Postman

А вы бывали в Хельсинки в ноябре? Вот и Юнги не бывал: он тут и в июле, и в апреле не бывал — вообще, короче, нет, но всё равно стоило почитать хоть что-то о Финляндии и её тандеме с ноябрем. Здесь, буквально, на выезде из аэропорта висит баннер «Никто в здравом уме не приедет в Хельсинки в ноябре. Кроме тебя, плохиш. Добро пожаловать!». Юнги самолично видел эту идиотскую надпись, когда ехал на переднем сидении неприлично дорогого убера. Ноябрь в Финляндии серый, и да, слова «серо» недостаточно для описания местности — тут серее, чем серо! Серое небо, серый асфальт, серые здания, серое море, серые люди — ёбаный монохромный мир, как в микстейпе Намджуна. Ветер промозглый и слишком сильный, вокруг — ёлки да дома, и ни души. Таксист оставляет Юнги и чемодан на пороге многоэтажного дома (многоэтажного по меркам этого странного города). Юнги может поклясться, что не видел ни одного здания выше пяти этажей, но, с другой стороны, вот что им париться? Для пятимиллионного населения территория страны огромная, пять миллионов — это пол-Сеула, но при этом вся Корея — одна третья Финляндии по площади. Почему-то только сейчас, спустя четыре месяца после подписания контракта, месяца сборов, поиска жилья и прочей волокиты, десятичасового перелёта и сорока минут в такси, он думает, что, кажется, совершил какую-то хрень. Ему тут не нравится! На горизонте появляется высокий крепкий мужчина с широким разворотом плеч, светлыми волосами и голубыми глазами. Полная противоположность Юнги, короче, разве что волосы почти одного оттенка, только вот если он каждый месяц тратит баснословную сумму для его поддержания, в случае незнакомца явно постаралась природа. — Мин Юнги? — мужчина вежливо пожимает чужую руку после утвердительного кивка. — Добро пожаловать в Хельсинки. Надеюсь, вам у нас понравится. Меня зовут Лаури, можете в любой момент писать мне или звонить, если возникнут проблемы. Пойдёмте, я вам всё покажу. … А вот квартира ему нравится: большая, светлая, белые стены, сосновый паркет, всё оформлено в их знаменитом скандинавском стиле: минималистично, однотонно, с яркими вкраплениями в виде картин на стенах. Большая функциональная кухня и маленькая ванная комната, в которой располагается лишь открытый душ без каких-либо перегородок, раковина, туалет, стиралка и дверь, за которой оказывается сауна. Он делает вид, что внимательно слушает о правилах управляющей компании, о режиме тишины и о финском правиле не мешать другим. На периферии проносятся слова: хранилище велосипедов, вакуумный трубопровод, пожалуйста, сортируйте мусор, на что он хмыкает — этот финн что, думает, Юнги с необитаемого острова приехал? В Южной Корее сортировка мусора такая же привычная вещь, как и тут. Закрадываются подозрения, что кое-кто из них — расист. На самом деле, Лаури ему не нравится тоже, просто потому, что ему сейчас всё не нравится, ну, кроме, разве что, квартиры. Дальше — разговор о какой-то прачечной, сушилке, пихе — что это? Да пофиг! Он всё равно не слушает, а войдя в спальню, впивается любовным взглядом в двуспальную кровать и мечтает поскорее избавиться от этого мужика и уединиться с этой малышкой. Квартира — больше не фаворитка в его топе. — Сейчас я покажу вашу машину и её парковочное место, и оставлю вас обживаться, — Лаури, видимо, видит, что его полностью игнорируют и сам решает сворачивать это представление без зрителей. Вместе они выходят в подъезд, и он указывает на незамысловатую конструкцию. — Если что, у нас нет почтовых ящиков, письма кидают прямо в это отверстие в вашей двери, так что не пугайтесь, звуковое сопровождение — не из приятных. В двери действительно находится прямоугольник, нажав, приоткрывается небольшая щель для писем, а на самой крышке которой красуется лаконичное «Мин». — Это ваша парковка, — она находится сразу с торца дома, на единственном занятом месте стоит чёрный приус. — А это машина, держите ключи. Если что, в центре очень дорогая парковка, поэтому советую ездить на метро, оно в пятистах метрах, — он указывает нужное направление. — Всего пять станций до центра. В общем, если что-то понадобится, сразу обращайтесь, — и, вежливо попрощавшись, уходит. «Я-то обращусь! Компания такие бешеные бабки тебе платит за меня», — думает Юнги, возвращаясь в свой новый дом, и, даже не распаковываясь, падает лицом в, слава богу, застеленную кровать, после чего незамедлительно вырубается.