Богиня войны

Несколько последующих дней прошли для Альфис словно в полубреду. Решить отстраниться от происходящего и ни во что не вмешиваться было несложно. Не переживать оказалось гораздо труднее. При виде мрачной и озабоченной Андайн ей становилось дурно, при мысли, что она понимает кое-что, чего не понимает воительница, но не рассказывает ей, а значит, практически обманывает её, — ещё дурнее. Да и Меттатон вызывал беспокойство. А если его махинации вскроются?! Он ведь может как-нибудь от этого пострадать! Поймав себя на мысли, что невольно «болеет» за то, чтобы Меттатона не «раскрыли», Альфис окончательно запуталась в себе и опять принялась усердно ни о чём не думать. Сработало ненадолго. Потому что Андайн, которой так и не удалось отыскать человека в индустриальном районе Вотерфолла, в один прекрасный момент обратилась к ней за помощью. — Слушай, Альфис… Я стараюсь не перегружать тебя заданиями государственной важности, тем более что я и так в вечном долгу за твою неоценимую техническую помощь… Но я бы хотела тебя кое о чём попросить. Это касается того человека. — Я с-слушаю. — Новый этап поисков ничего не дал. Стражи ничего не нашли. И я, честно говоря, подозреваю, что Райан пустил нас по ложному пути. Да и это было бы логично! Если он хотел шантажировать меня местонахождением человека — разве стал бы мне преподносить его на блюдечке?! Аргх. Короче. Я бы хотела тебя попросить поговорить с Меттатоном на этот счёт. Разговаривать с Райаном напрямую, я так понимаю, бесполезно и мне, и тебе, а вот МТТ может что-то сделать. Возможно, он неплохо ладит со своим грузчиком, особенно на почве общей симпатии к человечеству и безмерной наглости и хитрожопости. Проблема в том, что я разговаривать с Меттатоном не умею. Каждый раз, как он открывает рот, он начинает меня раздражать, а уж на эту тему!.. На эту тему у меня вообще возникает желание его прибить. Ты с ним всё-таки гораздо лучше уживаешься. — Н-не уверена, что справлюсь, — покачала головой Альфис. — Это почему? — Ну… Меттатон ведь даже не скрывает, что солидарен с Райаном. А значит, д-даже если он узнает, где находится человек на самом деле… А в-возможно, он давно в курсе… Он его не выдаст. — Полагаю, в таком случае нужно как-то донести до него мысль, что вечно скрывать того парня они с Райаном не смогут. Покинуть Подземелье тот сумеет, лишь поглотив душу монстра, то есть убив кого-то. И я всё-таки не верю, что Меттатон настолько больной на голову, что одобрит смерть кого-то из наших, лишь бы абсолютно левый чел получил жизнь и свободу, — Андайн помолчала. — На самом деле я не понимаю некоторых вещей. Райан требовал, чтобы я отказалась от войны с человечеством. И, судя по всему, настаивал и на жизни для упавшего. При этом он бросался фразами типа «После выхода на Поверхность все узнают о ваших намерениях», «После выхода на Поверхность человек наведет вас на след Фриска»… Как мы вообще выйдем, если не убьём того парня, хотела бы я знать?! Как он это себе представляет?! Это тоже было бы неплохо выяснить. Альфис постаралась вздохнуть как можно тише. — Я п-попробую… что-нибудь узнать. Но ничего не обещаю. Прости. Хуже участи не придумаешь. И главное — как начать беседу с Меттатоном на эту тему? Спросить его напрямую — так он наверняка ничего не расскажет, наплетёт что-нибудь благопристойное и отвертится. Пытаться выведать хитростью? Так это ещё более проигрышный вариант. Проще разрушить барьер голыми руками, чем переиграть Меттатона на этом поле. Он и в обычных-то повседневных диалогах умудрялся легко поставить ящерку в тупик и вогнать в краску, так что же будет, если рискнуть в такой ситуации?! Некоторое время Альфис отчаянно раздумывала, как бы обратиться к роботу так, чтобы это выглядело как можно естественнее. Наконец глубоко вздохнула, махнула рукой и решила говорить как есть: не юлить, но и не кидаться обвинениями почём зря. ALPHYS: Меттатон, привет) Когда ты будешь свободен? Мне надо с тобой кое-что обсудить)) Лично, вживую) MTTSUPERSTAR: Приветик) Только в выходные, дорогуша) До тех пор я занят, весь с головой в съёмках, плюс скоро зарплату своим выдавать. Полагаю, это личный разговор с