Не смотреть на Драко Малфоя

Может быть, ей не стоило так разрываться между их факультетами. Но Гермиона в редкие минуты чувствовала себя предательницей. Мысли закрадывались в ее сознание, заставляя сомневаться в правильности решений, и она ничего не могла с этим поделать. Во время очередного гриффиндорско-слизеринского матча, когда должен был определиться чемпион школы по квиддичу, она чувствовала себя неловко. До такой степени, что ей казалось, что все поле смотрит на нее. На нее и на ее изумрудно-зеленую ленту, вплетенную в густые волосы. Это максимум поддержки, который она смогла из себя выдавить. Джинни предложила нарисовать плакат, где были бы изображены целующиеся лев и змея, но Рон, услышав этот разговор, брезгливо поморщился и отшатнулся от места, где сидели девочки. Гарри же снисходительно улыбнулся, отметив при этом, что не преминет сбросить человека вместе с этим плакатом с трибун. Теперь же лента будто обжигала кожу ее головы. После завтрака, когда ей удалось увидеть Драко, он отметил, что ей идет зеленый. Гермиона пожелала ему удачи, крепко сжав руку в своей. Он криво и как-то грустно улыбнулся, кажется, понимая, что его девушка все равно будет болеть не за него. Гарри Гермиона крепко обняла, наказывая беречь себя. Рона шутливо толкнула в плечо, говоря не клевать носом на воротах. Она, кажется, исполнила все обязанности друга и девушки в это утро. Смотреть на матч с трибун не было сил. Гермиона одинаково переживала за обоих. Постоянно отводила глаза и отвлекалась. Ее Гарри и ее Драко сейчас на поле сражались за право быть первым. Борьба как будто происходила и в ее сердце тоже. В очередной раз отвлекшись, услышав, что оба ловца заметили снитч, она не спешила наблюдать за разворачивающимися событиями. Как бы ей хотелось, чтобы была ничья, но это маловероятно. Кто-то выиграет. И ей придется радоваться с одним, и поддерживать в проигрыше второго. Вынырнуть из мыслей ее заставил какой-то испуганный «ох», пронесшийся по всему полю. И она посмотрела. Драко. Ее Драко. На метле, на огромной высоте как-то странно обмякает и сползает вниз. Срывается на землю. «Это просто ужасно, но бладжер попадает прямиком в голову ловца слизеринской команды Драко Малфоя… вот сейчас, когда исход игры уже почти предрешен. Драко Малфой… падает с метлы. О, Мерлин, он разобьется?» Гермиона видит в замедленной съемке, как он летит, набирая скорость. Он без сознания, потому что не кричит и не машет руками. Просто падает, как тряпичная кукла. Тот же голос комментатора объявляет, что Гарри Поттер ловит снитч, но трибуны молчат. Уже перед самым соприкосновением с землей, его тело замедляется и ложится на траву. Аккуратно и мягко. Гермиона смотрит на преподавательскую трибуну, видит Дамблдора с вытянутой палочкой. Поджавшего губы. Сосредоточенного. А потом она бежит. Расталкивает студентов, загораживающих ей проход, мысленно проклиная их, столпившихся на лестнице. Ей нужно его увидеть. Прямо сейчас. Немедленно. Это не может быть правдой. Это не Драко сорвался. Это не он. Память рисует ей их встречу утром. Его долгий пронзительный взгляд. Голову, склоненную набок. Его брошенное ей: «По крайней мере, я уже выиграл самый большой приз в моей жизни». Она хотела спросить, какой же, но он ушел. Гермиона ощутила физически, лихорадкой по телу, что она должна спросить, что же он выиграл. Она знала ответ. Но должна была его услышать. Возле тела толпились санитары, пытаясь погрузить его на носилки. Некоторые преподаватели