Я верю...

Элина проснулась от того, что легла на что-то теплое. Открыв глаза, она улыбнулась. Девушка подняла голову вверх, уткнувшись в его горячую шею и тихо умиротворенно выдохнула. Тяжелая рука легла на талию, а затем кто-то осторожно поцеловал ее в лоб. ⠀ — Доброе утро, — продолжая обнимать парня, сонно пробормотала Элина. ⠀ — Доброе, — так же прошептал он с закрытыми глазами, ловя легкий поцелуй в губы. ⠀ — Я тебя жду на кухне, — промурлыкала она, уже сидя сверху, но он придвинул ее за бедра к себе, припадая к губам. ⠀ — Мааась, перестань, — хихикнула она, спрыгивая с кровати и удаляясь за дверью. ⠀ Весь выходной день они провели вместе, дурачась, смотря фильмы и просто наслаждаясь таким необходимым обществом друг друга. Но ближе к вечеру Максим помрачнел. От всех вопросов Элины он отнекивался, стал как-то отдаляться, меньше разговаривать, пока вдруг не сказал собираться. ⠀ — Мы кое-куда едем. Ты должна быть максимально красивой, — объяснял он, доставая что-то из шкафа. Максим повернулся, и Элина увидела в его руках красное, короткое, обтягивающее платье. — Сейчас красишься, укладываешь волосы, одеваешься и спускаешься, хорошо? — девушка ничего не понимала, но все же кивнула, принимая платье из его рук. ⠀ — А... ⠀ — Без белья, — прервал он и вышел из комнаты. Догадок в Элининой голове было море. Свидание? Какой-то сюрприз? Но почему тогда это все в таком странном настроении? ⠀ Она быстро приняла душ, сделала вечерний макияж, легкие локоны и надела платье. Из-за отсутствия чего-либо еще на ее теле – было невероятно некомфортно. Элина спустилась вниз в поисках Максима. Отвлекшись от телефона, он завороженно рассматривал ее. Красная тонкая ткань обтягивала ее точеный силуэт, от чего парень лишь сглотнул. Он подошел к ней и положил руки на хрупкую талию, которая казалась еще тоньше в контрасте с пышными бедрами. ⠀ — У меня к тебе одна единственная просьба, — начал он, смотря в ее глаза. — Всегда смотри в пол и ни с кем не разговаривай. ⠀ — Ч-чего? Мы куда едем вообще? — Элина настороженно смотрела на него, пытаясь понять хоть что-то. — На встречу с одним очень важным человеком. Пожалуйста, не задавай вопросов, — он поправил прядь ее волос и направился в коридор. Выдав девушке обувь, он обулся сам, и они вместе вышли из дома. Всю дорогу парень с девушкой молчали, непонятное напряжение витало в воздухе. Вскоре они подъехали к шикарному зданию ресторана. Максим вышел, открыл дверь Элине и подал ей руку. — Так, сейчас опусти глаза и ни в коем случае не поднимай. Ни в коем случае, слышишь? — Максим, может объяснишь, что происходит? — Потом. Сейчас, пожалуйста, исполни мою просьбу, — девушка опустила глаза. — Элина, — но она даже не дернулась. — Умничка. Пойдем, — он направился ко входу, не взяв ее за руку. Показав какой-то пропуск охране, они вошли и сели за пустой стол. — И, да, не разговаривай ни с кем и ни при каких условиях. Даже если будут спрашивать. Только с моего разрешения, — но Элина ничего не ответила, так как поняла, что задавать вопросы было бессмысленно. Вскоре Максим поднялся из-за стола, протягивая руку кому-то. — Здравствуй, — далеко не приветливо произнес он, и прямо перед ней кто-то сел. Элина хотела поднять глаза, но вспомнила про просьбу Максима. — И вам здравствуйте, — прозвучал надменный голос, показавшийся Элине невероятно знакомым. — Сколько-сколько лет? — Двадцать три, — равнодушно и даже с какой-то злобой отвечал Максим. — Когда был первый раз? — по Элининой спине пробежал холодок. Что за вопросы?! — Неделю назад. — О, так мы ещё совсем чистые, — продолжал голос, будто сюсюкаясь. — Анальный секс был? — Элинины глаза становились все больше, она нервно теребила край платья. — Нет. — Плохо... Сосать хотя бы умеет? — Умеет, — зеленоглазая видела, как содрогается ее платье в районе груди от бешеного ритма сердца. Тот самый голос не давал ей покоя. — Вставай, — тот парень поднялся и подошел к ней. Но Элина продолжала сидеть на месте, боясь пошевелиться. — Встала, блять, — в ее голову тут же прилетел подзатыльник, от чего Максим встрепенулся на месте, рыкнув, но Элина быстро встала. — Воспитания ноль, будем