Богиня войны

— Ты?! Изумление, недоумение и ярость мешались в груди воительницы, шок захлёстывал её волной. Она стояла, как вкопанная, широко распахнув глаз, сжимая кулаки и будучи не в силах произнести ни слова — злополучное «Ты?!» с трудом сорвалось с губ и прозвучало в неожиданно высокой тональности. Буквально полминуты назад постучавшийся в её дверь Райан оказался человеком. В то субботнее утро, не имея других дел, Андайн и Альфис расположились перед телевизором, чтобы посмотреть шоу Меттатона в прямой трансляции. Рыба уставилась в экран скорее с ящеркой за компанию, а потому, услышав стук в дверь, охотно воспользовалась возможностью пойти открывать незваному гостю. Увидев знакомую фигуру в чёрной одежде и с шапкой красных волос, она даже обрадовалась, но, поскольку тот молчал и стоял к ней почему-то спиной, она, помедлив, с сомнением в голосе окликнула его: — Райан? И тот, потянувшись чешуйчатой когтистой рукой к волосам, легко стащил их с головы, одновременно разворачиваясь. На воительницу уставилась пара серых человеческих глаз. — Верно. Райан. В тот момент Андайн едва не поперхнулась собственными эмоциями. Заявись к ней человек спустя пару дней после падения, когда его вовсю искали, прочёсывая всё Королевство целой армией, она бы, не задумываясь, вызвала его на бой в ту же секунду. Но теперь… Андайн буквально не знала, куда себя деть. Гнев, вспышка негодования, ядовитая горечь, разочарование и ощущение некоторого предательства, как будто её бросил друг, и одновременно с этим — нечто вроде тени восхищения, искреннего уважения и теплоты. Чёрт знает, что это такое и что всё это значит. Воительница испустила тяжёлый вздох и вперилась в Райана непонятно что выражавшим взглядом. — Добрый день, — спокойно и вежливо между тем поздоровался тот. — Я надеюсь, правила воинской чести и местный этикет не позволят вам набрасываться на меня сразу с порога? Андайн вздохнула ещё раз, бешено завращала глазом, но процедила сквозь зубы: — Проходи. И с силой ударила по кнопке, закрывавшей автоматические двери. В доме воцарилась почти абсолютная тишина. Альфис, отвлёкшаяся от шоу, едва увидев, кто к ним пришёл, тоже впала в ступор и не проронила ни слова. Андайн почти швырнула на плиту чайник и грузно шлёпнулась на стул, ожидая, пока закипит вода. Они с Райаном смотрели друг другу в глаза и молчали. Парень выглядел совершенно спокойным — безмятежное, нейтральное выражение лица, во взгляде — ни страха, ни агрессии, но вместе с тем — осознание собственной силы и готовность в любой момент уверенно дать отпор. Андайн не могла определиться, хочется ей из-за этого пожать ему руку или как следует врезать кулаком. Раздираемая противоречивыми чувствами, она в конце концов уставилась в стол. — Ты грязная хитрая жопа, — наконец вынесла она вердикт, разливая чай. — Я благоразумная грязная хитрая жопа, — поправил Райан, принимая свою чашку. — Если бы не весь этот спектакль, меня бы давно убили без суда и следствия, не став даже спрашивать. Но теперь-то всё иначе, полагаю. Теперь я, по крайней мере, могу рассчитывать на честный поединок, а не на бойню. Андайн помолчала, щедро насыпая себе сахар и яростно размешивая его ложкой. Чай едва не расплескался из её чашки. Мысли проносились в голове разрозненными обрывками со скоростью молнии. Кое-как справившись с их наплывом, воительница процедила: — Зачем ты вообще сюда свалился… — Нужно было, — коротко и уклончиво ответил Райан, пожав плечами. — Ты знал, что помрёшь, — почти рявкнула воительница. — Значит, помру. А может, и не помру. Я ведь неплохо подготовился за это время. Шансы у меня появились. И да, — парень сделал глоток. — Немного не в тему, но чай очень вкусный. — Не подлизывайся! — обрубила Андайн и, в очередной раз помедлив, вздохнула: — Я не знаю, что тебе сказать. — Ну, и не нужно ничего говорить, — поднял брови Райан. — В таком случае перейдём сразу к делу. Я успел за это время немало разузнать о ваших обычаях, но так и не выяснил, практикуется ли у вас такая штука, как право на последнее желание для умирающего. — Последняя воля умирающего свята в любом случае, — отозвалась Андайн. — Правда, до сих пор это были умирающие естественным путём. Смертная казнь своих у нас не практикуется, да к тому же некого и не за что, а что до людей, то те эту самую волю просто не успевали изъявить. Первым будешь. Точнее, вторым. Первым был приёмный ребёнок Азгора и Ториэль. — Наслышан. — Так или иначе, даже если бы я была против, ты заслужил, — неохотно бросила Андайн. — Так что за желание-то? Позвонить домой и попрощаться? Даже при учёте того, что мне это зверски невыгодно, поскольку твои родичи могут раззвонить о нашем предстоящем наступлении всему человечеству… ты можешь. — Нет, домой я уже позвонил. Сказал, что если послезавтра не перезвоню, то пусть всей семьёй убираются к бабушке на другой континент, — отозвался Райан. — И можете быть спокойны, разболтать другим людям у моих родичей никому не получится — хотя бы потому, что им просто никто не поверит… Я о другом. Я хотел бы самостоятельно выбрать время и место битвы. — Вот как. Надеешься этим заполучить преимущество? — Скорее, некоторую фору. За счёт места. Говорить о серьёзном преимуществе при учёте того, что сражаться я буду лично с вами, не приходится. Место я покажу, когда пойдём драться. Что до времени… Как насчёт завтра? Предлагаю встретиться в полшестого вечера у вас дома и немедленно выдвинуться в путь. Тут