глазу на глаз, хм? Тогда почему бы нам с тобой не встретиться в лабе в воскресенье? Часика в три) С меня чай и печенюшки ;) Кажется, он понял, что с ним хотели обсудить. Что ж, не попытался увильнуть, сославшись на непомерную занятость, — уже неплохо… Первое время при встрече, впрочем, Альфис в соответствии с негласными правилами приличия болтала что-то на отвлечённые темы — про последние новости, про работу, про личную жизнь с Андайн… И только почувствовав, что можно от «вступления» переходить к делу, заговорила про человека. — …Пойми, пожалуйста, правильно. Ты всегда испытывал симпатию к людям, и я п-предположила… Если уж твой подчинённый объявил, что знает о человеке, ты наверняка всё о нём разузнал следом за ним. И н-на самом деле… От твоей помощи сейчас может зависеть многое. Очень многое. Это с-судьба всего Королевства, Меттатон. Д-да, мне, пожалуй, т-тоже жалко того парня, хотя, если честно, я его, эм… н-немного боюсь. Но… Если мы не получим его душу, мы не сможем выйти на Поверхность. Ни с войной… Ни даже без войны, понимаешь? К тому же… Что, если однажды человек не выдержит и… всё-таки кого-нибудь убьёт? Если это допустить, м-монстры вслед за Андайн ожесточатся против людей ещё сильнее. И кроме того… П-представь, чем это может кончиться для тебя. Наверное, это звучит, как угрозы, но… — Угрожать ты, Альфис, не умеешь, при всём моём к тебе уважении, — усмехнулся Меттатон, ничуть не смутившись её монологом и безмятежно попивая чай. — Вообще забавно, как ты сменила пластинку, сойдясь с Андайн. Я просто сравниваю, как ты расшибалась в лепёшку ради Фриска и как ты ведёшь себя сейчас. Потрясающе. — Фриска. Ты знаешь имя того мальчика. Значит, сведения ты узнавал… — Разумеется, узнавал. В Подземелье падает человек — и я могу это пропустить? Отнестись равнодушно и просто позволить Андайн творить, что вздумается? Дорогуша, это было бы слишком неправдоподобно, — Меттатон развернул шоколадку и отломил себе солидный кусок. — Впрочем, насчёт вероятного убийства монстров и моей драгоценной репутации могу тебя успокоить. Я говорил Андайн и повторю тебе: да, я люблю людей, но я не являюсь предателем родины и народа. Если хочешь знать, у меня с человеком уговор. Если он лишит кого-нибудь жизни или умышленно нанесёт кому-нибудь физические увечья, я убью его сам. Это было сказано таким непринуждённым тоном, что Альфис в изумлении воззрилась на робота. Ей вообще было чему удивляться. Она-то думала, что Меттатон тщательно скрывает свою связь с упавшим парнем, а он!.. — Правда, полагаю, это предостережение было излишним, потому что парень, мягко говоря, не горит желанием убивать. Он может, не отрицаю. Но не хочет. В любом случае. Моя квадратная форма неуязвима для ножей, кастетов и тем более кулаков, а вот хрупкое человеческое тело едва ли выдержит электрический разряд в несколько сотен вольт. И тому мальчику это прекрасно известно. Правда, на вашем с Андайн месте я бы не радовался вероятности того, что я заберу его душу своими руками. Потому что если это произойдёт — а мне этого крайне не хотелось бы — я вам её не отдам. Я заберу её себе и сам отправлюсь на Поверхность наводить порядок. Такие дела. Альфис даже не знала, что на это ответить. — В-вижу, ты уже так х-х-хорошо подсуетился, что я просто… Мне, эм… Я… Боже. Я даже не знаю, что сказать. — Бывает, — пожал плечами Меттатон. — З-значит, ты уже сам п-прекрасно пообщался с тем парнем… И вы даже, наверное, нашли общий язык… Пуф. Разрешишь нескромный вопрос? Он у тебя прячется? — Неа. Где это, интересно, я его спрячу? В лаборатории могут околачиваться все, кому не лень, отдельного дома у меня нет, а что до моей фирмы, то все здания и помещения доблестная Стража Андайн обыскала по несколько раз и устроила мне откровенный бардак. А если говорить о квартирах других монстров, то я не настолько любитель рисковать. Кто знает, у кого из соседей вдруг случится неконтролируемый приступ гражданской сознательности. Мне решительно не хочется выяснять отношения с тем, кто мне поможет и на кого потом донесут. Просто человечек обладает на диво хорошими навыками выживания. Повезло сказочно. Альфис смутно ощутила, что