Сомнения внутри меня

      Это был обычный день. Небо хмурилось, постепенно нагоняя все больше серых и темно -серых облаков, которые со временем превратились в сплошное тёмное ватное покрывало, грозно намекающее на то, что в скором времени пойдет сильный ливень, смывающий с земли накопившуюся за долгое время грязь и пыль.       Я так и остался бы дома, если бы не синий ёжик, который все чаще стал вытаскивать меня на задания, постепенно ставшие моей ежедневной работой, которая с каждым разом приносила все больше удовлетворения.        И сегодняшний день не стал исключением.  — Пойдем со мной! — светлая рука в перчатке указывает направление, намекая, чтобы я шел следом. Кивок головы и вот, я уже двигаюсь за синим ежом, осторожно оглядывающимся по сторонам. Вражеская база, нужно быть аккуратнее.       Очередное задание, на которое я конечно же согласился, ведь спасение людей теперь стало чем -то вроде цели моей жизни, несмотря на то, что раньше, я думал совсем по -другому.  — Соник, тебе не кажется странным, что здесь нет ни одного охранника?  — Плевать! Заберем, что нужно и уйдем! — радостно ответил сильный голос и я подчинился. Действительно… … — Посмотри в капсуле! — крикнул звонкий голос, перебирая пожелтевшие бумаги, лежащие на столе, рядом с приборной панелью, встроенной в стену.        Начинаю рассматривать странные бумаги, в надежде найти нужную информацию, как вдруг стекло внезапно захлопывается, а я оказываюсь внутри, ошеломленно наблюдая за тем, как герой улыбается, глядя на меня, а затем на панель перед собой и активирует какие-то кнопки, отчего в капсулу, где я нахожусь, мгновенно начинает поступать непонятный желто-зеленый газ, заставляющий меня кашлять.  — Соник! Что происхо…?       Кашель… ужасный кашель, раздирающий моё горло, мешает мне договорить фразу.       А он неторопливо подходит ко мне своей странной походкой, которую я заметил еще при встрече, но на которую не обратил внимания, хотя уверен, должен был, и несколько раз стучит по стеклу пальцем, привлекая моё внимание, как будто я глупая аквариумная рыбка.  — Тебе комфортно, Шэдоу? — его голос щедро покрыт сарказмом, который так и сочится из каждого слова, отчего я начинаю хмуриться, постепенно осознавая, что это всё было специально подстроено, чтобы загнать меня в ловушку. Подстроено моим лучшим другом…       Я закрываю рот и нос руками, инстинктивно стараясь отфильтровать газ, одновременно непонимающе глядя в изумрудные глаза.  — Приятных вечных снов! — смешок вырвался из его губ, которые затем изогнулись в ухмылке, которую я не раз замечал, когда он наслаждался чем-то.       В данный момент, тем, как я хватаюсь за мех на груди и сильно сжимаю пальцы, впиваясь в кожу, потому, что мои легкие чувствовали себя ужасно и я просто не мог контролировать свои движения.       Я помню, как почувствовал, как будто в мою спину воткнули нож. Острый и длинный, ржавый, с погаными зазубринами, он вонзился в самое сердце, отчего я начал задыхаться, не в состоянии поверить в происходящее.  — Соник!!! — кричал я, ударяя кулаком в стекло, как будто хотел достучаться до его истинного, доброго, любящего «Я», а затем бессильно падая на колени. Я начал громко хрипеть, жадно глотая воздух, потому, что мне теперь стало не хватать кислорода. — Ты же мой друг!        Он сочувственно посмотрел на меня, а затем улыбнулся. Выражение его лица было настолько спокойным и даже… радостным? , что я застыл, пытаясь понять, что на Мобиусе я натворил, что тот, кто убежден в том, что каждый достоин жизни, сейчас хладнокровно убивает своего… Друга… По крайней мере, я верил, что мы друзья… — Запомни, Шэдоу. У тебя НЕТ друзей. Ты — ошибка, которая не стоит того, чтобы тратить на тебя силы. Хотя… теперь, это неважно.        Его голос звучал так уверенно и твердо, как молоток, забивающий последний гвоздь в крышку моего гроба. Я просто стоял на коленях, прижимаясь к толстому стеклу, отделяющему меня от Соника, как будто огромная пропасть, я уже даже не пытался закрывать рот. Просто в шоке смотрел на того, кому я доверял больше всего, и не понимал за что, за что он так меня ненавидит…       Голова опустилась вниз, а зубы обреченно стиснулись, когда я увидел, как перед моими глазами пронеслись все наши многочисленные встречи, его улыбки, его веселые шутки, наши гонки, разговоры по душам, совместные битвы с Эггманом, дни рождения, вечеринки, всевозможные праздники и прогулки, а затем я снова поднял взгляд на эти глубокие изумрудные глаза и не мог заставить себя продолжать сохранять достоинство.       