не очень далеко. Я присмотрел площадку в Вотерфолле. — В шесть у Меттатона шоу… — едва слышно просипела Альфис. — Прямая трансляция. Снова. — Именно, — кивнул Райан. — …Он знает? — поинтересовалась Андайн. — Нет. — …Значит, ты это специально, чтобы он не вмешался и не полез тебя спасать? — Спасать? Он вообще не даст этой битве начаться, если будет в курсе. Андайн помолчала, легонько постукивая кулаком по столу. Она чувствовала себя уже намного спокойнее, чем в момент появления Райана на пороге. Мысли всё ещё немного путались, но ярость и шок схлынули. Передался ли ей настрой человека или сам неторопливый диалог без переходов на личности помог взять себя в руки — неизвестно. — Вы с ним стали друзьями, не так ли? — мрачно поинтересовалась воительница наконец. — Вроде того. В том числе поэтому я не хочу, чтобы он при этом присутствовал и тем более в случае чего видел мою смерть. Обойдётся. Меньше боли — быстрее переживёт и забьёт. Кстати, если уж на то пошло, я обнаглею до второго предсмертного желания. Не надо с ним ничего делать в связи с тем, что он меня спас и помогал мне. Вам ведь уже очевидно, что вся моя маскировка и неуловимость — дело его рук? Так вот, однажды вы оцените благоразумие его поступка. А пока — не трогайте. Ему без вас хреново будет. — …Ты всё-таки фантастически нахальный тип, — подытожила Андайн и во второй раз поставила чайник на плиту. — И вызываешь, мать твою, зверски противоречивое отношение! С одной стороны, я хочу снести тебе башку. За то, что ты человек, за то, что водил меня вокруг пальца, за то… Аргх, эта твоя маска монстра… Это как удар в спину, знаешь ли! А с другой стороны, после знакомства с тобой, после всех тех тренировочных поединков и какого-никакого общения… Вынуждена признать, что я начала тебя… уважать, что ли. Всё-таки твои смелость, сила духа и боевые навыки реально впечатляют. Возможно, встреться мы в другое время и при других обстоятельствах, мы могли бы отлично подружиться. Но не теперь. Ты сам понимаешь. Я не могу лишить свой народ выхода на Поверхность. Особенно после того, как я это твёрдо пообещала и преодолела огромную кучу трудностей ради этого. Я положила на это жизнь! Поэтому готовься к тому, что, скорее всего, ты реально умрёшь. — Ну, умолять о пощаде я и не собирался, — поднял бровь Райан. — Разве что выиграть время, чтобы дать вам ещё один шанс одуматься. Сейчас, когда у вас нет мотивации немедленно оторвать мне голову во что бы то ни стало, ещё есть возможность рассмотреть вариант с мирным выходом на Поверхность. Клянусь, вам же самим от этого будет гораздо больше пользы. Никаких жертв, никаких слёз. Волокиты только много получится, но ведь местью вы всё равно не обратите время вспять и не вернёте былого. Теоретически на этом месте Андайн следовало бы притихнуть, глубоко задуматься и с нуля переосмыслить весь свой план вторжения в человеческий мир. Но этого не произошло. Стоило ей буквально на мгновение прикрыть глаз и начать прикидывать — и перед внутренним взором моментально пронеслись долгие месяцы военной муштры, изнурительной подготовки, клятвенных обещаний, старательного идеологического промыва мозгов, ран и лишений в противостоянии с Флауи… А воительница была не из тех, кто после всего этого просто возьмёт, остановится и повернёт назад. Не теперь. И не ради одного-единственного человека, сколь бы большое впечатление он на неё ни произвёл. В голове мимолётно промелькнуло, что теперь она в чём-то понимает Азгора: даже если жажда убийства притупилась, дороги обратно не существует. Долг есть долг. Важный и необходимый. Не для неё одной — для всех. — Не могу. — Ну, попытаться стоило, — пожал плечами Райан. — Тогда, если мы всё решили, я откланяюсь до завтрашнего вечера. Лечебную еду принесу с собой свою, — он поднялся, чтобы уходить. — Стой! — остановила Андайн. — Ты что, вот прямо так и попрёшься? Да тебя первый же патруль прибьёт вместо меня! — Ну, сюда-то я как-то добрался. — Тем более… Я ещё не всё спросила, что хотела. Я не понимаю ни твоё отношение к собственной гибели, ни твои истинные цели, ни то, как вы с Меттатоном умудрились изобразить белую перевёрнутую душу, ни то, кто и как помогал тебе изображать магические атаки! Прежде всего первое! Ты ведь не чокнутый, просто дофига бесстрашный, ты не суицидник, в конце концов! Если ты был уверен, что выживешь, что же теперь не борешься за жизнь?! — Я борюсь, — усмехнулся Райан. — Просто для этого необязательно орать, бегать кругами и почём зря лезть на рожон. Разве открыто принять неизбежный бой — не есть лучший способ постараться выжить? Даже если я погибну, всё это было и будет не зря. А выиграю — ну так ничего не поменяется. Я не стану вас убивать. — Ты серьёзно думаешь, что я приняла бы пощаду, если бы могла проиграть?! — вспыхнула Андайн. — Да никогда в жизни! Я бы ни за что так не унизилась! Я бы сопротивлялась до последнего! И если бы ты всё равно ушёл, не доведя дело до конца, мы бы сражались впоследствии снова и снова! — Ну, хозяин-барин. Что до всего остального, то я не намерен ни раскрывать карты Меттатона без его согласия, ни сентиментально пересказывать свою биографию. Если поглотите мою душу — мои воспоминания наверняка окажутся в вашем распоряжении, а с Меттатоном как-нибудь сами разберётесь. К слову, будет честнее, если последний вечер я проведу в его компании. До встречи, — и, быстро натянув на голову парик, Райан устремился к выходу, открыл двери и скрылся.