где-то в этом месте ей, вероятно, соврали, но где конкретно — не поняла. — Что до выхода на Поверхность, — продолжал Меттатон, отламывая второй большой кусок от шоколадки, — то здесь, дорогуша, мы имеем то, что я называю превосходством интеллекта над грубой физической силой, — а вот это уже явно был здоровенный камень в огород Андайн. — Из Подземелья на Поверхность можно позвонить. Да-да. И именно посредством звонка наверх люди снаружи могут в любой момент узнать, что у нас тут происходит и каковы наши намерения. И подготовиться соответственно. И если Андайн хоть на минуту допустит в своей светлой огненной головушке мысль, что можно попытаться не махать кулаками, а мирно договориться с человечеством, чтобы они нам помогли освободиться… — Для Андайн это неприемлемо, — тут голос Альфис почему-то прозвучал даже резко. — Люди отобрали у неё одного из самых близких монстров, они виной тому, что мы все заперты здесь, и представить, что после этого она станет с кем-то мирно договариваться, идти на уступки и принимать чужие условия… Меттатон. Это невозможно. И п-потом, ты как себе это представляешь? «З-здрасте, мы умеем поглощать души, н-не могли бы вы убить семерых ненужных вам людей и прислать нам души по почте»? Неожиданно даже для себя ящерка почувствовала вспышку раздражения. Но Меттатон даже не переменился в лице. — Вот о том, «как», как раз и можно было бы вести переговоры. Рискованно, да. Но, на мой взгляд, менее рискованно, чем планировать устроить массовую резню. Райан, сколько я успел от него узнать, был с вами слишком краток и, вероятно, слишком импульсивен, но донести пытался нечто вроде этого. О, ну, и ещё кое-что, раз уж мы заговорили о телефонных звонках. Видишь ли, дорогуша, какой занятный факт: упавший парень прекрасно знал о том, что здесь абсолютно точно бродят вооружённые монстры, а на троне сидит воинственно настроенная королева. И узнал он об этом от Фриска. Как невероятно интересно, не правда ли? Что же здесь, любопытно, может быть не так? Вероятно, то, что мальчик, покинувший Подземелье несколько лет назад, прекрасно осведомлен о том, что здесь творится? А откуда, позволь узнать? Значит, у него в Королевстве есть информатор, который бережёт его трусливую задницу. И вот теперь сравни, на кого из нас справедливее катить бочку: на меня, когда я просто всего-навсего не выдаю в руки армии абсолютно невинного человека, или на того, кто занимается откровенным шпионажем и заодно хочет спасти настоящего, уже состоявшегося убийцу от заслуженного возмездия. Альфис почувствовала себя придавленной к полу. Этому аргументу у неё уже ничего не получалось противопоставить. Кроме того, при упоминании о созвонах с Фриском у неё возникло чувство вины. Ведь это она в Подземелье названивала ему больше всех. И пусть она абсолютно точно не занималась шпионажем и не поддерживала с ушедшим никаких связей… Почему-то легче от этого совершенно не становилось. Оставался невыясненным лишь один вопрос. — Н-но если он всё знал… Зачем же он тогда свалился сюда? Разве он не должен был обходить гору Эботт за километр? Лицо Меттатона сделалось мрачным. — Не имеет значения, зачем он сюда свалился. Но на вашем месте, чем его убивать, я бы лучше попытался сделать его нашим союзником и послом. Ещё чаю, дорогуша? Дальше разговор никак не клеился, и сразу же после чаепития Альфис, неловко свернув разговор, заторопилась домой. — М-Меттатон… Я м-могу рассказать Андайн то, что узнала от тебя? — К чему спрашивать разрешения, дорогуша? Ты ведь всё равно расскажешь рано или поздно, я не сомневался в этом ни минуты. Всё, что я тебе выложил, секретной информацией не является. Как и следовало ожидать, Андайн полученные сведения вообще не воодушевили. Альфис в очередной раз пришлось выслушать от возлюбленной гневную тираду в адрес человека, Меттатона и Райана — и лишь после этого воительница перешла к планированию дальнейших действий. — Ни о каких униженных переговорах не может быть и речи, — отрезала воительница. — Это мы пострадали, это мы провели в заточении столетия, это мы пережили крах королевской династии — и после этого нам же вставать на колени и выпрашивать пощады и