон, а на крыше разводить голубей, если они тут есть. Опомнился он, когда услышал шорохи. Сема приподнялся на локтях, повернул голову в право и увидел старушку. Ту, у которой он немного успел пожить. Она заулыбалась, подошла к нему поближе и наклонилась. — Кушать будешь? — Макаров заулыбался в ответ. Как сейчас, эти простые слова согрели его душу и ласкали его уши. Приятнее чем еда он сейчас и не услышал бы. — Пошли, я супец сварила. Вкусный…– протянула последнее слово с таким удовольствием, что парень неприменно вскочил, осыпал её парочкой комплиментов и они оба пошли к ее дому. Суп оказался наварестым — мясо, зелень, капуста, и опять неизвестная крупа, но её оказалось много и поэтому сытно. Пока он ел, одаривал хозяйку приятными словами, та лишь отмахивалась от него, но видно, что ей приятно. Каждая, по мнению Макарова, женщина любит комплименты в свой адрес, и чтобы задобрить и понравится, достаточно сказать: «ты красивая», «вы прелестны»,"как замечательно выглядете» и так далее. После этих слов, девушки и женщины сразу становятся добрыми, ласковыми и красными, от смущения. И ему легко удается найти общий язык со слабым полом. Пока он обедал, Мария Степановна созналась, что ему позволено есть, только когда дома нет Святозара. Он на паренька очень сильно обиделся, и теперь не хочет его видеть у себя, но хозяйка пообещала, что она будет ему давать порцию. Завтрак и обед точно, но придется думать по поводу ужина, так как Святозара нет почти всегда днём, а вечером он из дома не любит выходить. Когда Макаров первый раз пришел, мужик нарочно ушел, что-то ему не понравилось в парнишке, вот и презирает его, как может, чтобы не видеть, ни его, ни про него слышать. Только Мария, решила за него заступиться со стариком Степаном. — Посмотри, не пришёл ли он? — Сема, кивнул и вышел на улицу прям с тарелкой. Поле перед ним открылось красивое, хоть и маленькое. В округе никого, поэтому без вранья сказал, что никого нет. Он сел на крыльцо и хлебал суп. На душе стало приятно, солнышко светило и грело лицо, в особенности ровный нос. Так бы и сидел, но вот к деревне подъезжала повозка, с жалкой лошадью – хвост в репейниках, сама худая, кости даже видно. Поразительно, как она ещё повозку тащит. В ней сидел дед Василий, который привез Макарова сюда, помимо него, в повозке сидел кто-то ещё. Черные, лохматые волосы и тело во что-то завёрнуто. Интересно, кто мог бы это быть? В деревне никого с черными, как смола, волосами не видел парень, так ещё и крашеные походу, от чего они могут быть красные?! Возможно, это кровь? Но пока не известно – лишком далеко и не видно. Пока повозка подъезжала, тарелка опустела. К Василию вышла хозяйка, с ней ещё ребятишки и главный Святополк. — Вот, опять в лесу встретил.– показал руками на девушку, черные волосы с красной челкой, как и подозревал Сема — крашенная. А значит, что… — Что же ты всяких непутёвых нам приводишь?! — встал руки в боки Святополк, остальные лишь хихикнули. Дед лишь руками развел, с лицом, что не знает он. Девушка посмотрела на Сёму, карими глазами. … городская?