***

Если бы Альфис спросили, от чего она больше всего устала в последнее время, она бы не задумываясь ответила: от того, что находится в подвешенном состоянии. Драма, так прекрасно выглядящая в аниме или в кино, в реальной жизни оказалась ничуть не привлекательной и не волнующей. Нервы ящерки были истрёпаны, и ощущала она себя, мягко говоря, разбитой. После ухода Райана в доме Андайн и Альфис ещё долго царила гробовая тишина. Андайн молчала и, понемногу потягивая очередную порцию чая, постоянно мрачно косилась на дверь. Альфис отчаянно потела, беспрестанно сучила под столом ногами и чувствовала, что у неё начинает сильно болеть голова и как будто даже поднимается температура. Она страшно, зверски измучилась ежедневно оказываться перед выбором и раз за разом упорно выбирать молчать и не вмешиваться. Отмахиваться от собственных чувств и стараться ни на секунду не задумываться, что испытывает по отношению к каждому из участников ситуации и каково её истинное мнение по поводу происходящего. Она продиралась сквозь дни, словно сквозь запутанные заросли, и молилась только о том, чтобы всё поскорее закончилось. Снова выбор. Снова отвратительный, неотступный выбор. Если раньше Альфис не рассказывала Андайн о том, что Райан может оказаться человеком, то теперь она вынуждена была, скрепя сердце, не предупреждать Меттатона о том, что Райан уже завтра почти наверняка погибнет. Утаивание первой новости подвергало Андайн риску. Утаивание второй грозило морально скосить Меттатона наповал. Но признаваться было намного страшнее. Альфис и сама не отдавала себе внятного отчёта, почему так принципиально ни во что не влезает. Тешится иллюзией того, что можно сохранить хрупкий мир в отношениях между ними троими? Трясётся за собственную шкуру, пытаясь «не оказаться виноватой»? Убеждает себя в том, что Андайн и Меттатон сильнее, чем ей кажется, и лучше разберутся сами, что им делать? До падения человека Альфис наивно верила, что научилась открыто смотреть своим страхам в лицо. Теперь она отчётливо осознавала, что это далеко не так, — и ненавидела себя за это. Себя и совсем немножко Райана — за то, что это именно он «принёс» такой хаос в её маленький уютный мирок. Она винила его, тотчас одёргивала себя — ведь на его месте мог оказаться кто угодно! — жалела и старалась не жалеть. Это начинало походить на сумасшествие. — …Не ходи со мной. Альфис сама не заметила, как перед битвой, едва Райан оказался на пороге, спросила у Андайн, может ли она пойти с ними. Зачем?.. — Нам ни к чему подвергать тебя опасности, — улыбнулась Андайн. — Это ведь не тренировочный бой, а сражение насмерть. И кидать те же копья я буду в полную силу. Не станем искушать судьбу. К тому же… Я не хочу, чтобы ты от переживаний бросалась мне помогать. Я видела, как ты изобретала кучу каких-то боевых приложений для телефона. Штука крутая! Но не в данном случае. Это только наш бой и больше ничей. Райан — достойный противник, к тому же человек. И меньше всего я хочу дешёвой победы. Это проверка меня как воина. И как королевы. Если хочешь посмотреть — иди понаблюдай по камерам из лабы, — и, присев на корточки, Андайн положила Альфис на плечо руку в тяжёлой металлической рукавице. — Просто верь в меня, Альф, хорошо? Она ослепительно улыбнулась, и ящерка с трудом сдержала подкативший к горлу комок и прихлынувшие к глазам слёзы. Верить, верить, как хочется верить, но как же страшно, как же невыносимо страшно!!! Альфис сгребла Андайн в объятия и вцепилась мёртвой хваткой, словно собиралась никогда не отпускать. Затем подняла взгляд на Райана, стоявшего у воительницы за спиной. Тот безразлично пожал плечами и улыбнулся: — Всё будет нормально. Я её не убью — это точно. А что до меня — на всякий случай прощай. И спасибо, что изобрела Меттатона. Альфис молча закивала — почему-то последняя фраза окончательно лишила её дара речи. С огромным трудом она заставила себя разжать руки. И, едва Андайн и Райан удалились, опрометью бросилась к пристани Лодочника. — В-в-в л-л-лабораторию!.. К лаборатории!.. В Х-х-хотленд, в общем! Монстр понял её без лишних объяснений — лодка стремительно понеслась по реке. Прибыв на место, ящерка понажимала нужные кнопки трясущимися пальцами и наконец отыскала воительницу и её соперника. Те всё ещё шли по Вотерфоллу. — Это здесь. Площадкой для сражения оказалась какая-то абсолютно дикая глушь где-то на самых дальних окраинах Вотерфолла. Альфис готова была поклясться, что если и забредала когда-нибудь в этот район, то всего раз в жизни — чтобы указать в чертежах, что здесь нужна камера. Её взору предстал «колодец» — свободное пространство почти со всех сторон окружали ступенчатые скалы с многочисленными выступами, лазами и пещерами. Эхо-Цветы здесь не росли, камней на потолке виднелось не так уж много, а электричество сюда не проводили за ненадобностью — не сказать, что тут царила совсем непроглядная тьма, но одетый в чёрное и прикрытый столь же чёрной лёгкой бронёй Райан практически сливался с местностью. — Хах, кажется, я понимаю, почему ты решил здесь драться. Рассчитываешь со своим проворством прятаться там, куда я не пролезу, и постоянно исчезать в тени? — Безусловно. С ножом против копья лучше позаботиться о прикрытии. — С ножом??? В темноте блеснуло остро заточенное лезвие. — Но ты же… на всех тренировках был с другим оружием? — Это была конспирация, чтобы раньше времени не раскрыли. Только и всего. На финальную схватку я изначально намеревался прийти со старым другом, — пальцы слегка погладили по рукоятке. — То оружие всё-таки мне «не родное», и я им никогда никого серьёзно не ранил. А этот нож не раз сослужил мне хорошую службу. Сослужит и в этот раз. Наступило молчание. Андайн медлила начинать. — Спасибо, — наконец коротко бросила она. — За что? — приподнял бровь парень. — Не спрашивай! — неожиданно рявкнула воительница в ответ. — Заткнись и забудь! Готов? — Давно. — Тогда погнали! Нгхааа!!! Она взмахнула рукой, и вся площадка