Выходной

      Сяо Чжань оборачивает бедра полотенцем и ладонью протирает запотевшее зеркало. Смотрит на свое отражение и усмехается. Быстрый душ придал его виду немного благопристойности, но убрать блядское и довольное выражение из глаз вода была не в силах, как и вернуть губам четкий контур. Завтра гримеры будут недовольны, но Сяо Чжань не жалеет. Более того, он надеется, что работы им еще прибавится, так как у них впереди еще вся ночь, из которой он не намерен упускать ни минуты. В конце концов, он проделал всю эту работу не ради одноразового перепиха.       Сяо Чжань встряхивает волосами, едва заметно морщится, облизываясь. И выходит из ванной комнаты, стараясь не шуметь. Скрываясь в полумраке крохотного холла гостиничного номера, доходит до комнаты и замирает на пороге, с улыбкой глядя на два сплетенных на кровати тела. Его самые любимые мальчики. Такие разные и такие гармоничные. Его до самых кончиков своих лапок. Сяо Чжань не может сдержать довольной и собственнической улыбки, которая становится только шире, когда до него доносится тихий стон.       …Они красивые. Особенно сейчас, забывшие наконец о своем смущении. И целуются так сладко.       — Я хочу так, можно? — Ибо растекся по Чжочэну, втерся между его раздвинутых ног. Целует-пробует приоткрытые губы, ласкает раскрытыми ладонями бока и бедра. Его глаза горят, голос срывается. Он покачивает бедрами, трется, и Сяо Чжаню даже не нужно видеть его налитой член, чтобы знать, насколько он возбужден. Будь на месте Чжочэна кто-то другой, он бы давно сгорел от ревности, но сейчас испытывает только удовольствие и такое же возбуждение. Но он даст своим мальчикам поиграть еще немного прежде, чем выйдет.       — Можно, — Чжочэн улыбается хмельно, тяжело сглатывает, выдыхает, подается навстречу движению Ибо и притягивает к себе ближе. Откидывает голову, подставляясь под поцелуи, выдыхает открытым ртом. Но послушно отпускает, когда Ибо отстраняется и спускается ниже. А Ибо лижет припухший сосок, срывая задушенный стон, прихватывает губами другой. Сяо Чжань прикусывает губы от того, насколько непристойно это выглядит. Непристойно и правильно. И Ибо словно знает, как нужно ласкать Чжочэна, чтобы довести его до потери памяти.       Чжочэн тонко вскрикивает и выгибается на постели, когда Ибо оказывается между его бедер. Он придерживает его руками, не дает свести ноги, и Чжочэн запускает пальцы в его волосы. Сяо Чжань выдыхает, его собственный член давно стоит, но он даже не пытается сдвинуться с места. Ему кажется, что это он там, на месте их обоих. Погружается в горячий влажный рот Ибо, и одновременно обнимает губами почти каменную плоть Чжочэна.       Музыка стонов Чжочэна меняется как-то вдруг, и Сяо Чжань сглатывает, когда понимание накрывает его с головой. Он не видит, но знает Чжочэна слишком хорошо, чтобы возникли хоть какие-то сомнения. Ибо добрался до входа в его тело. А еще Сяо Чжань знает, каким осторожным бывает Ибо. И каким бесстыдным, если по-настоящему хочет доставить удовольствие.       Чжочэн захлебывается воздухом, когда Ван Ибо спускается еще ниже, закидывая его ноги себе на плечи. А Сяо Чжань шипит от воспоминаний ощущения языка в себе, и сейчас чуть-чуть завидует Чжочэну. Но все равно остается на месте, наблюдая за ними из своей темноты. Еще чуть-чуть… Один поцелуй в вершинку, одно широкое движение языком вдоль ствола, один мучительный стон…       Терпение Сяо Чжаня заканчивается вместе с выдержкой Чжочэна. Но если тот почти рычит, требуя, Сяо Чжань к кровати подходит неслышно. Ловит пьяный взгляд черных глаз до предела возбужденного Чжочэна, и откровенно любуется спиной Ибо, переходящей в аккуратные ягодицы, так и просящиеся в руки.       Когда он забирается на кровать и трогает губами позвонок, Ибо крупно вздрагивает, шипит. Кидает разгоряченный взгляд из-за плеча, и Сяо Чжань жарко улыбается. Склоняется над ним, прижимается грудью к спине, а бедрами к ягодицам. Втирается между половинок, трогает кончиком пальца еще влажный после Чжочэна вход.       — Чжань-гэ… — растерянно тянет Ибо, теряясь между ощущениями, и Сяо Чжань прячет улыбку в его влажных волосах. Через его плечо смотрит на Чжочэна, шепчет одними губами. Чжочэн отвечает ему пронзительным взглядом и тянется вниз. Ван Ибо содрогается от того, как нежно, но крепко берет он в руку его член, и с протяжным стоном подается навстречу, почти втираясь в покрытое испариной тело.       