Сердце замерло на несколько секунд, которые казались годами, а глаза начали наполняться жгучими слезами, в то время, как я чувствовал, как будто меня просто разрывают на куски изнутри эти мягкие персиковые пальцы, теперь как будто увенчанные изогнутыми тупыми когтями, покрытыми ядом, чтобы причинить мне больше страданий. Медленно…       Мой лучший друг сейчас поставил меня на колени, словно палач, мучительно уничтожая моё здравомыслие, проникая в самую душу, чтобы вырвать с корнем последние частицы надежды, которые я так старательно собирал на протяжении всей моей жизни, что даже на секунду подумал, что этого будет достаточно, чтобы быть счастливым… Как же я ошибался…       Осознание предательства поразило меня, как болезненный удар хлыстом, от которого мне хотелось пронзительно выть, как воют волки, изливая свою печаль, в надежде, что она уменьшится хоть немного. Черные мушки в глазах становились все больше, в то время, как я больше не был в состоянии удерживать себя на ногах. Я завалился на бок, ощущая, как мои легкие словно заполняются раскаленным маслом, но всё это не казалось мне важным и достойным внимания, потому, что мой разум был затоплен все больше поднимающейся волной тоски и неверия, интенсивность боли от которой, невозможно было сравнить с физической болью…  — За что?.. — прохрипел я, протягивая раскрытую ладонь, прикладывая её к стеклу, изо всех сил стараясь дотронуться до персиковой руки, чтобы хотя бы последний раз почувствовать его тепло. Так же, как и тогда, с Марией… Только теперь этот момент стал концом и моей странной жизни…       Я не был обижен на него, просто НЕ МОГ ПОВЕРИТЬ…       Пустота и бесчувственность начала стремительно заполонять меня изнутри, сковывая леденящим чувством равнодушия, когда я смотрел в эти удовлетворенные изумрудные глаза, созерцание которых раньше вселяло в меня надежду… Надежду, которая стала моей смертью…        Я так и не услышал ответ.       Удушающий газ становился все более концентрированным, отчего моё сознание начало дрейфовать, неспособное фокусироваться ни на чем. Мысли не могли связаться друг с другом, как будто потеряли дорогу и как бы я не старался направить их, ничего не получалось. Это конец… Я уже почти не кашлял… Просто лежал на полу и дергался, не в силах сделать хоть что-то для своего спасения. Да и хотел ли я? Не уверен… На самом деле, я просто не думал об этом, поглощенный этим ужасным оцепенением. Просто уставился на лицо, которое стало мне роднее, чем любой человек на этой планете, и надеялся, что это всё какая-то ошибка, дурацкий сон, вызванный моим воспаленным подсознанием на основе недоверия ко всем.        А может я чувствовал, что нельзя было доверять?        Может я всю жизнь знал, что должно быть так, но убедил себя в обратном, желая быть нужным кому-то, потому, что это было… Приятно?..       Я сам виноват во всем этом. Сам подписал себе смертный приговор, а теперь лежу, слабо дергаясь, изредка поражаемый приступами кашля и истекая кровью… Доигрался в героя? Идиот… Темнота постепенно сгущалась, заставляя веки становиться неимоверно тяжелыми, как тысячи кирпичей, внезапно обрушившихся на мое хрупкое сознание, от которого итак почти ничего не осталось. Я прилагал невероятные усилия, цеплялся за уходящую жизнь всем, чем мог, чтобы только не погрузиться в эту пугающую, опасную безысходность, которую я уже ненавидел потому, что она неуклонно затягивала своими длинными кривыми руками, как бы сильно я не сопротивлялся.        Странный резкий шум заставлял меня выныривать из тягучей чёрной патоки, опутывающей мой разум, когда я вдруг осознал, что эти звуки мне до боли знакомы… Выстрелы…       Выстрелы, а затем, противное красное пятно, испачкавшее блестящую персиковую шерсть, которое было закрыто рукой в перчатке на короткое мгновение, только чтобы через секунду открыть мне ужасный вид, стремительно окрашивающей белую ткань, крови…       Крупные капли стекали мощным потоком по мягкому меху и я помню, как Соник упал, так же, как и я, не в состоянии удерживать свой вес. Его лицо выражало глубокую скорбь и сожаление, но было уже поздно… Слишком поздно.       Яркие глаза насыщенного изумрудного цвета, всегда наполненные счастьем и радостью, постепенно потускнели и потеряли свой блеск, а кобальтовые иглы, постоянно приподнятые из-за вечного ощущения опасности, медленно опали. Я видел шок на его лице. Я видел, как его грудная клетка перестала двигаться, а огромная алая лужа всё дальше и дальше распространялась по полу, заставляя меня вспоминать то, что я так долго старался забыть, заставляя меня впадать в отчаяние, окончательно ломающее мой годами укрепляемый внутренний стержень, полностью… Разбивая вдребезги всё то, что я так любил…  — Соник… — протяжно проскулил я, заходясь последним приступом кашля, опустошающим мои, казалось, сгоревшие легкие, а затем инстинктивно пытаясь вдохнуть воздух, отравляющий моё тело. Но газ уже сделал своё дело…        Я не мог дышать. Я чувствовал, как меня парализовало, но я все еще зачем -то пытался тянуть руку к синему ежу, теперь мирно лежащему без движения, как будто он просто спал… Сил больше не оставалось. Веки становились все тяжелее, а боль невыносимее. Мне хотелось кричать, но всё, что я мог — просто лежать, все реже и реже, с жуткими хрипами вдыхая противный жгучий воздух, пока, наконец, темнота не поглотила меня полностью, отключая моё сознание, словно испорченный телевизор, по которому показывали плохое кино. И это кино, когда-то было всей моей жизнью…