озарилась голубым свечением. Райан со скоростью молнии метнулся к ближайшей скале — сделал подскок — вовремя: из-под земли вырвались десятки копий. Секундное промедление — проткнуло бы насквозь. Андайн резко развернулась, отыскивая его взглядом, видимо, уловила краем глаза какое-то движение — и в пару прыжков оказалась на противоположном конце поля боя. Новый взмах, уже обеими руками — и в сторону Райана с потолка посыпался целый густой «дождь». Вспышка света озарила маленький силуэт, что стремительно скатывался куда-то вниз по камням. Скалы затрещали и застонали, послышались звуки многочисленных ударов, в разные стороны полетела каменная крошка — но ни отголоска человеческих криков. Андайн стояла неподвижно, будто вслушивалась — и сорвалась с места, ещё не дав осесть взметнувшейся пыли. Она рванула к центру площадки — вслед за ней полетела чёрная человеческая фигура — резкий разворот, выброс копья — Райан сделал какой-то невообразимый кульбит в воздухе, уворачиваясь. Оружие промелькнуло буквально в сантиметре от его ноги, не задев. Альфис так и присвистнула. Избежав ранения, парень упал наземь, попутно явно ударился рукой, но тут же подскочил и метнулся Андайн наперерез. Та тотчас отшатнулась прочь и постаралась увеличить расстояние. Снова посыпался дождь из копий, но в этот раз их свечение никого не выявило — человек словно провалился сквозь землю. Воительница поспешно вернулась в центр площадки и окружила себя магическими атаками со всех сторон — нападение на неё стало невозможным. Несколько секунд сверкания смертоносных «лучей», затем мощный прыжок — и она как будто растворилась в воздухе, чтобы в тот же миг обрушиться на крышу узкого пещерного лаза. — Нгхааа!!! Всего пара мощных ударов кулаков расколола на куски каменные стенки, пальцы вцепились в шиворот Райана, не успевшего ускользнуть. Резким движением Андайн рванула парня вверх и тут же зарычала: в воздухе блеснуло лезвие, вспоровшее ей руку на сгибе. Альфис взвизгнула. Воительница оторвала парня от себя здоровой рукой и отшвырнула прочь с такой силой, что того едва не расплющило об стену. Один этот удар должен был переломать ему кости. Всего пара мгновений ушла у неё на лечебную еду — оставлять такую рану нежелательно — но этого времени, однако, хватило, чтобы Райан опять куда-то исчез. Видимо, тоже успел поесть. Андайн быстро сконцентрировалась и, не вглядываясь зря в темноту, воспользовалась телепортацией — но, куда бы она ни перемещалась, Райана там уже не было. Бой с ним воистину был боем с тенью. Бесцельная гонка по площадке продолжалась, казалось, целую вечность — на самом деле едва ли больше пяти минут. В какой-то момент воительница вовсе пропала из виду — и почти сразу под её оглушительный вопль одна из скал как будто взорвалась изнутри. Десятки копий с грохотом вырвались наружу, Андайн выпрыгнула за ними следом, на лету хватая валуны и с неимоверной силой расшвыривая вокруг себя. Мороз продрал чешую Альфис от раздавшегося в воздухе звука. Крик — не крик, стон — не стон, но это определённо означало невыносимую боль. Ящерка всмотрелась в источник звука, увидела разбитое до неузнаваемости лицо Райана, смутно различила слипшиеся от кровавых потёков волосы, успела заметить, как Андайн поднимает за шиворот почти беспомощно обвисающее тело… И, надрывно пискнув, обмякла и свалилась со стула на пол. В глазах потемнело, в голове зашумело, сознание вскоре оставило её. Дальнейшую битву она уже не видела — но та продолжалась и без неё. Андайн оставалось нанести всего один удар до победы, но не тут-то было. Как только в её руке засияло красное королевское копьё, она почувствовала, как что-то мешает ей проткнуть противника насквозь. Что-то с силой сдерживало её оружие, блокируя. И это был сам Райан. Полумёртвый, залитый кровью, явно терпящий страшную боль, он тем не менее вцепился правой рукой — нож переместился в левую — в её копьё и не давал ему хода. Долго он бы всё равно не продержался, но эта настойчивость, едва ли уступающая решимости, эта воистину человеческая сила духа, человеческая воля к жизни глубоко поражала. Андайн на секунду замерла — и её тотчас полоснуло ножом, да так, что вспороло броню, а пальцы, держащие копьё, задрожали. А вот это уже серьёзно. Столь возросшая сила урона у настолько раненого в этом мире могла означать лишь две вещи. Первая — человек настроен крайне решительно. В руках того, кто твёрдо намерен бороться за жизнь, смертельно опасной становится даже палка. Даже если Райан клятвенно обещал не убивать Андайн, сейчас ссылаться на это явно было нечего. Вторая — у самой Андайн недостаточно решимости нападать и убивать, если её броня не выдержала такой плёвый удар. И это очень, очень плохо. Осознав это в мгновение ока и яростно рыкнув, воительница стряхнула парня наземь и нанесла удар копьём. Однако промахнулась. Райан откатился из последних сил, попутно запихивая что-то себе в рот. Выбивать из его ослабевших рук лечебную еду Андайн сейчас было страшно несподручно — да и, откровенно говоря, показалось подлым. Дождавшись, пока он прожуёт, она ударила снова — и промахнулась опять. Дальше бить оказалось бессмысленно — чуть-чуть поднабравшийся сил Райан укатился в укрытие и заполз в пещерные лазы. Воительница могла запустить в скалы десятки копий, чтобы обрушить их на недолеченного человека и похоронить под обломками. Но вместо этого, решив для себя: «Так я могу и упустить его душу, улетит ещё», она перехватила красное копьё поудобнее и оглушительно заорала: — Жри и выходи обратно!!! И он вышел. Живой, здоровый, со сросшимися обратно костями, неповреждённым лицом и даже чистыми волосами. — Недурной приём, — заметил он, холодно усмехнувшись. — На тренировках такого никогда не было. — Думал заманить меня в узкое замкнутое пространство и бить там, чтобы в ответ не схлопотать?! Ха! Да я целое землетрясение вовремя соображу вызвать, если понадобится!!! — заорала Андайн в ответ, хотя необходимости кричать не