Сяо Чжань благодарно мурлычет, облизывается, тянется к Чжочэну через Ван Ибо. Гладит его губы, и тот втягивает в рот его пальцы. Щедро делится влагой, скользит языком между, и Сяо Чжань грязно матерится от плеснувшего возбуждения. Почти вырывает руку, точечно касается позвонков Ибо и мягко входит. Внутри него действительно еще влажно, и мышцы еще не успели сжаться. Ван Ибо зажат меж их телами, подается назад, вперед, стискивает пальцами простынь.       — Чжань-гэ… Чэн-Чэн… — он мотает головой, его влажные волосы скользят по груди Чжочэна, даря острую ласку. — Пожалуйста…       Сяо Чжань отстраняется. Гладит его бедра и ягодицы, чуть подталкивает вперед.       — Давай, ди-ди, — шепчет, касаясь губами его загривка. Слизывает капельки пота, откровенно наслаждаясь его вкусом. Соблазняет голосом, словами.– В нем так узко. Попробуй его, тебе понравится.       — Чжань-гэ! — Чжочэн смущен, возбужден, возмущен. Такой открытый, доступный, что у Ибо нет и шанса. Тот входит мелкими неглубокими толчками, покачивается, ввинчивается, пока наконец не оказывается в Чжочэне до конца. Чжочэн всхлипывает, стискивает предплечья Ибо. Они сейчас настолько близки, слиты воедино, что Сяо Чжань довольно выдыхает. Давит на спину Ибо, вынуждая нагнуться, и входит в него сам. В нем узко, горячо, восхитительно. И можно ласкать обоих. Целовать плечи и шею Ибо, теребить соски Чжочэна. И двигаться, подчиняя их удовольствие себе.       Первое движение почти мучительно. Оно протяжное, сладкое. Возвращение резкое, почти грубое, острое. Сяо Чжань входит в Ван Ибо, трахает Чжочэна членом Ван Ибо и умирает от удовольствия. Ему хочется больше, сильнее, слышать их стоны в унисон, быть ближе. Губы зудят, горят, и он пятнает плечи Ван Ибо, обжигает жадными взглядами искаженное удовольствием лицо Чжочэна. Еще-еще-еще… Глубже и сильнее, чтобы выжечь в них себя, оставить след, заявить права и запятнать. Чтобы только он, только ему…       — Чжань-гэ… —  Ибо сотрясает дрожь, он то пытается уйти от проникновения, то врезается в Чжочэна сам. До края ему совсем чуть, и Сяо Чжань стискивает руками его талию. Подается назад и тянет его за собой. Ибо выскальзывает из Чжочэна, протестующее стонет, и вскрикивает, оказываясь сидящим на бедрах Сяо Чжаня, надетый на его член. Такой открытый, непристойный и беспомощный, и Сяо Чжань в нем так глубоко. Ибо бьется в руках Сяо Чжаня, откидывает голову на его плечо и кончает через пару толчков. Белесые капли падают на живот Чжочэна и его бедра, попадают на возбужденный член, и Сяо Чжань сглатывает. Осторожно снимает с себя почти отключившегося Ибо, нежно целуя в плечо, и с хищной улыбкой дергает к себе Чжочэна. Облизывается почти демонстративно, склоняется и толчком входит в его раскрытое тело, языком проникая в рот. Тому после Ибо не нужно время, чтобы привыкнуть, и Сяо Чжань берет его сильно, быстро, почти жестко, не боясь причинить боль. В постели Чжочэн страстный, жадный, и Сяо Чжань шипит, чувствуя, как тот ногтями проходится по спине.       Его волосы давно прилипли ко лбу и вискам, ему так хорошо, что накативший оргазм становится почти неожиданностью. Тело содрогается в мгновенной судороге, дух вышибает, и он кончает с удивленным вскриком. Чжочэн почти хнычет, мечется, но Сяо Чжань все равно выскальзывает из него: тело слишком чувствительно, и любое движение вокруг члена мучительно. Чжочэн, достигший края, но так и не шагнувший через него, почти плачет, и Сяо Чжань тянется к нему.       — Нет, — его руку перехватывает Ибо. Смотрит снизу вверх глазами, в которых еще плещется недавно испытанное удовольствие, и с удивительной жадностью смыкает губы вокруг влажной головки Чжочэна. Втягивает щеки, ласкает языком, и улыбается, слушая, как стонет Чжочэн, кончая.       …Сяо Чжань чувствует себя уставшим и счастливым. Он сам себе напоминает дорвавшегося до сметаны кота, и готов мурлыкать от довольства жизнью. За окном глубокая ночь, простынь под ними сбита в комок, но даже от этого он чувствует тихую радость. Тело поет и ноет, тонет в мягкой неге, которая все никак не может закончиться. Обнимая двух прижавшихся к нему парней, он не спит и улыбается в потолок. Его мечта, сначала показавшаяся дикой и неправильной, сбылась, и упускать из рук собственное счастье он не собирается.       Сяо Чжань выдыхает, целует в висок Ибо, потом Чжочэна. Чжочэн мурчит, трется скулой о его плечо, тянет руку и затихает, когда Ван Ибо сплетает их пальцы у Сяо Чжаня на груди. Счастливый смех разрывает грудную клетку Сяо Чжаня, и Ван Ибо что-то недовольно ворчит во сне. Утыкается носом в его плечо, закидывает ногу на бедро и стискивает пальцы Чжочэна. И даже если Сяо Чжань сошел с ума, становиться нормальным он не собирается.