История одной попаданки

      День был солнечный и жаркий, как-никак конец июля.       Как только мы вышли за порог дома, Макгонагалл сухо в нескольких словах объяснила, что такое аппарация, а так же почему аппарировать не имея лицензии, получаемой не раньше семнадцати незаконно и чем это чревато. От абсолютно безэмоционального описания расщепа у меня аж мурашки по коже пробежали.       Взяв меня за руку, женщина наглядно продемонстрировала насколько неприятным этот способ перемещения может быть. Серьёзно, в глазах потемнело, меня словно сдавило со всех сторон сразу, а грудь будто стиснули железные обручи, я даже не могла сделать вдох, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались… Словом — удовольствие не из приятных, ещё и желудок едва наизнанку не вывернулся по прибытии.       В общем, когда я более менее пришла в себя, оказалось, что мы стоим около большого книжного магазина, по соседству с которым располагался крошечный и невзрачный бар с вывеской «Дырявый котел».       В этот раз эту тяжеленную и скрипучую дверь толкала не я, что радовало. К слову, обстановка здесь совсем не изменилась — все то же, даже женщины за угловым столиком словно отсюда и не уходили.       Маленький человечек в смешном цилиндре, разговаривающий с барменом, поздоровался со сдержанно улыбнувшейся Макгонагалл.       Не останавливаясь мы вышли на маленький дворик, все так же заросший и все ещё окружённый стенами. Даже кирпичи были столь же обшарпаны. Знаменитую комбинацию «три вверх от мусорной урны, два в сторону и трижды постучать» профессор продемонстрировала нарочито медленно.       Все те же спецэффекты, дыра из одного кирпичика разрастается до громадной арки, за которой начинается извилистая улица мощенная булыжником. Второе посещение этого места было не таким волшебным, но все ещё впечатляло. — Добро пожаловать в Косой переулок, — женщина усмехнулась заметив на моем лице изумление, которое я старательно изображала — даже рот слегка приоткрыла. В данном случае мне действительно нужно было изображать восторженного ребенка. А как ребенок реагирует на магию? Громко восхищается и вертит головой во все стороны, тем более я не все успела рассмотреть в прошлый раз, мне тогда не до того было — местные все вокруг не оглядывают и к витринам, ну кроме ярых фанатов квиддича у магазина метел, не прилипают.       Пройдясь мимо множества магазинов, торговавших всем, чем только можно и полюбовавшись витринами, где все светилось, сверкало, пело, звенело, шуршало, левитировало и вопило дурным голосом, мы дошли до банка «Гринготтс», где профессор объяснила как менять деньги с немагических на волшебные, к слову курс уже подскочил до пяти фунтов к одному галлеону, грабеж! — Золотые монеты — галлеоны, в одном галлеоне — семнадцать сиклей — серебряных монет, а в одном сикле — двадцать девять медных кнатов, которых в галлеоне четыреста девяносто три, — сообщила профессор, протягивая мне мешочек с деньгами — сотня галлеонов на все сборы к школе. Только после этого меня повели по магазинам.       Первым посещенным нами местом было, вполне ожидаемо, «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». Магазинчик, на витрине которого были выставлено несколько манекенов в ярких мантиях, находился ближе всего от банка.       Хозяйка этого магазина оказалась приземистой улыбающейся седой волшебницей, одетой в розово-лиловую мантию. — Едешь учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем заметила Макгонагалл, с которой тут же завела беседу.       Ее помощница тут же утащила меня вглубь магазинчика и, поставив на высокую скамеечку, принялась подгонять по росту одну из моделей, обозначенную на витрине как «Мантия ученическая, черная».       В этом магазинчике я приобрела все необходимое из списка формы, за небольшую наценку сразу пришив именные бирки. Остальную одежду я решила купить в обычном мире. Ну или забежав сюда через какое-то время — вряд ли владелица или ее помощница запоминают в лицо каждого посетителя.       