было. Его не было минут десять, а повреждения были серьёзными. Сколько же он сожрал?.. — Ещё ничего не кончено, — отозвался Райан. Андайн мельком глянула на его лицо. Наверное, вот с таким взглядом и идут на верную смерть те, кому нечего терять, но кто не собирается дёшево продавать жизнь. Это страшные глаза. Поверху жгучая смесь чувств — внутри ледяная пустота. Что за плечами у этого парня?.. Воительница снова максимально увеличила расстояние и призвала копья, на этот раз — следящие за противником. Взметаясь в воздух, они нацеливались на парня и устремлялись прямо к нему. Единственным способом гарантированно увернуться было замереть на мгновение — и, дождавшись, пока те полетят и уже не смогут остановиться, резко рвануть в сторону. Райан так и поступил. Чёрная фигура на миг застыла неподвижно, но едва дёрнулась прочь — и атака Андайн вырвалась под ним прямо из-под земли. Лишь воистину молниеносная реакция, почти акробатический трюк, практически сальто в воздухе — помогли Райану чудом не превратиться в проткнутый несколько раз шашлык. Новую атаку Андайн сгенерировать не успела — не дав себе времени опомниться, Райан левой рукой вцепился в одно из торчащих из земли копий. В следующий миг оно полетело в сторону Андайн. Увернуться не составило труда, но за то время, что воительница отпрыгивала прочь, Райан успел заметно удалиться от неё. Если раньше он старался сократить расстояние, то теперь явно сменил тактику. Тёмный силуэт метнулся к скалам — и исчез среди уступов и переходов. — Ты даже не ранен! — закричала Андайн вслед. — Выходи и не прячься, битва один на один должна продолжаться! Ответом ей было только эхо. Сколько Андайн ни вслушивалась, она не могла различить ни звука. Райан перемещался максимально бесшумно. — И битва продолжается! — наконец донеслось откуда-то сверху. — Ку-ку! Воительница задрала голову, однако никого не увидела. Разглядеть Райана в темноте представлялось едва ли возможным. В следующий миг что-то, просвистев в воздухе, с силой ударило её в плечо, а затем с вышины один за другим посыпались валуны разного размера. — Это ты мне так решил отомстить, что ли?! Несмотря на то что битва шла уже довольно долго, Андайн всё ещё имела достаточно сил, чтобы отбивать камни множеством копий и даже просто кулаками. Она отпрыгивала, уворачивалась и безжалостно крушила летящие в неё глыбы, которых становилось всё больше. Кажется, Райан умудрился спровоцировать целую каменную лавину. В голове промелькнуло, что это может быть отвлекающий маневр, но не отбиваться Андайн не могла — иначе ей быстро размозжило бы череп. В минуту, когда «бомбёж» начал заметно ослабевать, у воительницы вдруг подкосились ноги. Острая боль прорезала их в месте, не закованном в броню, — подлезть было сложно, но Райану удалось. Нож без труда вспорол плоть, по земле заструилась магия. Яростно взревев, Андайн ударила копьём в сторону парня, но тот снова увернулся. — Извините, Ваше Величество, но играть с вами в салочки по всему полю битвы совершенно бессмысленно. Я мастер ближнего боя, а вы всё время убегаете от меня! Нужно было выиграть время, чтобы съесть лечебную еду и подняться. Андайн запустила в Райана жёлтыми копьями, в последний момент вдруг оказывающимися с противоположной стороны. Пять, десять, пятнадцать, двадцать, двадцать пять, тридцать. «Просто сдохни, сдохни, сдохни уже, пожалуйста!!!» Однако Райан как будто не обратил на её атаку внимания и рванулся чуть ли не напролом. Несколько копий всё-таки задели его, но лишь древками по касательной — никаких ран, только ожоги от боевой магии. Такой же ожог сейчас должен покрывать его левую ладонь. Андайн потеряла возможность магически атаковать. Райан оказался чуть ли не в её объятиях. Бить с такого расстояния несподручно, более того — есть риск ранить себя саму. Воительница попыталась перехватить его руку с ножом, но промахнулась буквально на миллиметр — парень оказался слишком проворным. «Сейчас не до еды. Чуть зазеваюсь — исполосует». — Хорошо, — усмехнулась она. — Хочешь ближний бой — будет тебе ближний! Голубые копья встали вокруг них высокой стеной, оставив их на усыпанной камнями площадке шириной шагов в десять, не более. — Интересный способ ограничить мою подвижность. В вашем-то исполнении, — иронически заметил Райан. — Заткнись, придурок, — хрипло отозвалась Андайн. Земля покрылась голубыми пятнами — без единого свободного места. В распоряжении Райана осталась пара секунд, и он избежал скоропостижной смерти единственно возможным способом — прыгнул прямо на Андайн. Той только того и надо было. Её кулак встретил парня ещё в полёте. Сокрушительный удар обрушился прямо на его рёбра, он отлетел в сторону, угодив прямо в высившуюся за ним голубую «стену». Кожа едва слышно зашипела от магических ожогов. Райан согнулся, силясь одновременно подняться и достать до лечебной еды. Теперь это было похоже на соревнование «кто быстрее поест». Андайн могла прямо сейчас заколоть противника, метко ударив его королевским копьём, но… не стала этого делать. — Упускаете шанс, — заметил Райан, запихивая в рот очередной пирожок. — Лежачих и беспомощных не бью, — выплюнула воительница в ответ. — Лежачих и беспомощных иногда нужно бояться больше всего, — возразил парень. Он ещё и поучать её успевает. — Тебя, что ли, бояться? — пренебрежительно фыркнула Андайн. Оказалось — да. Едва вылечившийся парень скрылся в темноте ещё до того, как она проглотила последний кусок, — чтобы налететь молнией, ударяя ножом раз за разом. Налететь — ударить — скрыться, налететь — ударить — скрыться. Андайн вступила в бой с рассвирепевшей невидимой тенью. По тренировкам она отлично помнила, куда, как и каким образом отскакивает Райан, целила копьями по памяти — но тьма, камни и поднимающаяся пыль отчаянно ей мешали. Что-то изменилось в Райане. Даже раненый магией пару раз, даже постепенно теряющий силы, он как будто становился только настойчивее и решительнее. Его лезвие превращало её броню в