Breathe despite the allergy.

***

Тэхён просыпается в собственном холодном поту. За окном уже светает. Мягкие светлые лучи врываются в комнату, будто назло поражают собственным светом младшего, небо, окрашенное в голубой и оранжевый, сейчас только действует Тэхёну на нервы, раздражает, заставляет проснуться и забыть о сне. Также поступают и кошмары Кима, от которых он пытается избавиться последний месяц. Он уже ненавидит собственную кровать, сон, который должен давать ему сил, сейчас заставляет выть от боли в голове и ужасной липкости тела. Он смотрит на экран смартфона после чётных попыток заснуть и вздыхает. 5 часов утра. — Это уже не 4, правильно же, – он только издаёт глупый смешок от собственных подбадриваний, как чувствует сильную, резкую боль в висках и всхлипывает от боли, хватаясь за голову, падает обратно на подушку, подгибая ноги к себе, будто прячется от этих ощущений. Он вспоминает последнее сообщение Чонгука в Kakaotalk и вновь смотрит на прикроватную тумбочку. Любимая кружка и маленькая желтая таблетка возле. «Он действительно взял из своей комнаты стакан, откуда-то нашёл воду и оставил мне.. И таблетка, что за чертовщина» думает Ким, вздыхает, боль от похмелья берёт именно тот верх, нежели боль от ночной поездки со старшим. Он закидывает таблетку в рот, чувствует её горький вкус на языке, морщится и быстро запивает водой. Мягкий одеколон, который вобрала в себя уже и кружка, врывается в нос Тэхёна, и тот широко открывает глаза, давится чистой водой, резко убирает стакан на тумбочку и сминает мягкое одеяло, прокашливаясь. Он после закрывает рот рукой, смотрит косо в сторону чашки и замирает. Боль всё ещё ритмично бьёт, но тот только начинает икать и не обращает на неё абсолютно никакого внимания. Притупляет её собственными мыслями и острым нюхом. Ким чувствует ужасную, давящую его дилемму внутри себя: коснуться чашки снова или разбить её к чертям. Запах старшего брата забивает ему всё, хоть он и был практически неуловимым. Правда в том, что Тэхён всегда будет уязвим по отношению к Чонгуку. Он медленно пододвигается к краю кровати, смотрит на кружку, которая тоже ловит нежные лучи восходящего солнца и вновь застывает. Внутренний конфликт ломает Тэ голову, что две боли объединяются в один огромный хаос, медленно разрушающий младшего с раннего утра. Он трогает стакан, крепко берёт его в обе руки и приближает к себе: вдыхает аромат, закрывает глаза и чувствует, как резко подступают слёзы. Ком, давящий на горло, заставляет его начать громко и рвано дышать, вместе с тем слёзы скапливаются в уголках его глаз. Он не представляет, насколько глупо выглядит со стороны: подросток, сжимающий в обеих руках до белых костяшек стакан, ревущий и будто под кайфом нюхающий этот самый стакан в собственной кровати. Тэхёну хочется себя ударить. Он почти касается губами ручки и в итоге, погружаясь в полную тишину, мягко лижет холодный сосуд. Холодные слёзы красят его щёки, ведут мокрые дорожки, светящиеся от солнца. Ким хочет этот запах в себе: продолжает, больно жмурясь, вести языком по холоду, забирает частичку Чона себе, ведь вспоминает, что сейчас между ними пропасть. С вчерашней ночи на миллион километров. Он вдруг приходит в себя, его хватка на чашке слабеет, и оставшаяся вода разливается прямо на одеяло. Он ставит её обратно, где она изначально и стояла, и сжимает мокрой ладонью тумбочку. Тэхён пытается отдышаться, на языке чувствуется лишь холод, а нос только сильнее чувствует одеколон брата. Паршиво. Тэхён не может насытиться болью, разрывающей ему сердце. Собственное «Это не любовь» врывается в сознание, рушит полностью выстроенную башню боли, весь банкет пропавшей, разбитой любви. Эта фраза уничтожает всё, это цунами, сносящее волнами всё под себя, под морозящую воду. Пустота – главная её спутница. Тэ с силой вновь откидывает голову назад на подушку и его губы начинают предательски дрожать. Однако слёзы отступают. В груди щемит, и он грубо сминает домашнюю футболку, будто это поможет перекрыть его боль. Только он не понимает, что собственной ненавистью и грубостью больное, разбитое сердце не вылечишь. Усталость от этих 15 минут позволяет ему вновь заснуть на пару часов, однако кошмары становятся лишь более реалистичными, а пот на спине холоднее и противнее.