стояли рядом. Она видела кто, но не узнала ни одного лица. Ее взгляд был прикован к нему. Драко. Ее Драко лежал на земле с опущенными веками, вывернув руку под неестественным углом. Возле его головы трава была окрашена почти в черный. Его волосы больше не были платиновыми. Багряными. Это не мог быть Драко. Струйка крови вырвалась из его рта, прокатившись по щеке, скрывшись за ухом. Гермиона попыталась протиснуться, но ее легко отпихнули, что-то мягко говоря. В чем-то пытаясь убедить. «Мистеру Малфою нужна медицинская помощь…» Мистеру Малфою? Они называют это тело мистером Малфоем? Осознание накатывает на нее металлическим вихрем, заставляя колени подгибаться. Слезы катиться из глаз. Руки трястись в беспамятстве. Посмотри, Гермиона, это твой Драко. Ей нужно было пройти к нему. К нему, которого уже уносили с поля. Она должна была пробиться, но чьи-то руки не давали ей шагнуть, держа в кольце. Вы разве не видите, что я его люблю? Он умирает, я должна быть с ним. Он не должен быть один. Не сейчас. Она обещала, что он больше никогда не останется один. Пустите ее. До нее пытались достучаться. Кричали, пытались заставить посмотреть в чьи-то зеленые глаза. Трясли. Она ничего не видела. Не слышала. Не чувствовала ничего, кроме потребности знать, что с ним сейчас. Глаза застилала пелена. «Нет, она совершенно не может прийти в себя, Северус. Дайте ей успокаивающее зелье и идите к мальчику в Больничное крыло. Мне нужно оповестить Нарциссу» «Гермиона, посмотри на меня! Ты слышишь? С ним все будет в порядке!» Откуда они знают? «Мисс Грейнджер, прошу вас, выпейте. То, что дает профессор Снейп. Выпейте» Она пила. Она делала на автомате все, что ей говорят. Прохладная жидкость скользнула по глотке, сковывая ледяной корочкой все внутренние органы. Заставляя сердце стучать тише. Заставляя кровь остыть. Ей потребовалось еще по меньшей мере минуты три, чтобы увидеть Гарри перед собой. Рона позади. Джинни. Макгонагалл. Они смотрели на нее со страхом. С тревогой. Гермиона обвела присутствующих взглядом. Сглотнула. – Драко. – Сказала она. Голос хрипел. – Он у мадам Помфри. Гермиона, его вылечат там. Все будет хорошо. – Гарри прижал ее к себе. Странно, но это объятие подействовало на нее. Она вдохнула. Выдохнула. Уткнулась носом в теплую шею друга. – Гарри, я ведь… я не могу его потерять. – Прошептала она, не осознавая до конца, о чем говорит. – Я знаю. Ты не потеряешь. Обещаю. Он обещал. Гарри Поттер всегда сдерживал обещания. Гермиона не спала всю ночь. Джинни убедила ее остаться в Башне Гриффиндора. Она рассказала, что именно случилось, как вела себя Гермиона. Это заставило ее ужаснуться. По словам подруги это была истерика, граничащая с нервным срывом. И Гермиона до сих пор ощущала эту панику внутри себя. Единственное, что давало ей какую-то силу держаться – это знание того, что он жив. Она помнила чувство, захлестнувшее ее. Это было схоже с тем, когда она увидела Гарри на руках Хагрида. Когда она думала, что он мертв. Когда Рона похитил Сириус Блэк. Когда они все думали, что он убийца. Когда она стирала память родителям и не знала, когда снова их увидит. Паника, пустота, боль. Все вместе. Но она всегда держала себя в руках до… До этого всего. Все ее эмоции, все тревоги, весь страх потерять близких людей, этого самого близкого человека, вылился наружу, уничтожая все барьеры из самообладания, которые она строила на протяжении многих лет. Все внутри нее сломалось. Утром она еле дождалась десяти часов, чтобы