Сомнения внутри меня

       Вы знаете что значит безумие? Когда ты повторяешь что-то из раза в раз и надеешься на то, что результат будет другим. Это безумие…        Я осознавал, что это неправильно, но я не мог перестать делать это. Делать хоть что-то, чтобы отвлечься.       В миллионый раз слушая одну и ту же песню, я сидел на полу, обняв ноги обеими руками и качался взад вперёд, уставившись в стену.       Мне казалось, это приносит утешение. Сквозь музыку я много раз слышал, как звонил мой телефон, но я не мог заставить себя встать, чтобы взять трубку. Если я встану, моё хрупкое равновесие разобъется вдребезги, причиняя боль. Это слишком большая цена.        В конце концов телефон перестал беспокоить меня, честно говоря, я надеялся, что он просто сел. Наконец-то мой маленький мирок снова стал прежним.        Почему все, кого я люблю погибают?        В какой-то степени я был уверен, что это я во всем виноват. Я приношу одни неприятности. Но, с другой стороны, я ничего не делаю для этого. Я просто не успеваю спасти их.        Звучит идиотски. Одно из самых быстрых существ на планете что-то не может успеть… Но это правда… Что я могу с этим сделать??? Чувство вины пожирало меня изнутри.       Впивалось своими погаными когтями в меня и разрывало на части. Медленно… Слишком медленно… Прекрати. Я не хочу чувствовать это.        Я мог слышать, как капли дождя барабанят по крыше. Это было что-то новое. Ах да. Я слышал прогноз. Сегодня ночью обещали ужасный ливень.        Небо плакало, так же, как и я. Только у меня не было слёз.       Как будто они все превратились в эти мерзкие тонкие когти и решили мучить меня.       Когда эта песня наконец заставит меня выпустить боль?        А ведь я знал, что она предатель. Знал с самого начала. Но верил ей, потому, что она действительно заставила поверить в неё. Она была слишком добра ко мне. Как я мог поверить в то, что кто-то может быть добр ко мне? Наивный идиот.        Я наверно должен чувствовать облегчение от того, что она погибла в той перестрелке. Но я не могу. Пустота внутри меня заморозила мои чувства. Не то, чтобы я сильно привязался к некоторым людям… Заткнись. Конечно я привязался. Привязался так сильно, что теперь не могу поверить в то, что они способны на предательство.        Поэтому пустота так легко смогла овладеть мной. Разочарование это не то, о чём я когда-либо задумывался, но всё, рано или поздно должно было случиться.       Я просто не думал, что это будет так больно. Наверное пустота это защитная реакция.        Моя дурацкая привычка спрятать всё под замок, закрыть кучами печатей, закопать как можно глубже и надеяться, что это поможет. Но я знаю, что это НЕ ПОМОГАЕТ.        Чтобы справиться с этим нужно нырнуть в это.        Но у меня почему-то не получается. Странно, я всегда мог погрузиться в это в любое время, но не теперь, когда момент и вправду настал. Моё сердце окаменело.        И я испугался. Я знаю, как я могу вести себя, когда мне плевать, и я не хочу.        Не хочу. Не могу себе позволить поранить кого-то близкого. Поэтому, я слушаю эту душераздирающую песню, пытаясь впустить её в свое сердце, чтобы она пробила мою пуленепробиваемую броню, внезапно возникшую из ниоткуда, и заставила мои эмоции выплеснуться наружу огромной, горячей, соленой волной. Чтобы я мог освободиться. Я хочу немного свободы. Дай мне свободы. Я чувствую себя взаперти.        Дождь барабанил по крыше, словно неистовый музыкант, который ненавидит свой инструмент, а молнии раз за разом пытались осветить помещение сквозь зашторенные окна. Гроза мешала мне слушать мою музыку и вырывала из только что обретенного забвения.        Сволочь… С каждым разом нужно все больше времени, чтобы настроиться, я ненавидел это, потому, что в перерывах видел её, которая больше никогда меня не потревожит. И видел его, которого я не был уверен хочу ли видеть вообще. Ведь он… Он тоже может стать предат…        Нет. Я не хочу в это верить. Но страх, что это может произойти, заставлял меня бояться даже смотреть в эти глубокие изумрудные глаза с яркими искорками. В них всегда сияла надежда. Я не хочу больше надеяться. Я хочу просто быть в одиночестве.        Я почувствовал, как мои уши резко повернулись, когда входная дверь с громким хлопком открылась. Кровь в моих венах мгновенно вскипела от ярости, когда я вскочил на ноги, чтобы вышвырнуть из своего дома наглого пришельца, но… Я просто застыл, когда увидел эти кобальтовые иглы и горящие глаза, не в силах пошевелиться.       Персиковая грудь слишком часто вздымалась, чтобы считать это нормальным, а это значит, что ёж бежал сюда. И, учитывая как далеко я сейчас находился от его дома, он бежал долго.        Я уставился на него, как на призрака и отчетливо ощущал, как страх заставляет моё тело трястись, я был уверен, что он увидел это в моих глазах, потому, что его уши, вечно стоящие торчком, мгновенно прижались к голове, а поза стала настороженной.        Музыка играла слишком громко, чтобы я мог слышать, что он хотел сказать, но даже, если бы в доме была абсолютная тишина, я бы не услышал его вопрос, потому, что биение моего сердца оглушало меня как огромный колокол.        