***

Тэхён посвящает воскресенье домашнему заданию. Это лучшее, на что он может потратить собственные силы. И чтобы не видеть Чонгука, ни в коем случае не попадаться ему на глаза и даже не слышать его голоса. Потому он пишет маме «Я приехал вчера домой, потому что чувствовал себя плохо. Я не буду выходить из комнаты, но таблетки уже выпил». — А этот подъём в 7 утра мне даже сыграл на руку, – тихо говорит себе Ким, доставая проводные наушники, – она ещё спит, точно же не видела, выходил я или нет. Он достаёт учебники из портфеля, проверяет в электронном дневнике, что нужно делать, и впервые за всё время жалеет, что задали не так уж и много заданий. Ким начинает с нелюбимой ему географии, по которой он должен сделать очередное исследование. «И на этот раз нужно что-то там найти в Африке» закатывает глаза тот и выдыхает, доставая из пенала карандаш. Неожиданный краткий стук в дверь выбивает его из мыслей. Он застывает с карандашом меж пальцев, проклинает себя, что не включил музыку, но решает сделать это прямо сейчас: думает, что игнорирование будет лучшим ответом, кем бы ни был тот, кто его потревожил. Он ставит звук на максимум, пытается не думать, постучались ли ещё раз, но уже придумывает, как бы ему вжиться в роль больного, будь это мама. Он благодарит мысленно, что в его комнату не ворвались. Пару секунд бездумно читает текст и кусает большой палец, в итоге решает проверить, кто это был, и немного поворачивает кресло, снимая один наушник. «Повернись обратно, Ким Тэхён» сиреной в мыслях, когда застаёт острый профиль в трёх шагах от себя возле прикроватной тумбочки. — Я пришел забрать свою чашку, – тихо отвечает Чонгук, не поворачивается, чтобы увидеть Тэхёна, лишь ведёт по холодному сосуду подушечками пальцев и всё же касается ручки, поднимается, – тебе полегчало? Тэ разворачивается ещё до того, как Чон продолжает фразу, ведь, увидев, как тот ведёт пальцами по стакану, вспоминает, что делал пару часов назад, потому задыхается стыдом и смущением и прячет свои эмоции от брата. Он чувствует собственные горящие кончики ушей и сверлящий, будто змеёй по телу взгляд. Чонгук всегда смотрит так, что хочется либо упасть, либо пропасть. И так бывает, когда это о Тэхёне. — Перестань избегать меня, – старший ступает на шаг вперёд, замечает алые кончики и задерживает дыхание, ведёт взглядом вновь по телу, пытаясь на конец запечатлеть тело Тэ у себя в мыслях. Хочется коснуться. Хочется себя ударить, избить, удариться головой о стену, лишь бы не молчать. Только не рядом с Тэхёном. Это невыносимо. У Тэхёна по-прежнему лежит один наушник на столе, играет Bring me The Horizon, но громче музыки он слышит тишину. Даже собственное дыхание становится резко слишком громким. Он напевает про себя «sugar honey ice & tea», а Чонгук сильнее сжимает ручку чашки и наконец выдыхает, ведь тишина давит и на лёгкие. Он ступает вперёд, сжимает кожаное кресло, отодвигает и резко разворачивает. Тэхён оказывается в пару сантиметров от груди Чона, после тот садится на корточки и теперь уже Ким смотрит на старшего сверху-вниз. У Тэхёна замирает сердце. У Гука синяки под глазами такие, что можно тонуть в них бесконечно долго, губы болезненно бледные, как и сама кожа лица, приятный, здоровый румянец пропал, будто его никогда и не было. В голове мелькает образ Юнги, он сливается с тем, который сейчас есть у Чонгука, который смотрит на него в упор. Брат