Бесчестный рыцарь

      Френ нарезала круги по гостиной, прижимая к себе Лео. Он весь горел и уже вспотел. Тереза пищала, надоедая, спрашивая:       — А он умрёт, да?       — Иди к себе, Тереза! — чуть раздражённо сказала Френ, находясь вся на нервах.       Леви не было уже полчаса. Неужели он заблудился? Или ему плохо стало… Кто знает, какое у него здоровье после сражений, болезней, путешествий, в которых частенько приходится спать на голой земле, укутавшись в плащ, который ни черта не греет.       Шла пятьдесят вторая минута отсутствия Леви. Френ начала паниковать; Лео то затихал, то плакал. Если Аккерман не придёт через пару минут, то придётся идти самой за доктором.       В дверь кто-то громко постучал. Стук был нетерпеливым и казалось, что стучащий зол.       — Да открыто! Входи уже быстрее! — направившись ко входу, чтобы встретить врача, Френ вдруг остановилась, увидев на пороге насквозь промокшего Найла, с недовольством рассматривая девушку.       — Шлюха! В-все в-вы т-так-кие, — он резко развернулся, собираясь уходить из дома, но Френ догнала, мгновенно оказавшись у входной двери. Она почувствовала, как на её левую часть лица упали капли холодного дождя.       — Ты всё не так понял. Проходи, ты же совсем замёрз! — хватаясь за плечо вошедшего, Френ потянула его в дом. Найл с недовольством снял куртку, кинув её прямо на пол.       — С-станд-дартное… Н-не…       — Это ребёнок Ханджи и Леви. Господи! — закричала Френ, смотря на дверь. За окном уже было темно, нужно было бежать за врачом как можно быстрее.       — Ч-чего он р-ревёт? З-заткни его! — Найл дрожал, промёрз чуть ли не до костей и подул на руки, чтобы согреться.       — Я не знаю… У него жар и пятна по всему телу… — Френ положила Лео в кроватку, кидаясь в кухню, ставить чайник. Там Альфред залез прямо в кухонный ящик, успев съесть два леденца и найти шоколадные трюфеля. Френ даже и не заметила, что Альфред обжирается сладким. Быстро поставила чайник и помчалась на второй этаж, вернулась с большим банным полотенцем. — Тебе нужно под горячий душ, а потом выпить чаю. Иди… А я приду сейчас. — Годвин накинула на себя другой плащ, обувая высокий сапоги.       — Куда? Т-там дикий холод! — Найл попытался остановить Френ, но она уже выскочила за дверь и вернулась быстро с врачом. Он осмотрел Лео, сказал, что это проблемы с желудком, выписал лекарство, витамины, сказал сменить молоко, сделал укол и ушёл. Лео крепко уснул.       Френ была вымотана физически, а тут ещё и Альфред прибежал и… Его стошнило на ковёр.       — Господи, а с тобой-то что? — вздохнула Френ.       — Трюфели съел… — виновато опустил голову Альфред, но вдруг помчался вперёд, закричав: — Что ты здесь делаешь?       Найл замотался в большое полотенце, а полотенцем поменьше растирал голову.       Френ тяжело вздохнула, начала убирать за Альфредом, не желая никого разнимать. Теперь она переживала за Леви. Куда он-то пропал?       — И что здесь творится? Что за притон ты здесь устроила? — Найл, обходя Альфреда через другую сторону дивана, схватил Френ под руку и потащил в сторону кухни.       — Мне нужно убрать за Фредом. Иди на кухню, сделай себе чаю, можешь разогреть еду, — дёрнулась Френ, продолжая незапланированную уборку.       — Мама! Выгони его отсюда! Я слышал, как дядя Жан обозвал его ублюдком! — Альфред весь насупился, а Френ вздрогнула от подобного заявления.       — Можешь передать Жану, что он доедает объедки с барского стола, ухлёстывая за распутной азиаткой. — Найл подбоченился, увидев, как побледнела Френ.       