снисхождения?! Да ни за что! Меттатон сам не знает, что несёт. Политик хренов. Парня ему жалко. А монстров, сидящих без солнечного света и рискующих остаться без собственного достоинства, не жалко?! Уже на том спасибо, что хотя бы действительно не предатель родины… Аргх! В любом случае. Раз человек знал, на что шёл, значит, должен был предполагать, что его тут ждёт смерть, а не красная ковровая дорожка. Это был его выбор — лезть в самое пекло, вот пусть и несёт за этот выбор ответственность. Впрочем, поскольку он в курсе и при этом умеет драться, так даже проще. Он принял вызов командира отряда, который гнался за ним изначально? Прекрасно, теперь пусть принимает мой вызов. Сразимся официально и по-честному, один на один, как и подобает настоящим воинам. Что же до телефонных звонков и шпионажа… Понятия не имею, как вычислять этого подлеца. Но попробую спросить Папируса. У Папса тоже вроде был номер Фриска. Вдруг он знает кого-то ещё. Однако ответ, полученный от скелета, едва не выбил Андайн из колеи. — А, так это же я и звонил! — радостно воскликнул он, услышав вопрос. — Ну, точнее, звонил Санс, а я заметил и присоединился! — Могу я узнать… зачем??? — Да так просто, — отозвался Санс, стоявший рядом, прислонившись к стене. — Рассказать пацану о последствиях. Чтобы он узнал, что конкретно наворотил, и был готов за это отвечать. Ну, или, по крайней мере, чтобы совесть проснулась, что ли, хотя на это я, признаться, не особо рассчитываю. Подробностей я ему в общем-то не сообщал. Так, передал, что на троне у нас теперь ты, а у тебя в планах выследить его и убить. И развязать войну с человечеством при помощи армии, которую ты расширила. Вот и всё. — А больше ничего и не надо, — фыркнула Андайн. — В самую суть ты прекрасно уложился! — А что до Папса, то он просто соскучился. — Очень соскучился! — признался Папирус. — Я был рад, что могу поговорить с ним хоть немного! Я даже приглашал его упасть сюда ещё раз! Но он, кажется, решил этого не делать. Вместо него пришёл кто-то другой! Но он не такой, как Фриск. Он не натворил никаких страшных вещей… Но и подружиться с ним не получается. Зря он так! Великий Папирус смог бы составить ему отличную компанию! Андайн с трудом удержалась от фейспалма. — Папирус, ты меня поражаешь. Ты такой искренний и непосредственный — и всё равно ты уже второй раз умудряешься натворить что-то очень важное, не поставив меня в известность! Аргх, ладно. Вы двое. Никакого «подружиться» мне тут с человеком. Мне уже Меттатона в этом плане хватает по горло. Если кто-то из вас его заметит — немедленно сообщить мне, а не водить его по барам и развлекать головоломками. А вообще я намерена бросить ему официальный вызов. Рыба развернулась, чтобы уходить. — Постой, Андайн! — воскликнул Папирус. — Я тут подумал! Ведь ты тоже можешь созвониться с Фриском! Я могу одолжить тебе телефон! Делов-то! Воительница замерла на месте на полминуты, обдумывая предложение. Наконец обернулась через плечо, сухо бросила: «Нам с ним не о чем разговаривать» — и ушла. Очень скоро во всех газетах, на объявлениях на стенах домов, в Монстронете и по телевидению вышло обращение королевы к упавшему парню. «Человек! Довольно прятаться, кем бы ты ни был и как бы тебя ни звали! Мы уже поняли, как хорошо ты умеешь скрываться, и оценили твоё милосердие к монстрам. Но выбора у тебя нет. Единственный способ для нас выбраться из Подземелья — это заполучить человеческие души, и потому мы не можем отпустить тебя восвояси. Ты и сам знал это заранее. Учитывая это, а также твою отвагу и воинскую подготовку, я бросаю тебе вызов. Выходи по доброй воле, и мы с тобой сразимся один на один! Я даже выдам тебе броню и нормальное оружие и обеспечу лечебной едой! Так мы будем в равных условиях. Вместо того чтобы жалко погибать как попало, ты можешь умереть с честью и достоинством, как истинный воитель!» — Броню, оружие и лечебную еду?! — схватилась за голову Альфис, ознакомившись с текстом. — А-Андайн, д-да ты!.. Да как же!.. — Спокойно, Альфис. Так действительно честнее с моей стороны. Особенно когда дело повернулось вот так. В конце концов, я должна оставаться стражем, а не превращаться