цепляет наушник и берёт себе, возобновляет зрительный контакт, внимательно следит за тем, как постепенно краснеет лицо младшего, насильно держит грустную улыбку в себе. — Скоро ты меня не увидишь, – говорит глухо Чон, удостоверившись, что Тэхён его точно слышит, продолжает фразу, секундно отводя уставшие глаза, – я на днях съеду, так как того хочет отец.. И я того хочу, я думаю, так будет лучше для всех нас. — Для всех нас? – спрашивает резко Тэхён, мурашки по телу отрезвляют его боль, в груди снова начинает ныть. Он правда не понимает сейчас, почему хочет, чтобы всё то, что случилось тогда в ресторане пропало, не совершалось. Думает, что было бы лучше, если бы он обнял тогда Чонгука и нервно пошутил про то, насколько сильно он пьян. — Пожалуйста, не делай вид, что меня нет, что меня не существует в твоей голове, – он встаёт, Тэхён не останавливает его, держит руки при себе, сжимает кресло сильнее, сопротивляется собственному сердцу, – я знаю, что я есть. Давай попрощаемся так, чтобы не скучать. С этой фразой он покидает комнату, закрывая дверь. Оставляет Кима течь кровью самого. Сам же истекает ею также в одиночестве, за дверью, хватаясь за перила. Кусает собственное запястье, глушит одну боль, заставляет появиться другую. Не может. Не имеет права. Он поднимает взгляд к потолку, дышит рвано, бьёт по холодным перилам и идёт к себе в комнату, ведя большим пальцем по краю чашки, где касался губами Ким. Тэхён чувствует давление. Ему больно ощущать. Он всхлипывает, но матерится себе под нос, грубо стирает слёзы, так, что остаётся красный след от его резкого движения по коже. Шоколадная вселенная в его глазах становится глубже, ощущения острее, а чувства с глушащей болью по рёбрам и вниз. Если они близко к настоящему концу, тогда эта часть самая разрывающая.

***

— С каких пор ты начал пить так много кофе? – Юнги усмехается, садясь напротив младшего, смахивает мятную чёлку и смотрит секундно в сторону подносов других учеников: просматривает, что есть сегодня. — К экзаменам много готовлюсь, – врёт Тэхён, потирает жестянку, немного морщась разбавленному, горькому порошку, который даже сложно назвать «кофе», поднимает взгляд на Мина, – вот и приходится заливать в себя всё, что может сделать меня ещё на пару часов в сознании. — Давай сходим после уроков куда-то, чтобы ты выпил нормальный кофе, а не вот это из автомата, – старший ловит уставший взгляд Кима, ломает брови и протягивает руку вперёд, якобы намекая, чтобы Тэхён коснулся его, – или, может, ко мне на кофе? Тэхён сглатывает, чувствует, как у него алеют уши, поправляет волосы так, чтобы не было видно красных кончиков и прокашливается, сжимает жестянку в ладонях и смотрит по сторонам. — Не хочу, чтобы ученики что-то думали о нас, – наконец говорит Тэ и мимолётно смотрит на протянутую ладонь Юна, специально начинает что-то искать в портфеле. — О чём ты? – уголки губ Юнги стремительно идут вверх и он скрывает улыбку второй ладонью. – Разве между нами что-то есть, кроме как дружбы? Тэхён игнорирует вопрос, замечает, как к ним идёт Минхо и улыбается тому, махает в ответ, приветствуя. — Я бы хотел поговорить с тобой о той ситуации у тебя на дне рождении, – говорит напоследок Тэхён, косо смотря на старшего, перед тем, как к ним подходит Минхо. «Ты правда хочешь, Тэхён-а?» не озвучивает Юнги, а младшему кратко кивает, тоже здоровается с парнем, подсевшим к ним.