решето, вспарывало чешую, проникало всё глубже, отнимало всё больше очков здоровья за одну атаку. Она помнила его манеру отскакивать — но и он отлично знал её движения. И это значительно осложняло дело. Ей-Богу, подсечь его кулаком или ногой оказывалось проще, чем попасть копьём. И она подсекала. Но он снова прятался во тьме, скрывался за ближайшим валуном, быстро перемещался ползком — и нападал. Ни один из его ударов не был смертельным — он всё ещё держал слово? — но вместе они заставляли терять очень много сил и причиняли ощутимую отвлекающую боль. Андайн с каждой минутой раздражалась всё сильнее. Раздражалась — и всё упорнее концентрировалась на своей ненависти и обиде на человечество. Это значительно снизило получаемый урон и магически повысило прочность брони. …Ощущение перемены пробрало Андайн холодком по чешуе. Это случилось, когда у неё закончилась лечебная еда. Она бросила взгляд на Райана, оценила выражение его лица, припомнила, сколько он ел в течение боя… Что ж, похоже, его «лечилки» закончились тоже. К тому же к этому времени он наверняка смертельно устал. А о своей усталости Андайн предпочитала не задумываться. Сейчас или никогда. Подпускать близко — опасно. Целить издалека — зачастую бессмысленно. Слишком юркий и притом слишком хаотично мечется туда-сюда, просчитать ритм, чтобы попасть, довольно сложно. Оставалось запутывать и брать измором, чтобы нанести решающий удар. Хаос против хаоса. Андайн принялась беспорядочно разбрасывать копья вокруг себя, не целясь. Одни вращались вокруг неё без ритма и закономерности, прикрывая, другие разлетались по всей площадке густой россыпью, третьи безжалостно крушили скалы, кроша их в мелкие кусочки, — чтобы Райан не рисковал укрываться под их защитой — не то его забьёт валунами насмерть. Парень оказался отрезанным от спасительных уступов и лазов, от скрывавшей его тени, один на один с оглушительным грохотом, дрожащей землёй, лезущей в нос и рот пылью и смертоносными копьями. Собравшись с духом и пригибаясь как можно ниже, он снова припустил к Андайн. Несколько раз его ожгло. В паре мест порвало одежду и, вероятно, взрезало кожу. Но он продолжал уклоняться и наступать. А Андайн — отступать от него. Устань, сдайся, споткнись, запутайся. Что сделало тебя таким невыносимо шустрым?! Доберётся — исполосует, пока воительница не потеряет способность обороняться. И тогда объявит её проигравшей и предложит свою отвратительную пощаду. А добраться может. Андайн ведь и сама не вечная. Сильная, решительная, выносливая — но и она не может биться бесконечно. С этим пора кончать. — Прости, чувак. У меня нет другого выбора. Оставалось сделать ставку на специальную атаку. На финальный приём, в который требуется вложить весь остаток сил. Не сработает — воительница обессилеет и окажется в крайне, крайне невыгодном положении. Но должно сработать! Воздух как будто взорвался от замелькавших вокруг копий. Голубые, белые, жёлтые, летящие прямо, следящие, резко меняющие направление, сверху, спереди, сзади, справа, слева, периодически — снизу… Напорись уже, хватит трепать нервы и драть душу! Андайн едва не взревела на весь Вотерфолл, когда в её сапог отчаянно вцепились две руки. Он всё-таки приблизился — распластавшись по земле, будучи серьёзно раненым, но приблизился и — что бы вы думали — занёс руку для удара. И судя по его глазам — уже не преследуя цели нанести значительный урон, а так — для очистки совести. Она снова отшвырнула его прочь. Райан с трудом поднялся, смерил её непонятно что выражавшим взглядом и из последних сил рванулся в сторону, вскидывая руку. Его грудь встретилась с копьём. Лицо Андайн встретилось с его брошенным ножом. Воительница так и не поняла, попался он случайно или почти покончил с собой, осознав, что выбраться живым у него не осталось шансов. — Аривидерчи. Андайн дотронулась рукой до рассечённого лица, подобрала нож поверженного противника и застыла, уставившись на умирающего. Никакого торжества победителя она не испытывала. Зато торжество явно испытывал вместо неё кое-кто другой. В момент, когда Райан испустил последний вздох, над превратившейся в развал камней площадкой разнёсся знакомый злорадный хохот. Флауи. Очевидно, он всё это время умудрялся оставаться тайным зрителем. — Заткнись!!! — заорала Андайн и потянулась, чтобы схватить оторвавшуюся от тела душу. Фиолетовое сердце затрепетало над её ладонью, удерживаемое магией. Но поглощать его прямо сейчас Андайн не собиралась. Как будто инстинкт шепнул ей, что сейчас, когда она устала физически и измотана морально, это очень плохая идея. Тяжко выдохнув, воительница плюхнулась прямо на землю. Всё тело гудело от напряжения. Контейнер. Нужен контейнер для души. Опрометчиво она поступила, забыв захватить его с собой. Нужна помощь Альфис. Мобильный телефон Андайн с собой на битву не брала — велик был шанс его угробить, да и ящерка, по идее, наблюдала за ней через камеры. — Альф, если ты меня слышишь — иди ко мне! Мне нужен контейнер. Для… Райана. Воительница сомкнула пальцы, слегка сжав человеческую душу в кулаке, и принялась ждать. Неизвестно, сколько времени прошло, но никто не приходил. Рыба оставалась наедине с мёртвым телом, светящейся душой и собственной совестью. Мысли кипели в голове белым шумом, лишь обрывочно складываясь в слова. «Битва… паршивая. Отвратительная. Решимости… нужно было больше. С другим настроем… Этот… Возможно, конкретно этого… И не стоило… К чёрту, к чёрту, к чёрту!!!» Андайн упрямо тряхнула головой. Ей нужна была душа, чтобы всех освободить. Она устроила честный бой, а не нападение исподтишка. Человек знал, что умрёт. Человек даже дал согласие. Так о чём ещё задумываться?! Разве что о том, что пройти всё это должно было… как-то по-другому. Как-то иначе. Не так. Лежащее у её ног тело с торчащим из груди копьём отчего-то казалось той ещё дикостью и странностью. К слову, а почему копьё-то торчит до сих пор?.. Оно же магическое. Почему она всё ещё его удерживает?.. Чтоб