Френ быстро прибрала, помыла руки и примчалась в кухню. Альфред сидел недовольный, держа в руках деревянный меч. Найл ползал по кухне в поисках еды, но мальчик постоянно запрещал ему открывать шкафчики и трогать кастрюльки, рассказывая много интересного про Жана и Микасу. Про дядю Леви, который обнимает маму, а мама запрещает им с сестрой пить с ней сок из тёмной бутылки, а дяде Леви разрешает. Несправедливо!       — Мало того спишь с этим недоростком, так ещё и бухаешь! — брезгливо вымолвил Найл, найдя сырокопченую колбасу и хлеб.       — Я не… Господи, — Френ выгнала Альфреда из кухни, налила себе чаю и присела за стол. — Не сплю я ни с кем.       — Что, никому не нужна? Конечно, не первосортный товар уже. Хоть целлюлита у тебя нет, но недостатки имеются!       — Козёл! Чего ты припёрся сюда? Как нашёл вообще нас? — начала злиться Френ, сжимая в руках кружку чая.       — Ох, — он недовольно подкатил глаза. — Ты обчистила меня. Забрала все драгоценности, которые я тебе дарил, а Жан стырил мой меч, несколько антикварных вещичек прихватил и дорогих канделябров. Ладно ты, украшения-то твои были, но этот… Пригрел на свою голову змею!       — Зачем ты явился сюда? Господи, я думала, что тебя уже и в живых нет! — покачала головой Френ.       — Ты выглядишь отвратительно. Будто лет двадцать развлекаешь мужиков за деньги без перерывов и выходных. Хотя бы платье поприличнее надела, раз с этим живёшь под одной крышей.       — Так. Всё, хватит, — Френ вскочила с места. — Поднимайся и уходи, — указывая рукой на дверь, Годвин уже хотела огреть мерзавца чем-нибудь по голове.       — Ладно-ладно, — Найл осторожно встал с места. — Извини. Погорячился!       — Сейчас унизил, завтра избил — для тебя подобное в порядке вещей! — занервничала Френ, отходя назад.       — Прости, я не буду тебя бить, прости, — он медленно приближался к ней. Она что-то шептала, уходя как можно дальше от него. Френ больше не выдержит побоев. Ей не хочется постоянно молиться, чтобы её не забили до смерти. Надоело скрывать синяки под закрытыми платьями, а опухшее лицо нелепо закрывать вуалью. — Прости, я скучал, — выдохнув, он обнял её.       Френ завизжала от страха, на что прибежал Альфред со своим деревянным мечом.       — Иди отсюда. Тебе спать пора, иначе на вырастишь, будешь таким же хилым, как дядя Леви, — шикнул Найл.       Френ заливалась слезами. Её кошмары и страхи опять активизировались, превращая её в ходячий комок страха и отчаяния.       — Это ты уходи! — зарычал Альфред и на этот раз схватил со стола кухонный нож.       — Господи, в кого ты такой зверёныш выродился? — слегка отошёл подальше от мальчика Найл, отталкивая за собой Френ, не соображающую от страха, что происходит.       Леви вернулся под утро. Он был нетрезв, а на какие деньги он гулял было непонятно. Хезер с утра приготовила яичницу и гренки с чесноком, Найл с ней любезничал, нахваливая еду, а Френ впервые за всё время проживания здесь была с причёской и в красивом фиолетовом платье. Тереза тоже была с кудрями, но всё ещё в одежде брата, потому что из всех своих платье успела вырасти. Альфред сидел хмурый и злой, отказываясь от завтрака.       Найл отправился к Леви, который завалился спать, не спросив даже, что с его сыном.       — Как же ты невежливо относишься к старым друзьям! А? Леви! — дёрнув Аккермана за шкирку, Найл ударил его в живот.       Леви закашлял, хватаясь за плечо Найла, который в ту же секунду ударил друга по лицу, кинув на кровать.       — Чего тебе нужно? — держась за живот, спросил Леви.       — Мне нужно, чтобы ты перестал сидеть на шее у Френ и поговорил с Микасой.       — Ох, Френ не умеет хранить секреты. Всё тебе растрепала, пока вы кувыркались? Кажется, вы оба больны на голову, раз ты её бьёшь, а она терпит, — злобно вымолвил Аккерман, поднимаясь на ноги.       — Это ты всех тащишь в свою кровать: Белл, Микасу, Ханджи, полдюжины крестьянок, всякую шваль, встречающую нам на дороге!       — Смотрите на святошу! — прорычал Леви, сжимая кулаки. — Ты же сам ни одной юбки не можешь пропустить! — Аккерман ударил друга по лицу.       А потом они засмеялись и обнялись, приветствуя друг друга. Странное приветствие было. Казалось, их пора разнимать, но нет.       Леви рассказал про Ханджи и Лео. Про то, что благодарен Френ, что она возится с его сыном. Про Микасу, у которой завтра свадьба, а Леви считает, что не имеет права врываться в её жизнь и нарушать покой, к которому она привыкла.       — Значит, мы просто возьмёт и украдём Микасу прямо со свадьбы, сунув её в холщовый мешок. Этот длинный дворецкий мне никогда не нравился, — поморщился Найл.       — Нет. Я не буду этого делать. Это смешно и глупо! — возразил Леви.       — Ты её вообще хочешь вернуть?       — Д-да… Я… Господи, всё так сложно. Поставь себя на моё место, чтобы ты сделал?       — Убил бы любовника, и избил бы неверную бывшую, чтобы на всю жизнь запомнила какого это, когда тебе изменяют! Кстати, вокруг Френ крутятся мужики?       — Не знаю… Я за ней не слежу! — покачал головой Леви, а потом потёр глаза. Ему дико хотелось спать после того, как он всю ночь пробухал в конюшне с конюхом.       — Ладно, спи. Я решу твою проблему, — потрепав друга по голове, Найл вернулся к столу. Как Микаса могла решиться на брак с Жаном?       — Жан заботливый и хороший человек. Зря ты думаешь о нём плохо, — осторожно сказала Френ, пережёвывая бутерброд с паштетом из гусиной печени.       — Давай ты не будешь лезть своим длинным носом туда, куда не просят? — сказал Найл, наливая себе ещё кофе.       — Уходи! Тебе здесь не рады! — закричал Альфред, взмахнув руками. Красивая кружка, наполненная вкусным чаем, упала на пол и разлетелась на осколки.       А потом убежал. Тереза заплакала, растирая лицо кулачками.       — Он врёт! Он врёт! Я тебе рада! Не уходи!       Хезер молчала, понимая, что не нужно лезть туда, куда не просят. Френ тяжело вздохнула, начала собирать осколки, не зная, что делать с Альфредом. Ему всего пять лет, а он уже такой злой. В кого он? Непонятно.       Жан был зол. Священник подхватил воспаление легких и попросил перенести венчание на месяц. Будто что-то свыше было против их брака. Микаса с равнодушием лепила пирожки, отправляя противень в духовку один за другим. Френ сегодня пришла на работу красивой, с причёской, а Микаса мгновенно накрутила себя, что подруга всё-таки решила сойтись с Леви. Вроде, препятствий для брака с Жаном больше нет, но теперь Аккерман ненавидит подругу, ревнуя к ней своего бывшего.       — Сегодня так много клиентов… Пирожки — бесподобны! — улыбнулась Френ, явившись в кухню. Лица жениха и невесты были мрачны, особенно на фоне лица Годвин. Жан вообще был злой.       — Вот и иди их обслуживай! Нечего своей гривой здесь трясти, чтобы покупателям волос не попался, — рявкнул Жан, перетаскивая мешки с картошкой с места на место.       Френ решила уйти, не нарываться на грубость.       Перед самым закрытием, в пекарню зашла Саша Браус. Девушка искала работу, а Микасе и Жану не помешает ещё один человек за прилавком. Потом её можно будет отправить торговать в другую пекарню, которую Кирштейн скоро откроет.       