***

Прохладный, приятный для конца весны ветер взбивает сильнее накрученные волосы Тэхёна, мягко гладит белоснежное лицо и касается чувствительной шеи. Ким поддаётся ветру, такому будоражащему и успокаивающему одновременно, прикрывает веки, позволяя уставшим глазам отдохнуть. Хоть немного. Он не хочет думать о чём-то навалившемся на его юные плечи. Ему больно противостоять этому грузу, а багровые синяки от этой ноши давят так, что он в любую секунду готов упасть. Но не сейчас. Он близко к пропасти, но не время. — Меня так бесит, что она не понимает, что мне эта её химия вообще не нужна, – вздыхает Минхо, поправляет очки на вспотевшую переносицу и быстро облизывает губы, достаёт ягодную жвачку и безмолвно предлагает её Киму, мягко толкая того в плечо, – не знаю, куда деться от неё, голова болит. Тэхён поломано улыбается, косо смотрит на протянутую резинку и на Минхо, который хмурит брови. «Хотелось бы и мне страдать от химии, а не бегать от одной проблемы к другой» думает Ким, забирает приторную жвачку и кивком благодарит. — Всё хорошо? – Минхо всматривается в лицо Кима, и тот поднимает на него взгляд, краснеет от этого вопроса: как бы ему выкрутиться, как бы не навязать проблемы другу. — Голова болит немного, – Тэхён взлохмачивает волосы, треплет затылок, разбивает кудри на волны, вновь опускает глаза, – наверное я перепил кофе. — Контролируй дозы, – кусает нижнюю губу Минхо, понимает, что это отмазка, хочет помочь, хотя даже не знает как. Видит насколько младший истощён. Морально, физически, и какой бы не была причина, он хочет помочь сейчас. Если бы Тэхён хотел, он бы сказал, почему страдает. — Юнги-хён опаздывает, – комментирует невзначай Ким, достаёт учебник по литературе и листает новый материал, вчитывается в биографию нового автора, поражается в очередной раз тому, как можно одну жизнь уместить в несколько страниц, думает, сколько всего случилось вне этих предложений, сколько фактов и ситуаций неизвестно миру о нём. — Я не видел тебя на ночном танцполе у Юнги-хёна, Кун-хён сказал, что ты ушёл, – Минхо мимолётно смотрит в учебник, думает о том, насколько же они с Тэхёном разные: ему нравится математика и физика, а младший предпочитает языки и литературу. И всё же, даже несмотря на разность интересов, старшему приятно находиться в компании Кима, – что-то случилось? — Чонгук-хён забрал меня, – Тэхён с трудом произносит имя брата, горло моментально сохнет и Ким прочищает его, – я плохо себя чувствовал из-за алкоголя. «Неужели он не видел, как Чон Хосок топтал меня в землю?» проносится с воспоминаниями о той проклятой ночи. Такого спектра эмоций Ким не испытывал за день очень давно. Особенно его конец заставляет больно сжаться хрупкое сердце младшего. — Понимаю, ты выпил слишком много тогда, – он грустно смотрит на друга и переводит взгляд на улицу, замечает мятную макушку и сползает, поддевая рюкзак, – Юнги-хён пришёл. Тэхён тоже поднимает глаза и прыгает с лавочки на землю, обтрушивает мягкую рубашку от мнимой пыли: волнуется неимоверно. За чашкой кофе не без намекающих улыбок и не без разговора о случившимся тогда – Ким это понимает. — Давно не виделись, – с сарказмом в голосе, с гадкой, но такой идущей ему ухмылкой к ним подходит Мин Юнги. Ким выбрасывает жвачку, так быстро потерявшую вкус, облизывает губы и тянется в карман классических брюк за гигиенической помадой, но замечает, что сухость собственных губ колышет