Я не помню, как я выбрался из дома, но судя по тому, что он бежал за мной сейчас, это явно была не входная дверь, иначе я был бы схвачен в прихожей.        Дождь больно хлестал по телу, заставляя мягкий мех становиться мокрым, отчего кожа, казалось, покрывалась льдом, ведь когда ты бежишь на огромной скорости, ветер, навстречу которому ты движешься, больше напоминает огромную морозильную камеру, чем просто воздух. Хотя, это было последнее, что меня сейчас волновало.        Сковывающий страх, вот о чём я думал.       Я не рассчитывал, что кто-то придет ко мне. Я не рассчитывал, что вообще увижу кого-то в ближайшее время. И уж тем более я не рассчитывал на то, что это будет именно ОН.        Я не мог справиться с предчувствием, что он сделает то же самое, что и она.        Я не мог побороть ужас, подкрадывающийся ко мне, как ядовитая змея, которую я пригрел на своей груди по собственной глупости и доверчивости, а теперь ожидал, когда она укусит меня, чтобы уничтожить полностью.        Я не был готов признать, что я полностью сломлен сейчас и не вынесу еще одной потери.       Но кого это волнует верно?       Спустя какое-то время бега по пересеченной местности, в темноте, под дождем, я искренне жалел о том, что я не ел последние несколько дней? Не помню, когда ел последний раз.       Мои ноги болели так, как будто по ним проехался асфальтоукладчик, а затем их неоднократно хлестали кнутом.        Жуткая, колющая боль в боку не добавляла приятных ощущений.        Когда он уже устанет? Я всё ещё мог слышать как он пытается что-то кричать, но я не собирался слушать. Его голос пугал меня еще больше, чем глаза.        Я хотел спрятаться. Забраться куда -нибудь поглубже, закутаться там в одеяло и тихо слушать свою музыку, чтобы никто никогда не мог узнать, что творится в глубине моей души.       Я мысленно умолял его перестать преследовать меня, умолял оставить меня одного и больше никогда не приходить, но он не слушал. Он бежал и бежал за мной, как приближающийся поезд.        Я чувствовал, как начал задыхаться. Наверно, я бежал слишком быстро и слишком долго, чтобы моё тело могло справляться с таким количеством потраченной энергии, поэтому я начал ощущать колющую боль ВЕЗДЕ. Картинка, которую я мог видеть, стала слишком блеклой, противные черные точки, бегающие перед глазами становились всё больше и больше, затуманивая ясность. Но я не мог остановиться, потому, что животный страх, которого я никогда прежде не испытывал, заставлял меня спасаться. Спасайся или умри.        Оглушительный грохот раздался позади меня, и я на секунду был рад, что молния осветила пространство впереди меня, но я не сразу осознал, что гром не может быть одновременно с молнией, поэтому я был сильно удивлен, когда что-то схватило меня за руку и сильно дернуло, отчего я по инерции начал двигаться назад, но затем, внезапно начал падать вперед, когда меня сильно толкнули, заставляя инстинктивно свернуться в клубок, чтобы не переломать себе все кости.       Врезавшись в очередное дерево, я развернулся, но не мог даже открыть глаза из-за невероятной слабости, охватившей моё тело. Я даже не мог пошевелить рукой.        Крупные капли падали на мой мех, охлаждая разгоряченную кожу, но я не мог насладиться этим, потому, что я слышал шаги. Шаги, заставляющие мою кровь стынуть в жилах.       Я знал их слишком хорошо, чтобы перепутать. Теплая ладонь коснулась моего лба, отчего я сильно вздрогнул и зачем -то открыл глаза, заставляя волны ужаса пробиваться сквозь рубиновые радужки. Я ощущал это. — Тень… Пожалуйста… Успокойся… — тихо произнес сильный голос, тяжело дыша. Мои уши прижались к голове. Я не хотел слышать его.        Я хрипел, жадно хватая ртом воздух, не в состоянии отвести взгляд от этих обеспокоенных изумрудных глаз, которые пристально смотрели на меня.  — Что с тобой? — с печалью спрашивал синий ёж, осторожно осматривая меня на предмет ранений.        Я не мог ответить, даже, если бы хотел, потому, что моё горло больше напоминало наждачную бумагу, которую подожгли.       Я просто продолжал смотреть на него в шоке, начиная осознавать, что похоже, в этот самый момент, моя броня треснула. Почему именно сейчас???!!!        Я не мог позволить себе сломаться перед ним. Не мог. Я помню, как я пытался заставить энергию хаоса подчиниться мне, чтобы переместиться куда угодно, лишь бы подальше отсюда, но Хаос Контроль не работал как надо. По моему меху пробегали тусклые волны энергии, но больше ничего не происходило.       Я ненавидел себя за то, что был слишком истощен, чтобы использовать изумруд. Соник заметил это и осторожно потянулся рукой в мои иглы. Я пытался напрячься, чтобы заставить их встать дыбом, чтобы рука в перчатке не смогла проникнуть вглубь, но ничего не получалось.        Темнота и слабость все больше и больше одолевали меня и я чувствовал, что теряю сознание. Нет, нет, нет нет!!! Дыхание все еще не восстановилось, а веки стали закрываться. Я боролся с этим изо всех сил, пока наконец, манящая черная патока не затопила мой разум, погружая все глубже, и я искренне надеялся, что больше никогда не проснусь…