Сашу взяли на работу, сказав, чтобы она выходила прямо завтра. Радостная Френ помчалась домой, вызвав у Микасы ненависть, а у Жана облегчение. Он надеялся, что Френ и Леви сошлись, а Микаса достанется ему и только ему.       Френ забежала домой, купив по дороге два килограмма шоколадных конфет, килограмм киви и две связки бананов. Найл сидел в гостиной на ковре, играясь с Терезой в солдатиков. Альфред сидел на расстоянии, пытаясь собрать деревянную карету-конструктор, но детали или не подходили, или выпадали из рук.       — Тебе помочь? Фред, иди сюда, к нам, — махнул рукой Найл.       — Мама придёт и поможет! — насупился мальчик, прижимая к себе детальки и смотря исподлобья.       — Ха! Дурачок, не может собрать карету! У! — показав брату язык, Тереза схватила с дивана свою куклу, с грустью смотря на неё. — Я видела в магазине новую. С кроваткой и платьюшками… — опустив голову, девочка тяжко вздохнула.       — Пойдём завтра в магазин и покажешь, ладно? — Найл посадил девочку к себе на руки. — Фредди, а ты чего-нибудь хочешь?       — Я не продаюсь за игрушки! — подскочив с места, Альфред топнул ногой и убежал. Заплакал Лео. Леви нигде не было, Френ переодевалась на втором этаже, а Хезер была у себя.       — И где этот горе-папашка? — выругался Найл с отвращением подходя к Лео.       — Ты что, не можешь подойти к нему? — спросила Френ, спускаясь со второго этажа в домашней одежде, на ходу делая на голове небрежный пучок.       — Я подошёл, но брать на руки не буду. Это не мой ребёнок! — возмутился Найл, отходя подальше от Лео.       Френ покачала головой, устав от того, что всем в этом доме пофиг друг на друга. Леви бухает и не работает. Найл, возможно, бегает по бабам и тоже не работает.       А Френ мало того, что работает, целый день продавая булки, так ещё приходит домой, убирается, стирает, готовит обед и возится с Лео. Хорошо, что Хезер помогает. Без неё бы было туго.       Перепеленав маленького Аккермана и накормив из бутылочки, Френ поплелась на кухню готовить ужин. Найдя индейку, решила приготовить её с овощами. Хлеб ещё был, но на ночь нужно испечь новый, чтобы к утру он остыл. Леви явился как раз к ужину. Френ ощупала его карманы и нашла во внутреннем наполовину пустую бутылку водки. Алкоголем от Аккермана тоже разило, но истерик Годвин решила не устраивать, потому что устала. Быстренько накрыв на стол, Френ разложила сочную индейку, тушеную с овощами по большим тарелкам, поставила несколько салатов, которые успела накрошить и сама присела есть.       — Леви, ты так и собираешься сидеть у нас на шее? — спросил Найл, вызвав у Френ недовольный взгляд.       — Нет. Я хочу уехать к Майку, а потом вернуться в Париж.       — Нет, я не могу больше это слушать! — возмутилась Френ. — Сколько можно страдать и перестать бороться за Микасу? Неужели ты не понимаешь, что отступая, делаешь и её несчастной!       — Я не могу руш…       — Да нечего там рушить! — Годвин закричала, собирая грязную посуду. — Фред, Тереза, быстро к себе!       — Спасибо за ужин, было очень вкусно, мамочка! — Тереза, как обычно, чмокнула мать в щеку и убежала, а Альфред нагрёб себе карманы леденцов, взял киви, банан и убежал.       — Она ждала тебя все эти года, отталкивая от себя всех мужчин. Ей пришлось сойтись с Жаном, после того, как ферма обанкротилась. Куда ей по-твоему было деваться с двумя детьми и без сбережений? И не смотри так на меня, у меня было, что продать, чтобы купить этот дом и работаю я у Жана!       — Френ права. Микаса ждала тебя все эти года, но ты исчез. — Найл налил себе чаю. — Скажи честно, твои чувства к ней остыли?       — Я не могу разрушить её жизнь! Да как вы не понимаете? Меня не было столько лет, она собирается замуж, счастлива, — повторял раз за разом Леви, убеждая себе в правдивости этих слов.       — Ты не можешь, а я могу! — сказал Найл, поднимаясь со стула. — Значит, я её суну в мешок, увезу отсюда далеко-далеко и буду заставлять делать такие вещи, что даже тебе будет стыдно думать о таком! — после этих слов, он убежал из дома, слегка ошарашив Френ. Она помнила, как этот чёрт клеился к Микасе. Неужели в нём вспыхнули чувства к ней? А Леви тоже хорош. Сидит на жопе и ноет. Что с ним такое?       Френ перемыла посуду, покормила и перепеленала Лео, уложила Терезу и Альфреда спать, подкинула в камин дров и взяла в руки спицы, чтобы немного повязать. А Леви… А ОН БЛЯДЬ СПАТЬ ПОШЁЛ НИ О ЧЁМ НЕ ДУМАЯ!       Посмотрев на часы, Френ увидела, что там начало первого, а свечи в канделябре почти догорели. Сон не шёл, как она не старалась уснуть, ходила кругами по гостиной, нервничала, а потом Лео заплакал, нужно было его покормить и покачать на руках. А там и светать стало.       Найл осторожно подобрался к дому Кирштейна, увидев, что в кухне у них горят свечи, значит, они там. Осторожно заглянув в окно, он увидел, что Микаса моет посуду, а рядом с ней никого нет. Одно из окон было приоткрыто, мужчина забрался через него. Микаса почувствовала что-то неладное и оглянулась, но тут же была оглушена.       Найл взял девушку на руки, вышел в коридор, снял с вешалки один из плащей, осторожно вышел на улицу и отправился в сторону конюшен. Леви должен узнать, что Микаса похищена и спасти её. План был непродуманный, но приключенческий. Добравшись до конюшен, Найл взял одну из лошадей, замотал Микасу в плащ, чтобы не замёрзла и помчался галопом к выезду из города.       Жан обнаружил пропажу только утром. Микасы нигде не было, а его мать домывала посуду в раковине.       — Небось сбежала со своим кобелём, даже на детей ей плевать! — сказала миссис Кирштейн, зная, что сын будет страдать при любом раскладе, независимо женится он на Микасе или нет.       Лаура и Мона тоже искали маму, но её нигде не было. Что было странным, что Микаса «сбежала» в домашней одежде и тапочках.       Жан сжал кулаки и отправился к дому Френ. На улице он увидел Леви, который выскочил из дома и пошёл куда-то вперёд. Злость, гнев, ненависть, обида, ревность — заполнили разум Жана.       — Лучше бы ты вообще сюда не возвращался! — с этими словами Кирштейн кинулся на Аккермана сзади, повалил того на землю и начал жестоко избивать руками и ногами.       — Господи, что ты творишь? — Френ выскочила на помощь Леви, хватая разъярённого Жана за руку.       — А ты тоже хороша! — Жан ударил и Френ, она упала недалеко от Леви. — Постоянно настраивала Микасу на побег, тварь. Что ты за подруга такая? Змея подколодная! Чтобы тебя в моей пекарни больше не было! Ты уволена!       И Жан ушёл прямиком в пекарню. Там уже была Саша, раскладывая пирожки по корзинкам, выставляя выпечку на прилавок. Микасы не было, печь было некому, а Браус увидела сбитые костяшки на руках хозяина и подбежала к нему.       — Вам нужно руки обработать! — приговаривала Саша, дуя на руки, как в детстве мамы дуют на сбитые коленки своих детей. — Здесь есть зеленка?       — Саша, ты умеешь печь? — спросил Жан, наблюдая за милой и заботливой шатенкой. Почему Микаса не может быть такой же?       — Умею, сэр! — кивнула Саша, приложив к костяшкам влажную тряпку.       — Тогда ты теперь будешь пекарем. Справишься?       — Да, только руку вам обработаю…