отправиться к нему. Она мало надеялась на то, что ей разрешат его увидеть, но попытку сделать стоило. Мадам Помфри, завидев ее, подошла и сказала, что пускает лишь родственников. Гермиона видела ширму, за которой был Драко. – Одним глазком, я прошу вас. – Молила она, чувствуя жжение в глазах. Только не плакать, не сейчас. – Нет, мисс Грейнджер. Он… он все еще тяжелый. – Позвольте ей. – Другой голос. Третий. Из-за ширмы показалась женщина, и Гермиона сразу поняла, кто это. Нарцисса Малфой. С бледным лицом, худая, но держащая осанку. Не растерявшая свой аристократизм. Мадам Помфри тяжело вздохнула и отошла, давая Гермионе дорогу. Та едва удержала себя, чтобы не броситься галопом к его кровати. Прошлась быстрым шагом, зашла за ширму. Но не удержала тихий всхлип. Это был ее Драко. Он лежал на больничной койке, и в другое время Гермиона бы подумала, что он просто спит. Да, немного изможденный, но лицо вполне спокойно. Но учитывая обстоятельства, она восприняла все иначе. Он был в несколько раз бледнее, чем обычно, под глазами – фиолетовые тени, губа рассечена, две ссадины на щеке. Голова обмотана бинтами, в одном месте повязка пропиталась кровью. Сломанная рука согнута в локте и прижата к грудной клетке. Сам он укрыт одеялом до шеи. Гермиона подумала, что даже если он будет таким всю жизнь, она все равно будет его любить. Лишь бы он жил, а как – неважно. Она так много перенесла в своей судьбе. Она вынесет и это. – Как… он? – выдыхает Гермиона, наблюдая, как Нарцисса садится на место возле здоровой руки сына, занимая стул по противоположную сторону. Женщина поднимает на нее измученный взгляд и поджимает губы. – Лучше, чем вчера. Появляется мадам Помфри, чтобы поменять Драко повязку. Гермиона и миссис Малфой молчат, молча наблюдая. Когда рана на голове открывается, обе отводят взгляд. Проделав все процедуры, медсестра уходит, снова оставив их наедине. – У него пробит череп. И это самая серьезная травма. Неизвестно, когда он придет в себя. Придет ли он в себя. Тут все зависит от его… силы. – Снова говорит Нарцисса, касаясь руки сына. – Он очень сильный. Он справится с этим. – Отвечает Гермиона, чувствуя, что кто-то должен поддержать эту женщину, уже потерявшую мужа. Нельзя, чтобы она потеряла и сына. И Гермионе нельзя потерять его. Они молчат какое-то время, думая о своем. – Я так удивилась, когда Драко мне о вас рассказал, мисс Грейнджер. – Тихо сказала Нарцисса. – Но я рада, что он вас нашел. После этого Драко… будто снова почувствовал себя живым. Я не видела его таким уже много лет. Гермиона молчала, не находя слов. – Пытаюсь сказать, что не выступаю против вас и ваших… отношений. Даже учитывая обстоятельства. Просто хочу видеть Драко счастливым. Гермиона знала, что это за обстоятельства. – Он вас очень любит. – Наконец ответила Гермиона, просто не подобрав лучших слов для утешения. Лицо Нарциссы на секунду посветлело. – Как и вас. – Помолчала пару секунд. – И надеюсь, этой любви хватит, чтобы вернуть его. Они виделись с Нарциссой каждый день. Подолгу сидели у кровати, пока мадам Помфри не начинала их выгонять. Изредка перебрасывались парой фраз. И Гермиона осознала, что все хорошее, что было в Драко, существовало в нем лишь благодаря этой хрупкой женщине. Потому что она любила его больше всего в этом мире. Потому что он был всем для нее. Единственным сыном. Единственным человеком, который принимал ее любовь. И единственным, кто отдавал свою взамен. На пятый день Драко пришел в себя. Он открыл