наверняка?.. Усмехнувшись, Андайн прищёлкнула пальцами, и оружие исчезло. Никто не приходил. Тишина вокруг, почти тишина в голове, почти тишина в сердце. «С первым убийством тебя, Андайн. То ли ещё будет». — Альфис, мне правда нужен контейнер. А сама-то ящерка в порядке? Или и с ней что-то случилось за это время? Но что? Ведь другие люди в Подземелье не падали! Если только Меттатон не припас ещё каких-нибудь сюрпризов… Альфис заявилась спустя, наверное, несколько часов — с контейнером наперевес. — П-п-прости! Прости-прости-прости! Я-то думала, почему ты там так долго сидишь, а потом ты сказала… — Ты не слышала мою первую просьбу? — Н-не знаю, какая там была первая просьба… Н-но, похоже, нет. Я… эм… упала в обморок посреди вашей битвы. Я, к-кажется… Слишком впечатлительная для таких вещей. Душа наконец оказалась взаперти. Альфис уставилась на тело. — Б-божечки… Судя по её лицу, ей опять сделалось дурно. — Не смотри. Держи контейнер — ты понесёшь. Андайн завернула Райана в королевскую мантию — целиком, чтобы не было видно даже лица. — Я понесу тело. — Куда мы? — Пока к нам домой. С остальным разберёмся позже. Прозрачный непроницаемый сосуд в итоге занял своё место на рояле, тело в мантии — рядом на полу. Андайн сняла и выбросила на свалку искорёженную броню, наскоро вымылась, переоделась — и они с ящеркой уселись за стол на кухне. Чашки наполнились горячим чаем. — Знаешь, я начала понимать Азгора гораздо больше. Почему никуда не торопился, отчего устал и всё такое, — начала воительница после молчания. — Но Азгор, несомненно, был куда более сентиментален, чем я, у него совершенно иной характер, и… Аргх, да что я об этом. В другой раз, — пауза. — Чисто по идее, надо как-то объявить на всё Королевство, что человеческая душа наконец захвачена. И преподнести это как радостную новость, как весть об очень скором разрушении барьера. Тем более что так оно и есть. Другое дело, что самым простым и надёжным способом всех оповестить было обратиться к Меттатону, а Меттатон… Альфис пошевелила губами, чтобы что-то сказать, но не вымолвила ни слова. Только когда в чайнике не осталось ни капли воды, она наконец проронила: — Три часа ночи… Четвёртый час. Может, попытаешься поспать? — Я не усну. — Ну… Я тоже. Ночь так и просидели на кухне, по большей части безмолвно, изредка перебрасываясь короткими репликами. В семь утра Андайн поднялась, чтобы позаботиться о завтраке. В восемь утра девушки подскочили на стульях от оглушительного грохота, исходящего от входной двери. Дверь была разнесена в клочья — обе автоматические «челюсти» оказались буквально вынесены с ноги и тотчас взорваны бомбами. На пороге с потемневшим лицом, с полыхающим взглядом предстал Меттатон.

***

«Дорогой дневник! Андайн не оставляет мыслей о завоевании Поверхности. Это по меньшей мере печалит. Под угрозой жизни монстров, жизни людей, мои мечты, моя карьера. Переубедить её не удаётся. Она глуха к любым доводам разума. Даже фильм с ужасами человеческой войны побудил её не одуматься, а ровно наоборот. Всего один упавший в Подземелье человек — и наступит катастрофа. Я обязан придумать, как этому помешать. К сожалению, я совершенно один. Альфис мне не помощник. Напротив, теперь мой лучший друг — её самый верный сторонник». «Дорогой дневник! Меня внезапно озарила гениальная идея. Сегодня я посвятил день выбору здания для филиала отеля «МТТ» в Руинах. В одном из строений, самом старинном и архитектурно красивом, Блуки случайно обнаружил очень любопытную вещь. Потайную комнату. Там нет ни окон, ни дверей, только система вентиляции. Но я подумал, что, кто бы там ни жил раньше, вряд ли он попадал туда через вентиляцию. Поэтому мы с Блуки вернулись в здание ночью, чтобы без лишних глаз разобраться, как войти. Мы потратили несколько часов, чтобы обнаружить, в какое место стены нажать (под самым потолком!), чтобы открылся замаскированный в стене вход. А потом ещё несколько часов, чтобы понять, закрывается ли этот вход изнутри, и если да, то как. Успешно справившись с задачей, я понял, что эта потайная комната — идеальное убежище для человека, если мне удастся его спасти. Я поделился своими соображениями с Блуки. Он одобрил. Завтра я однозначно покупаю этот дом себе под отель. Вообще-то у него огромное количество других достоинств для того, чтобы стать частью моего бренда, но этот тайник просто вскружил мне голову. Конечно, покупка влетит в копеечку, но оно того стоит». «Дорогой дневник! Мне пришлось проделать поистине чёрную работу собственноручно! Поскольку я совершенно не заинтересован в том, чтобы об убежище знал кто-то посторонний, тем более много посторонних, я не могу сделать там ремонт. Тем более нанять для этого ремонта бригаду рабочих. Поэтому я был вынужден оставить обстановку, как она есть. Не то чтобы, правда, это было серьёзной помехой. Тому, кто обречён на смерть, не пристало много капризничать по поводу интерьеров, к тому же я уже придумал блестящий монолог на тему того, какое это редкое и стильное ретро эпохи первого заселения Руин. Другое дело, что для комфорта гостя там всё-таки требовалось убраться. И я сам, своими руками выгребал вековые пыль, грязь и паутину!!! Испортил огромную кучу перчаток!!! Считаю, человек заранее мне обязан уже за это. Спасибо ещё, что мне помогал Блуки. И Шайрен. Она настолько неотделимый от нас монстр, что мы предпочли ей довериться». «Дорогой дневник! Я пришёл к выводу, что удержать мой план в кругу нас троих решительно не удастся. Какое бы прекрасное убежище я ни подготовил, мне всё ещё требуется каким-то образом перехватить человека раньше солдат Андайн. А потом быстро доставить его в отель. И при этом желательно не выдать ни потайную комнату, ни тем более себя самого. Идеальным стражем стал бы призрак. Он смог бы незримо дежурить в самом начале Руин, схватить упавшего человека, утянуть его с собой в нематериальность и телепортировать на место. Комар носа не подточит. Но проблема заключается в