No life. No hope. No future...

Кажется, сейчас у нас был урок экономики, но я не могла собраться с мыслями. Вчерашний разговор с Хейлом выводил меня из моего душевного равновесия и кокона, что я заботливо оберегала от посторонних. После, казалось, беспечно начавшейся болтовни и поездкой за подарком, остался весьма неприятный осадок. Какое право имел Хейл обвинять меня в цинизме, если он и сам не лучше? Может, если он эмпат, то чьи-нибудь эмоции повлияли на него, и он сорвался? Хотя, какое дело мне должно быть до него, если мне все равно? Он мне не друг, а вынужденная нянька, в которой я не нуждаюсь. Кажется, мы разобрались, что я буду молчать, хотя бы ради Свон и её садисткой наклонности к Каллену. В классе появилась мисс Крауч. От неё ушёл муж, что послужило причиной, для ее ненависти к мужчинам. — Итак, класс, на прошлом уроке мы обсуждали позитивное стимулирование. Кто может дать мне еще один пример позитивного или негативного стимулирования? В классе все продолжали молчать. — Отлично, класс. Игнорируйте меня… точно как он это делал! Ньют? — Ну, а… — Заткнись, Ньют! Елена? — Хм… чтобы ребенок прекратил плакать, мать может сказать: «Ну все! Я отправляю тебя в Эль Пасо к твоему настоящему отцу». Каждый раз, когда ребенок начнет выводить ее из себя, мать может помахать перед его лицом билетом на самолет или даже повесить на стену рядом с картинкой с клоуном. Этот билет отобьет у ребенка желание плакать, как и вообще проявлять любые эмоции… навсегда. — Хорошо, это… — Годами позже, один только вид самолета или просто звук мотора над головой может открыть ящик Пандоры и выпустить подавляющийся годами гнев, разрушая неустойчивую детскую психику и приводя к психическим расстройствам или даже смерти… — Мне нравится ход твоих мыслей. –Елена!– я остановилась в коридоре вместе с Беллой. –Что?– Джинни подошла ко мне почти вплотную. –Ты идёшь на вечеринку к Калленам?– сестра сложила руки на груди. –Какая разница? –Я тоже хочу! –Нет! Я не иду к ним на вечеринку. У меня нет желания проводить с ним лишний вечерок, поэтому оставь любезности, сестрица, и подлизывайся к Белле. Я ушла оставив Свон в ненадежных руках Джиневры, а сама решила, что сегодня я отвлекусь от учебы. Приехав домой, я включила какую-то бессмысленную передачу и села на диван. У меня в кармане завибрировал телефон. –Почему ты не идёшь на вечеринку?– голос Беллы был расстроенным или мне показалось. –Нет ни желания, ни настроения. –Я знаю, что вы с Джаспером купили мне подарок. И я жду тебя на вечеринке! Ты же обещала… –Я никогда никому ничего не обещаю, Белла. Слушай, я правда не горю желанием идти. Если хочешь, мы можем потом отметить, съедим пиццу и посмотрим какое-нибудь кино. Прости. –Я не сержусь. Ладно, твоё право. Увидимся. –Пока. Когда вечером в гостиной собралась вся семья, мы с отцом привычно сидели читали газету, а мама с Джин разговаривали по телефону, в дверь позвонили. –Я открою,– сестра кинула телефон на диван и побежала ко входной двери, послышались голоса и какая-то неразборчивая ругань от моей сестры, –Елена, это к тебе. Я отложила газету, подвинув сползшие очки, пройдя мимо сестры, которая вернулась в гостиную, смотря на меня с прищуром. В прихожей оказался Хейл. Только я хотела захлопнуть дверь перед его носом, как он сказал: –Подожди, я…я должен извиниться. Мы шли по ночной улице. Благо тут горели фонари. –Прости меня. Я не должен был говорить тебе все это. Я очень виноват. Ты права, я не знаю тебя, не знаю твоей жизни и ничего о тебе, но это не значит, что я не хотел бы узнать. Я понимаю, что обидел тебя, но снова прошу простить меня… –Меня сейчас стошнит. Не возражаешь? –Елена,– Хейл рыкнул, произнеся мое имя,–Я действительно хочу все исправить! –Но не знаешь, хочу ли я! И есть ли мне до тебя вообще какое-нибудь дело?! Что ты привязался ко мне? –Да потому что ты мне нравишься!