не только его самого. Мин, кажется, с самого начала смотрел лишь на них. Он останавливает ладонь в брюках, сжимает пластик и чувствует лёгкое напряжение, нарастающее с каждой секундой. Юнги поднимает глаза: его взгляд резко мутный, желающий, забитый моментальной похотью, лишь для Тэхёна видной, искры в глазах манят к себе, подзывает Кима сделать что-то неправильное. — И вот если ты так будешь поступать, я точно сойду с ума, – Мин поворачивается к Тэ, держит длинную сигарету меж пальцев и тонкий дым идёт вверх, – уж лучше бей меня по лицу, чтобы я точно понимал, что делаю. — Ты такой спокойный, – Мин ухмыляется и поворачивается лицом к Тэ, рассматривает ровный и острый профиль и приближается, – ну же, ударь меня. — Так вы, ребята, встречаетесь теперь? – Минхо хмыкает, замечает осторожность между двумя парнями. – Если что, бить не по лицу, очки совсем новые. — Смотри не проболтайся, Минхо-я, – Юнги не перестаёт смотреть в глаза Киму: не позволит показать желание в глазах кому-то, кроме как Тэхёна. — Нихуя себе, – одноклассник Тэ прокашливается, ведь фразу говорил в шутку, надеясь, что получит по лбу и услышит что-то наподобие «Ещё раз такою хуйню скажешь – без зубов домой пойдёшь». Тэхён издаёт приглушённое «Тц» и с силой отлепляет себя от буквально пожирающих его тёмных глаз напротив, растеряно смотрит на Минхо, который с вопросом глазеет на младшего. — Думается мне, что Юнги-хён успел уже где-то возле школы бахнуть, – кусает внутреннюю сторону щеки Тэ, – если не в ней. И действительно, Юнги, что был в школе, и Юнги, которого он видит сейчас, будто два разных человека. Он чувствует себя в некой ловушке. Понимает, что к Мин Юнги ему нельзя, ни шагу в его дом не сделает, потому что знает, что у Юнги о Тэхёне не милая влюблённость, вовсе не мороженое и аттракционы в парке ближе к вечеру, не мягкие объятия и алеющие скулы на прощание. Смотря старшему в глаза, он чувствовует, насколько Юнги повторяет Чонгука: такая же нескрываемая страсть, поглощающая его всего. И от которой невозможно сбежать, отцепиться или даже попытаться сопротивляться очень долго. Он боится, понимает, что не сможем сдержаться, и от того чувствует неправильность, боится делать ассоциации. Корит себя за то, что видит в Юнги Чонгука, который закрыл перед его лицом дверь. Который сначала дал кружку с лекарством, а после снова дал попробовать яд, балуя его своими губами в пару сантиметров от своих. Он не понимает, почему события так быстро сменяются: Чонгук резко бросает его совсем одного, молча уходит каждый раз и поджимает губы, а Юнги подбирается к нему всё ближе и ближе с того самого дня возле школьного туалета с младшеклассниками, и сейчас буквально глазами раздевает его. «Голова кружится, и я даже не знаю к кому падать» про себя от безысходности стонет Тэхён, почти забывает, что его испытывают две пары глаз прямо сейчас. — Мы пойдём, – осведомляет Минхо Юнги, привлекает внимание Тэхёна и жестом показывает, что он уходит, и что Киму стоит последовать за ним. — До завтра, Минхо-хён, – кратко кивает младший, прощается с другом и поворачивается к Юну, всё же достаёт помаду и быстро проводит по малиновым губам, впитывает нежный вкус масел. Юнги замечает это и цокает, про себя улыбается. — Мы ко мне? – после минуты тишины начинает Юнги, поправляет бирюзово-зелёные волосы и достаёт сигарету, как они уходят за пределы школьного сада. — Я знаю очень классное кафе