Следом мы зашли в магазин сумок и чемоданов, где я подобрала более менее транспортабельную модель, заодно краем глаза глянув на цену вещиц с хоть небольшим незримым расширением… В общем, пока не научусь это заклинание колдовать — фигушки мне, а не вмещающая все необходимое сумка, ибо целых две сотни галеонов за самую дешёвую сумочку… Стимул освоить, однако.       Следующим пунктом был уже виденный мной магазин котлов, где именно оловянный стандартного размера номер два стоил всего на пару кнатов дешевле серебряного того же размера. Хотя, чему тут удивляться? Чем выше спрос…       Рядом с магазином котлов была и лавка письменных принадлежностей — стопку пергамента я приобрела куда больше нужной, как и перьев, увеличив и запас чернил. Мало ли — порвется, разольётся, сломается… Не буду же я выпрашивать у однокурсников. Это я ещё обычных тетрадей и ручек не прикупила — для личных записей всяко удобнее будет.       Затем, изрядно ускорившись профессор буквально притащила меня в магазин, вывеску которого я и разглядеть не успела, где мы купили медные весы и медный же складной телескоп. Далее — аптека, где был не просто ужасный запах, а кошмарная вонь — тухлые яйца, капуста и гнилые кабачки одновременно… Может тут просто кто-то уже начал разлагаться?       В любом случае, длинная очередь дала мне возможность во всей красе насладиться этим ароматом и полюбоваться на бочки с какой-то слизью, стоявшие на полу, выстроенные вокруг стен стеклянные банки с растениями и корнями различной степени засушенности и целостности, разноцветными порошками, какими-то глазами, а местами внутренними органами — кажется, мне не хотелось знать кому они принадлежали. Вдобавок с потолка свисали связки перьев, клыков и загнутых когтей. От нечего делать я принялась разглядывать витрины. Серебряные рога единорога стоили двадцать один галлеон, а крошечные черные глазки жуков, блестящие от какой-то смеси и оттого выглядящие жутко — пять кнатов за ковшик. Всевозможные растения стоимостью от сикля до пяти галеонов соседствовали с весьма малоаппетитными ингредиентами вроде живых червей и паучьих лапок, так что под конец очереди я уже готова была сделать что угодно, лишь бы это не видеть… И не нюхать.       Когда мы наконец вышли на свежий воздух, приобретя необходимый набор ингредиентов и хрустальные флаконы, я сделала пару жадных вдохов и только после этого направилась в книжный за Макгонагалл, которая, кажется, отнеслась к этому с пониманием. Мне очень хотелось задать вопрос — всегда ли так пахнет в местных аптеках, но, каким-то чудом мне удалось сдержаться. Все же, портить отношения с будущим преподавателем — не лучшая идея.       Книги во «Флориш и Блоттс» стояли на полках, занимая все пространство в магазине от пола до потолка, проходы между этих громадных полок были кошмарно узкими. А какими были эти книги! И гигантские фолианты в кожаных переплетах, каждый весом с огромный булыжник, и книги размером с почтовую марку и тома в шелковых обложках. Там были книги испещренные непонятными символами, вероятно рунами, тут — книги, где все страницы были пусты… Двигающиеся картинки на обложках, светящиеся названия… О, все эти диковинные экземпляры заинтересовали бы даже того, кто никогда в жизни ничего не читал! Я носилась от полки к полке, стремясь разглядеть то то, то это…       Словом, от некоторых полок меня приходилось оттаскивать силой. Но столько всего… Я была просто в восторге.       Спустя минут пятнадцать мы с профессором Макгонагалл все же приобрели все нужные книги. Вдобавок я заполучила «Историю Хогвартса», а также «Развитие и упадок темных искусств».       Стоило нам выйти, профессор, очевидно куда-то торопившаяся, наскоро объяснила мне, как попасть на платформу девять и три четверти, после чего аппарировала меня на то место около дома, откуда мы переместились в прошлый раз. Если бы я не знала, что это правило этикета — обиделась бы, что мне нужно метров пять до дома топать.