том, что единственный призрак, с которым я общаюсь, — это Блуки. И я ну совершенно точно не стану заставлять Блуки проделывать эту чёрную и каторжную работу. Следовательно, мне нужно раскрыть карты кому-то из родственников. Кому-то очень надёжному. Да ещё и щедро приплатить на всякий случай». «Дорогой дневник! Я осознал, что даже призрак не сможет нести вахту круглосуточно. Мне нужно НЕСКОЛЬКО призраков. Я схожу с ума. Я промаялся с этой мыслью несколько дней и в итоге выложил всё Блуки. Блуки немного подумал и сказал, что всё устроит. И действительно устроил. Теперь благодаря его помощи у меня есть трое доверенных дежурных из нашей семьи. И лишние расходы. Но я повторяю себе, что оно того стоит». «Дорогой дневник! Даже если мне удастся похитить человека и укрывать его до тех пор, пока у меня не получится вынудить Андайн отказаться от идеи войны, едва ли я смогу удерживать его взаперти неделями без скандала. Его нужно замаскировать, чтобы он мог затеряться среди монстров и не вызывать подозрений. Сегодня я начал экспериментировать с гримом. Поразмыслив над образом, я пришёл к выводу, что наиболее выигрышным вариантом будет полностью выкрасить лицо человека чёрным цветом. Это сделает его наиболее неузнаваемым. Пораздумав ещё чуть-чуть, я решил, что этому образу не помешает, хммм, немного иронии. Поэтому я сделаю из своего гостя хищную рыбу вроде самой Андайн. Вот только потребуется заказать парик, линзы, накладные ушные плавники и длинные кожаные перчатки «под чешую» с когтями. Заказ крайне специфический (хотя в Подземелье облик любого антропоморфного монстра специфичен по умолчанию), поэтому, если человек потом выйдет в этом в свет, исполнители заказа его быстро узнают и выдадут нас обоих. Неужели придётся искать надёжных мастеров и посвящать в тайну и их тоже?..» «Дорогой дневник! Я потратил такое количество времени и грима на тренировки, что не убиться об стену мне сейчас помогает только сочувствие Блуки. Вырисовывать чешую так, чтобы она реалистично смотрелась, — адский труд. Адище. Моим лицом можно было пугать детей по ночам. До заикания. Пожизненного. Вдобавок меня раздражает то, что я не могу выяснить, какие вещества подходят для человеческой кожи. Неловко получится, если моя блестящая маскировка вызовет у гостя острую аллергию. Но тут я, к сожалению, подстраховаться никак не могу. Зато могу подстраховаться с мастерами. Мне реально пришлось выискивать тех, кто не согласен с политикой Андайн и при этом понимает, что нужно держать рот на замке. Неожиданно таких оказалось больше, чем я предполагал. Почему-то я чувствую себя немного… счастливым? Парик, линзы, плавники и перчатки заказаны. Но мне всё равно неспокойно». «Дорогой дневник! Сегодня я издалека мельком видел учения у собак. На этом месте я вспомнил, что у части солдат Андайн очень острое обоняние. А некоторые из них отлично помнят человеческий запах по прошлому «попаданцу». Значит, внешности для маскировки не хватит. Нужно замаскировать запах. А ещё лучше — отбить собакам и прочим любителям поработать носом нюх вообще. Полагаю, это небольшая жертва. Так что я перерыл все научные книги Альфис и отправил призраков по библиотекам, чтобы найти информацию о том, как устроено собачье обоняние и чем его можно отбить. По результатам выясненного я организовываю разработку самого убийственного и вырвиглазного парфюма во Вселенной. Главное, чтобы им от меня заранее не пахло. Наверное, параллельно стоит разработать шампунь и гель для душа, начисто сжирающие все ароматы». «Дорогой дневник! Я чувствовал себя гордым и самым умным во всём Королевстве ровно до сегодняшнего дня. Сегодня я увидел, как дети на улице играли в «Монстров и Людей». Один монстрёнок, видимо, изображал человека, но при этом не переставая кричал, что это не так. Тогда другие играющие завопили ему в ответ: «Нет, ты человек, человек!!! У тебя цветная душа остриём вниз!!!» На этом моменте моё собственное сердце рухнуло в пропасть. Никакая маскировка не поможет, если моего будущего гостя вызовут на битву. Хотя бы случайно, хотя бы ради шутки или игры. Я могу спрятать внешность, запах, местонахождение — но как решить проблему с душой?!?! Как?!?!» «Дорогой дневник! Альфис не представляет, какую огромную услугу оказала мне, когда переехала жить к Андайн. Слоняясь по лаборатории в раздумьях, я обратил внимание на брошенный ею на рабочем столе чертёж по замене режима души. Меня осенило. Если я смогу разобраться, как это работает, значит, есть шанс модифицировать приложение и заменить любую душу не на жёлтую, а на белую и перевёрнутую! Я взялся за дело с таким энтузиазмом, как будто я не шоумен без высшего образования, а по меньшей мере преуспевающий студент технического факультета. Вообще-то я неплохо разбираюсь в механизмах и чертежах, но… не до такой степени. Мне позарез требуется профессионал. А на Альфис рассчитывать нечего. Моему заговору нужны ещё кадры». «Дорогой дневник! У меня образовался целый штат заговорщиков, причём неожиданно не только в моей фирме, а в самых разных структурах. Хотя «моих», безусловно, большинство. Я издёрган проверками, разведками и тщательнейшим отбором доверенных лиц. Я сократил свой собственный заработок, чтобы оплачивать труд всей этой орды и рассчитывать на их гарантированное молчание. Мне страшно. Мне грустно, что я вынужден заниматься всем этим у себя на родине за спиной у моего лучшего друга и её возлюбленной. И одновременно то, что я не один, придаёт мне сил и уверенности. Мой любимый дневник, всё это очень сложно. Но если все монстры, чьей помощью мне пришлось заручиться, останутся верны мне до конца, если у меня получится совершить задуманное… Как же я буду счастлив! Сколько моих надежд оправдается, сколько мечтаний сбудется!» «Дорогой дневник! Мне действительно удалось спасти человека! Сегодня…» <…> .............................................. .............................................. ..............................................