неподалёку от школы, в самом центре Сеула, – не поднимает глаз Тэхён, забирает с кармана телефон и быстро ищет в «Картах» центр, вместе с тем пытается вспомнить хоть одно достойное кафе, начинает нервничать, – деньги не проблема? — Когда это сыну директора одной из самых достойных пищевых компании Кореи приходилось думать о деньгах? – глухо смеётся Мин, мягко затягивается и косо смотрит на младшего, – я даже не застал начало его карьера, а в эти годы мы проходим через невероятный период расцвета компании, так что не волнуйся. — Понимаю, – тихо отвечает Тэхён, пытается пропустить мимо себя то, что Юнги чуть ли не томно хрипит ему на ухо, решает, что пойдёт в любое заведение по пути и сыграет так, будто каждый день в то кафе ходит, – нам не долго идти ещё. — Знаешь, я не сильно люблю все эти вычурные рестораны, в которых в основном тусуется вся богатая нечесть Сеула, да и всей Кореи в целом, я имею в виду «Jungsik Seoul» и похожие ему, – Юнги подходит к свободному столику на улице возле небольшого кафе и тушит сигарету о пепельницу, Тэхён на это действие сглатывает и сам хочет уже закурить, да потяжелее чего-нибудь, – но ты так сильно запал мне в душу, что я не прочь сходить туда с тобой и сыграть так, как в одной из сцен «На 50 оттенков темнее», если тебе такие рестораны нравятся, конечно. — Да ты с ума сошёл, хён, – Тэхён чувствует ком в горле и откашливается, глазами просматривает следующие кафе и решает, что чем быстрее – тем лучшее, потому что Юнги его медленно поглощает, и, кажется, ему это чертовски нравится, – откуда в тебе столько смелости? Ведёшь себя так, будто мы с тобой встречаемся. Но я не теку по тебе. — Позволь проверить, – Юнги почти касается своим плечом плеча Кима, чуть отстраняет ладонью кожаный рюкзак младшего от спины и запускает белоснежные пальцы под, касается поясницы контрастно холодной ладонью и ведёт ниже, трогает грубый ремень, заставляя Тэхёна краснеть и ловить непонимающие взгляды прохожих. Ким резко отстраняется от него, заставляя девушек впереди замереть. Юнги усмехается, смотрит вперёд на незнакомок и жестом показывает, что всё хорошо, трогает локоть Кима и притягивает к себе. Девушки растеряно проходят, даже не смотрят на парней, но старший улавливает тихое «Пьяные подростки наверное» и «Ужас какой», отчего сжимает челюсть и сильнее давит на мягких локоть Тэхёна. — Прекрати, мы в чёртовом центре города, – шипит Тэ, скрывает смущение, боязнь последствий и тягу внизу живота под раздражением и грубостью. — Хватит делать вид, что ты не хочешь этого, – шепчет Мин, по-прежнему сильно сминает рубашку в области локтя и приближает к себе так, что Тэхён оказывается впереди, и Юн горячо дышит ему в затылок, – тебе идут кудри, делай их почаще. — Мы почти на месте, – начинает Тэхён, улавливает запах ментоловой сигареты и чувствует, как мягко давит внизу. Он готов почти скулить от всех эмоций разом. Юнги отпускает его и ожидает того, чтобы Ким пошёл первым. Он ярко чувствует то, что собственное желание и возбуждение переходит и к Тэхёну, на что дьявольски улыбается, поддевая рюкзак. Кое-как Тэ плюхается на железный, твёрдый стул за столик в достаточно отдалённом месте от людей и выдыхает. Кафе оказывается приятным, атмосферным и явно популярным среди студентов и школьников, ведь цены не кусаются, хотя они в центре города. Но это не то, о чём сейчас думает Ким. «Даже знать не хочу, что у меня чуть ниже