глаза. Моргнул несколько раз, обводя посетителей взглядом. Его пересохшие губы выдали некое подобие улыбки. – Мы выиграли? – спросил он. Гермиона нервно и неожиданно громко рассмеялась, затихнув через секунду. Нарцисса на стуле облегченно выдохнула. Мадам Помфри тут же начала пичкать его зельями, и Гермиона решила, что стоит матери и сыну дать шанс поговорить. Встала, собираясь уйти. – Нет. – Нарцисса остановила ее жестом. – Останьтесь с ним. Я зайду завтра, милый. – Обратилась она уже к Драко и легонько сжала его пальцы своими. – Набирайся сил. Он вымученно улыбнулся в ответ. Когда Гермиона осталась с ним одна, Драко слегка повернул голову в ее сторону, но поморщился от боли. – Тебе нельзя двигаться. – Нравоучительным тоном возразила она. - Даже тут будешь меня учить? – хрипло спросил он. – После того, как ты меня напугал… ты еще легко отделываешься. Будь ты хоть чуточку подвижнее, я бы уже тебя… – Расцеловала? – он снова попытался улыбнуться своей малфоевской улыбкой. Гермиона на секунду представила, какой бы была ее жизнь, если бы она больше не могла ее видеть. Она покачала головой и слабо улыбнулась ему в ответ. – Я думала, что ты умер. – Я же змея, Грейнджер. Мы живучий народ. – Можешь быть серьезным, м? Я правда… Она проглотила комок в горле, посмотрела в его лицо. Синяки стали светлее, ссадины затянулись. Гермиона обошла его койку, чтобы коснуться руки своей. – Да никуда я не денусь, ну. – Он виновато посмотрел на нее. Гермиона протянула руку, чтобы коснуться его щеки. Совсем мягко, невесомо. Просто убедиться, что это он. – Еще раз так сделаешь… - пригрозила она. - И я сама тебя убью. – Хочу, чтобы ты меня поцеловала. Она улыбнулась. Привстала, аккуратно нависла над ним, чтобы никак не задеть, и легко прикоснулась к сухим губам своими. – Доволен? – Теперь – да. – Малфой блаженно закрыл глаза. – На том свете нет тебя, Грейнджер. А без тебя мне там нечего делать. Она снова почувствовала, что сейчас расплачется и поспешно отвела глаза. – Ты вообще-то можешь смотреть на меня теперь. – Заметил он. Гермиона незаметно смахнула слезы. – Ты плачешь? Я вообще-то жив. Рано устраивать поминки. – Его голос еще хрипел, но в целом слышался, как раньше. – Придурок. – Прошипела Гермиона, поворачиваясь к нему. – Малфой, еще одно твое слово, и я сама тебя убью. Снова появилась мадам Помфри. На этот раз у нее в руках было обезболивающее зелье. Она предупредила о сонном эффекте снадобья. – Ну вот, я сейчас засну. – Констатировал он. – А пока я еще тут, поцелуй меня снова. Она повторила предыдущий поцелуй, но на этот раз задержалась на его губах подольше. Впитывая его вкус в себя. – Засыпай, Драко. – Прошептала, но внезапно вспомнила, что должна была у него спросить. – Драко, о каком призе ты говорил тогда мне, перед матчем? Он промычал что-то нечленораздельное, уже впадая в сон. – Драко, это важно! Гермиона представила, каких титанических усилий ему стоило разлепить глаза. Противиться зельям мадам Помфри было невозможно. – Ты, Грейнджер. Ты мой самый ценный приз. – Он сказал это почти шепотом, но она сумела разобрать. – Оставь свою ленту. Она красивая. Оставь тут. И Гермиона только сейчас осознала, что вплетала ее каждый день в свои волосы. Ту самую. Изумрудно-зеленую. Она аккуратно извлекла ее из волос и завязала ее на запястье Драко. Сонными глазами он наблюдал за ее манипуляциями. Закрыл глаза и причмокнул губами, как ребенок. – Гермиона. – Голос его звучал еще тише. – Я знаю, что выиграл. И она тоже знала.