тупо в убийцу. И кроме того. Я столько лет тренировалась сражаться! Я боролась в самых разных условиях, невзирая на боль, усталость и прочие неудобства! Я побеждала Флауи! Я выдержала массу тренировочных боёв с сильнейшими монстрами! Я закаляла Решимость! Либо у меня нет ни одного шанса проиграть, либо грош мне цена, — последнюю фразу Андайн жёстко отрезала. Пришлось смириться. Однако человек, похоже, столь широкий жест со стороны воительницы не оценил. Дни проходили за днями, но никто не являлся Андайн на порог с готовностью достойно принять неизбежную участь. Скрепя сердце и стиснув зубы, рыба попыталась выяснить, в чём дело, через Меттатона, но Меттатон в ответ заявил: «Боже, Анди, к чему такая спешка? Невозможно опоздать умереть. Даже самому храброму нелегко решиться на откровенное самоубийство. Дай ему время! А ещё лучше — отмени-ка своё сумасбродное и никуда не годное решение». После финального предложения ему пришлось шустро ретироваться. Между тем судьба преподнесла Андайн совершенно другую неожиданность. — Слушай, Андайн, тот вонючий парень, про которого ты рассказывала, чёрная рыба же вроде тебя, да? — поинтересовалась КС 04, когда Высший Командный Состав как-то раз собрался вместе поужинать в баре Гриллби. — Ну да, а что? — Он же вроде числится как дезертир, да? — К сожалению. — Тогда откуда у него броня и оружие? Андайн вперилась в собеседницу вопросительным взглядом. — Иду я тут вечером мимо пустыря в столице, — охотно взялась вещать кошка. — На отшибе, знаешь, там на северо-западе такой район, который тупо в пещерную стену упирается. Там поблизости особо ни полигонов, ни многоквартирных домов, все дела. Вообще-то я собиралась в один магазинчик за новой пилкой для когтей. И тут вдруг слышу — шум и лязг оружия. А обстановка сейчас сама знаешь, какая, подумала — мало ли что, решила посмотреть. Подхожу. И что бы ты думала? Картина маслом. Тренировочный бой. На пустыре. Один участник — твой вонючий парень, а второй — внезапно — мой Томас. — Это который на МТТ работает? — Да-да. Которого робот помешал забрать на службу насовсем. — Дела. Ты себе обоняние-то не отбила? — Нет. Закрыла нос носовыми платками и на всякий случай стала дышать через рот. Сколько я заметила, у Томаса нос тоже был чем-то заткнут. — Ничего не понимаю. В чём смысл откосить от армии, а потом заниматься тренировочными боями с тем, кто не обучен тренерству?! Ты не спросила? — Нет. Во-первых, сколько я помню, у нас нет закона, запрещающего внеурочные сражения, во-вторых, неловко как-то тревожить родственника, когда он так занят. Я постояла, посмотрела и ушла. Они меня даже не заметили. — И что это были за броня и оружие? — На самом деле ничего монументального. Броня лёгкая, маловесная, шлема нет. В качестве оружия кинжал. Сила определённо есть, но берёт больше проворством и скоростью удара. А в остальном я не присматривалась. — Странный тип… Но, возможно, он одолжил снаряжение у кого-нибудь из родственников или знакомых. Вероятнее всего, так. Гоняться за Райаном персонально Андайн, впрочем, не стала. Мало ли в Подземелье дезертиров, прикажете всех за ручку водить и с каждым проводить разъяснительную работу? Она только походя поинтересовалась, не было ли на складах вооружения пропаж, но таковых не обнаружилось, и воительница успокоилась. До тех пор, пока не натолкнулась на тренирующегося Райана лично. Произошло это, правда, уже не в Столице, а в Вотерфолле, на тех самых скалах, с которых она когда-то спрыгивала, чтобы атаковать Фриска. И соперником парня был уже не Бургерпэнтс, а какой-то незнакомый монстр, явно отлично умевший драться, перескакивая с одного острого и узкого уступа на другой. Андайн остановилась посмотреть. Райан совершенно не выглядел новичком. Оружие держал уверенно, удары наносил не дрогнувшей рукой, уворачивался своевременно и ловко, а по скалам перемещался столь проворно, словно учился этому всю жизнь. Многие другие монстры на его месте давно бы уже не удержались и рухнули вниз, заработав как минимум парочку болезненных ушибов. Затяжных схлёстываний врукопашную и попыток взять одной силой за ним действительно не наблюдалось: от чужих ударов он