пупка, но чувствую». Тихий, забитый стон перебивает попса по радио и он ныряет лицом в изгиб локтя. «Хуёвая ситуация, даже кофе не хочется» думает Ким и жмурится. — Ну у тебя и стояк, Ким Тэхён, – дразнит Мин, садясь рядом, и отдаёт заказ, – Ваш латте. — С каких пор ты, блять, такой смелый, – поднимается Ким и моментально встречается со смеющимися, но полными похоти глазами. — С тех пор, как после дня рождения понял, что ты мне чертовски нужен, – открыто отвечает Юнги, заставляя Тэхёна потерять мысль, а глаза округлиться, – не делай вид, будто только сейчас это узнал. — Заткнись, – лишь отвечает Ким и опускает глаза, начиная мешать латте. «Какого хуя происходит» задаётся вопросом он и стучит ложкой о сосуд. Юнги нахально касается бедра Кима, обтянутого приятной тканью брюк и мягко ведёт вверх. — Не беспокойся, мои деньги всё уладят, – тихо говорит Юнги, почти рычит где-то в районе шеи младшего, – отец давно в курсе, что я гей, да и знает, как я люблю поразвлечься. Тэхён ненавидит себя за то, что эта фраза Юнги не заставляет его чувствовать отвращение. Ему нравится. Ким понимает, что ему некуда бежать, и что даже ничего не может сделать: он с твёрдым стояком, возле него сидит Юнги, чертовски и неожиданно смелый, а ещё до боли сексуальный, они вдвоём за столиком в кафе в центре города и в окружении неизвестных людей. — Поехали ко мне, прошу, – Юнги выгоняет Кима из мыслей от безысходности и опускает ладонь с бедра, отпивает крепкий американо, следит за выражением лица младшего, – я расскажу тебе всё, что ты бы хотел знать о дне рождении. — И ты думаешь, что я поверю в то, что это правда единственное, что ты хочешь сделать у себя дома со мной? – Тэхёну нечего терять, он принимает игру, в которую его так уверенно сегодня затягивает старший, потому настраивается на его волну и убирает прочь смущение. — Не пытайся себя убедить в этом, – спокойно говорит тот, ладонью вверх подзывает официантку и просит забрать пустую чашку, демонстрирует Киму красивый, отточенный профиль, и продолжает, не смотря на него, – я ничего не отрицаю, как видишь. — Мне правда интересно всё, что связано с тем днём, – будто и не слыша ответа продолжает младший, поправляет серебряные серьги и объемные кудри, которые ещё не превратились в волны. — Я расскажу тебе всё по мере возможности, – двусмысленно отвечает Мин, касается хрупкого плеча рядом и приближается, вновь шепчет, смотря при этом на людей вдалеке: девушка в наглую рассматривает Юнги, но Мин ей подмигивает, одновременно с тем проводит влажно языком по мочке и выше, заставляя Тэхёна сжать железо до белых костяшек, лишь бы не застонать на всё кафе. «Чёрт, да эта девушка попала на грёбаный порнохаб» он глухо смеётся своим мыслям и продолжает фразу, – но ты уверен, что будешь в состоянии воспринимать информацию? «Почему я соглашаюсь»: в Тэхёне появляется его вторая часть – здравый смысл, который только сейчас пытается отодрать Кима от этой ситуации: сказать нет, остаться на людях, заставить его прекратить флирт и интимные прикосновения и обсудить всё, как есть.. — Вызывай водителя, – шикает Ким, выгоняет кричащие мысли. «Нужно забыть о Чон Чонгуке» он поднимает глаза на старшего, следит за тем, как тот быстро набирает номер и прикладывает телефон к уху. Мин моментом смотрит на Тэхёна и подмигивает, быстро облизывая губы, отвечает на голос в трубке. «Мне нужен Юнги сейчас» добавляет и пытается успокоиться.