немедленно отскакивал, по возможности не тратя время на то, чтобы заблокироваться или отбить, его же собственные атаки отличались молниеносностью и максимальной внезапностью. И вот этот парень при своих способностях гордо отказался от вступления в Королевскую Стражу? Воительница стояла молча и не привлекала к себе никакого внимания до самого окончания схватки — она, к слову, завершилась ничьей, оба противника в определённый момент просто сложили оружие, вероятно, утомившись. И лишь когда Райан спустился на землю и зашагал было прочь, она окликнула его: — Райан! Тот немедленно обернулся. — Здравствуйте, Ваше Величество, — улыбнулся он. — Рад вас видеть. Хотя и сожалею о том, что вы не прислушались к моим словам. Я всё же считаю, что лучше было бы отменить войну и попытаться разрулить конфликт мирными методами, нежели бросать клич о поединке… Но я приятно впечатлён, что человеку предстоит честная битва, а не казнь. — И тебе не хворать, — бросила Андайн. — Я вот впечатлена тем, что у тебя слова явно расходятся с делом. На словах ты мне толкаешь монологи про пацифизм и избегаешь воинской повинности, а на деле всё равно тренируешься сражаться. Ну и как это понимать? — Очень просто, — пожал плечами Райан. — Я не желаю воевать и официально служить в армии, но это совершенно не отменяет того, что мне нужно защищать свою семью. Столкновение с людьми вы отменять не хотите, следовательно, моя семья в опасности, — это звучало неприкрытым упрёком. — Поэтому я должен суметь их спасти, подставив себя врагу в нужный момент и продержавшись хотя бы то время, которое им потребуется, чтобы надёжно спрятаться. Вся надежда на меня. Отец у меня в принципе тоже в состоянии сражаться, но я моложе, сильнее и здоровее. Вот и всё. — Похвальное рвение стать опорой для близких, — заметила Андайн, решив всё-таки не препираться попусту по поводу Стражи в очередной раз. — Особенно если учесть, что, сколько я знаю, у тебя с ними… особые отношения. Иного способа как можно тактичнее сказать про то, что Райан приёмный, не подвернулось. Тот, однако, совершенно не смутился. — Ну да. Особые. Если монстры взялись меня кормить и воспитывать за здорово живёшь, то какая разница, родные они мне или нет? Полагаю, семья определяется не этим. Несмотря на непрекращающуюся дерзость, Андайн отчего-то начала испытывать к этому парню искреннюю симпатию. Пусть, похоже, ему были совершенно «по барабану» статус Андайн и её властные полномочия, но его честность, смелость и продемонстрированные боевые навыки её подкупали. Кроме того… Разве ей уже не приходилось идти на подобный компромисс? Меттатон (опять Меттатон!) ведь тоже, весьма неплохо умея сражаться, заявил, что останется в тылу, чтобы оборонять Альфис. И если так подумать… Королевство, пожалуй, даже нуждалось в надёжных тыловиках. А те могли быть полезными и без официального вступления в Стражу. Приняв во внимание все эти соображения, Андайн подумала, что, чем ругаться с этим монстром, вероятно, стоило бы лучше сойтись с ним поближе. — Ладно… Убедил. По поводу себя. Всё же мне следует отдать тебе должное, по части отваги, навыков и благородства ты вызываешь уважение, должна признать. Райан беззлобно усмехнулся. — Если тебе когда-нибудь понадобится максимально квалифицированная помощь в тренировках, хотя от твоего учителя явно есть толк, — тут Андайн улыбнулась второму монстру, — обращайся в Стражу. Я распоряжусь насчёт тебя на этот счёт. — Премного благодарен, — от парня снова послышалась усмешка. — На самом деле это не то чтобы учитель. Я не стал обзаводиться одним-единственным наставником и договариваюсь с разными стражами, чтобы отработать технику в разных условиях. Сейчас вот занимаюсь скалами и вообще боями не на твёрдой земле. Развиваться нужно всесторонне, ведь так? А что до квалифицированной помощи… Вообще-то кое-чем вы можете мне посодействовать. Как насчёт того, чтобы вы лично устроили мне экзамен, когда я посчитаю, что достаточно натренирован? Почему-то у монстра, обучавшего Райана, тотчас вытаращились глаза и приоткрылся рот. Андайн списала это на удивление от того, что мальчишка-дезертир решился набиваться чуть ли не в ученики к самой королеве. — Чувак, ты отдаёшь себе отчёт, что невозможно за короткий срок оказаться «достаточно натренированным»? — поинтересовалась она. — Разумеется. Поэтому вы устроите мне проверку, заметите все мои косяки, расскажете о них… Ну, и если не будет трудно, покажете, что с этим делать. Монстр-тренер ошеломлённо хватал ртом воздух. Андайн приложила ладонь ко лбу. — Да, малой, наглости тебе действительно не занимать… Я подумаю над этим. Если у меня найдётся на тебя свободное время — почему бы и нет. Даже со всеми твоими способностями, думаю, нелишне будет как следует надрать тебе задницу! — тут Андайн широко улыбнулась. На самом деле воительница вовсе не была против устроить Райану экзамен. С одной стороны, погасить противостояние с дезертиром определённо было бы нелишне, а если вместо этого удастся завязать хотя бы подобие дружеских отношений — так это вообще замечательно. С другой стороны, стоило подтянуть боевой навык этого засранца для его же блага — дезертир или нет, а Андайн решительно не желала лишних жертв на войне. Если есть возможность повысить шанс мальчишки на выживание — надо ею воспользоваться, как и следует поступать настоящей правительнице. С третьей же стороны, устроить небольшую взбучку и продемонстрировать нахалу, что он хоть и талант, но всё же не виртуоз, тоже не мешало. Чтоб не мнил о себе слишком много. Найти бы вот только свободное время. У Андайн его и раньше было не в избытке, а уж после завершения эпопеи с Флауи, когда пришлось как минимум через раз лично тренировать Кида и контролировать его успехи, оно ещё более сократилось. Всем этим воительница и поделилась дома с Альфис. Та отчего-то заметно побледнела, но вскоре улыбнулась и сказала только: — З-звучит неплохо! Н-но, эм… А могу я… п-прийти тогда посмотреть на ваше занятие? Мне стало интересно. Да и, если подумать, я н-никогда прежде не наблюдала ни за чьими военными учениями. А тут один на один, в-всё-таки… не так неловко. — Ничего не имею против. Но отсажу тебя подальше, чтоб мы тебя случайно не задели, — ответила Андайн. — На крайняк бинокль захватишь, если что. До проверочной схватки Андайн с Райаном прошло немало дней, и Альфис всё это время тратила неимоверное количество усилий на то, чтобы как можно тщательнее скрывать свои переживания. Меттатон ведь знает, что делает?! Ведь знает?! Ведь знает?! Ведь если допустить, что Райан человек, и он усердно готовится к столкновению… Не означает ли это настоящую угрозу жизни для самой Андайн?! Но с другой стороны… Андайн ведь сильная?! И какой смысл ей не доверять, если она собралась в будущем выходить против не одного человека, а целых войск? Она ведь тоже знает, что делает?! Поделиться подозрениями? Оставить всё как есть? Лишь раз Альфис попробовала как бы невзначай спросить, так ли сильно Андайн сдался этот экзамен, но та, пожав плечами, отозвалась, что не стоит упускать такую возможность. Позднее Альфис взволнованно написала Меттатону, объясняя ситуацию. Меттатон ответил: «И что? Грубые солдафонские методы, конечно, но по нынешним временам в пределах нормы. Впрочем, кажется, зрелище обещает быть занятным. Полагаю, я тоже приду на это полюбоваться». Меттатон придёт на экзамен. Это одновременно напрягало и успокаивало. Альфис сделала глубокий вздох, подавила в себе желание громко поднять тревогу и кое-как дожила до «дня икс». Ничего душераздирающего в этот самый «день икс» так и не произошло. Никто никого не убил, никто никому не нанёс даже сколько-нибудь серьёзных ран. Андайн обменялась с Меттатоном колкостями на тему «Что, МТТ, ты при своём подопечном гувернанткой решил поработать?», а затем отогнала его вместе с Альфис подальше и всецело погрузилась в тренировку. Схватка разворачивалась не вдруг, какое-то время противники присматривались и примеривались друг к другу, приспосабливаясь, и лишь спустя какое-то время столкновение превратилось в полноценный бой. Правда, не без странностей. Несмотря на использование холодного оружия, всё же главное, на что полагается монстр в битве, — это магия. И Альфис не знала, чему ей больше удивляться, — то ли тому, что магия у Райана всё-таки была, то ли тому, что пользовался он ею исключительно для того, чтобы отражать и блокировать атаки Андайн. Из-за его спины вылетали белоснежные энергетические лезвия со слегка размытыми очертаниями, в полёте они превращались в столь же белых рыб и… поглощали несущиеся им навстречу копья Андайн. Не целиком, правда, но оставшиеся от оружия воительницы голубые сгустки уже не имели достаточно силы, чтобы нанести сколько-нибудь серьёзный вред. Избавившись таким образом от копий Андайн, Райан в первый же удобный момент бросался к воительнице, стремительно сокращал расстояние и вступал в ближний бой, который ей вообще-то был достаточно неудобен. Несколько раз Андайн отшвыривала соперника куда подальше, но парень оказался редкостно настойчив — так и пришлось в итоге доводить битву до конца по его правилам. Потом, разумеется, произошёл подробный разбор применённых приёмов и необходимых нюансов, но Альфис в него не вслушивалась, а только отчаянно размышляла так, что у неё едва не начинала болеть голова. Если у Райана есть магия, значит, он монстр и беспокоиться не нужно? Или кто-то ему помогал «из-за кулис»? Если так, то это однозначно не Меттатон — в арсенале того имелась разве что техномагия… Ящерка снова ни до чего не додумалась, у неё лишь прибавилось повисших в воздухе вопросов, зато Андайн, похоже, осталась даже довольна противником. — Способный малый, хоть и дезертир! Упёртый, правда, как стадо баранов, и несговорчивый в той же степени, но зато целеустремлённый и с боевым духом! Всё ещё не понимаю, как такое может сочетаться со старательным уклонизмом от армии. Потом произошла ещё одна тренировка с учётом выдвинутых в прошлый раз замечаний, вторая, третья… У Райана с каждым разом получалось всё лучше, но выглядел он отчего-то неудовлетворённым. И однажды, снова заявившись к Андайн и Альфис на порог в выходной день, объяснил, почему. — Не могу сказать, что мне не нравится всё, чем мы занимались до этих пор. Напротив, мне интересно сталкиваться с монстрами, чья магия не похожа на мою, и разузнавать поподробнее, что да как. Но… Я хочу быть готовым к любой ситуации. И что-то значить в бою и без магических атак. Всё-таки мы собираемся воевать против людей. Вдруг случится так, что я смогу рассчитывать только на лезвие и на кулак? В общем, хотелось бы попросить об экстра-тренировках. С двумя условиями. Первое: я не применяю никакой магии. Второе: вы ничего не рассказываете Меттатону. Первое условие при поверхностном взгляде выглядело как причудливая блажь, хотя и не лишённая здравого смысла. Второе же Андайн посчитала за положительную динамику: сегодня Райан открещивается от наблюдения босса, а завтра, глядишь, и вовсе как следует втянется и передумает косить от воинской повинности. Её разобрал своеобразный азарт. Если ей удастся перевоспитать этого — может, потом она сможет наладить перевоспитание ещё целого ряда ему подобных! Альфис уже даже не пыталась строить никаких предположений и молча ждала исхода. Все зацепки, имевшиеся у неё на руках, кардинально противоречили одна другой. Снова схватка за схваткой — на полигоне и на пересечённой местности, с магией со стороны самой Андайн и без… И даже с применением зелёного режима. Для последнего Райану пришлось позволить своей душе проявиться. Душа оказалась белой и перевёрнутой. И на этом вопрос можно было бы закрыть, если бы за пару мгновений до того парень незаметно для Андайн не сунул руку в карман, а вслед за тем по его лицу не пробежала судорога. Логичнее и честнее, конечно, было бы попытаться предупредить Андайн. Но что, если обвинишь невинного монстра? Что, если угроза окажется ложной, а Меттатон из-за этого серьёзно пострадает? Поэтому Альфис пошла по другому пути: взялась за усовершенствование своего мобильного телефона, до отказа напичкала его всевозможными боевыми приложениями и пообещала себе при первых же признаках опасности для жизни возлюбленной немедленно вмешаться и напасть. Пусть она не умеет драться, зато владение техническими примочками и эффект неожиданности в случае чего на её стороне. Воспользоваться всем этим арсеналом, однако, не пришлось. Спустя ещё ряд тренировочных сражений человек выдал себя добровольно.