заниматься, — недовольно проговорил голос, а затем встал перед ней. Большая рука легла на ее шею, от чего Элина вздрогнула. Мужская ладонь провела вдоль ключицы, плеча, руки... Мурашки пробежались по телу, мозг практически отключился. Пальцы вдруг коснулись груди, провели по выпирающим сквозь ткань соскам. Элина резко отстранилась, чуть не подняв глаза. Как вдруг парень опустился на корточки, а Элина на секунду потеряла сознание. Все тело онемело, от страха подкосились ноги, а по спине пробежался холод. Рома хитро и похотливо смотрел на нее снизу вверх. Что он здесь делает?! Медленно опустив глаза и продолжая ухмыляться, он стал поглаживать ее ногу, как вдруг Максим нетерпеливо кашлянул. — Может хватит? — недовольно, сквозь зубы пробубнил он. — Подожди, — маньячно протянул он, не поднимая глаз. — Дай рассмотреть товар, — и тут Элина не выдержала. Подняв широко открытые глаза, девушка шокировано смотрела на Максима, задавая немой вопрос. По его губам она смогла прочитать лишь «опусти глаза». Но Элина продолжала прожигать его взглядом, чуть не плача. Краем глаза она увидела Рому и резко опустила голову. Его рука продолжала поглаживать внутреннюю поверхность бёдер, поднимая платье все выше. — Так, все, хватит, — поднимаясь со своего места и поправляя пиджак, раздраженно кинул Максим. — Насчет моих условий ты все понял, надеюсь, — деловито говорил Рома, а Максим спешно угукнул, попрощался, взял Элину за руку и вывел из ресторана. По дороге домой они снова молчали. А приехав, просто разошлись по разным комнатам, так даже и не посмотрев друг на друга. Максим сидел на диване в зале в тишине и темноте, взявшись за голову. Как вдруг раздался тихий женский голос: — Так значит, той вещью была я? — Максим резко повернул голову, но смотря куда-то в пол, а затем снова отвернулся. Родные руки обвили шею, она обошла диван и села рядом. — Максим, объясни, что происходит? — Элина взяла его руку в свою, заставляя посмотреть на нее. — Это... это все слишком сложно, — он откинулся назад, закрывая глаза. — Но... Это бизнес, Элин. Все это — чертов бизнес. — То есть ты изначально знал, что... продашь меня? — ее голос начинал дрожать, она отпустила его руку. — Знал. Но потом все так изменилось, что я просто забыл об этом. — Ты затащил меня сюда, чтобы продать! — вдруг закричала Элина, разрыдавшись. — Ты каждую секунду знал, что я просто вещь. Тогда зачем?! Зачем это все?! — визжала она, а Максим тут же молча притянул ее к себе. Элина отчаянно била его кулачками по груди, но уже через пару секунд прижималась к нему, самому родному человеку, в истерике рыдая. — Все, все, успокаивайся, — он гладил ее по голове, крепко обнимая. — Солнышко, мне самому невероятно плохо, слышишь? — Да?! Может быть поэтому ты насиловал, бил меня, когда плохо было мне?! Поэтому так легко согласился продать?! Чтобы еще хуже было?! — она снова отстранилась, упираясь руками в его грудь. — Элина, у меня не было выбора! — Максим взял Элину за плечи, смотря в ее глаза. — Мы с ним давно заключили договор, что я отдам ему девушку по первой его просьбе! Я предлагал ему любые деньги, но какого хрена он так прицепился к тебе, я не знаю! Рома не такой, как я! Он не будет готовить тебе завтрак по утрам и спать с тобой в обнимку, понимаешь?! Я пытался отучить тебя от всех тех нежностей, хоть мне и было сложно! Нельзя было тебе привыкать ко мне, нельзя! — вся та боль была четко слышна в его голосе, вызывая новые слезы на глазах у Элины. — Ты думаешь, я хочу отдавать тебя кому-то?! Ты думаешь, что я не привык к тебе за это время?! Да в этом и есть вся проблема, люблю я тебя! — повисла оборванная пауза. Они смотрели друг другу в глаза, освещенные по-особенному яркой луной, полные боли и потерянности. Элина резко припала к его губам, но он оттолкнул ее. — Нет... Нет... Что я наделал... Нет... — его глаза истерично метались в темноте комнаты. Элина взяла его лицо в свои руки, заставляя смотреть на нее. — Плевать, Максим, плевать. Я люблю тебя. И пусть Рома причиняет мне ту боль, которую захочет. Я не хочу жертвовать тобой и твоим отношением ради этого, пока ты рядом, — слезы безостановочно лились по ее щекам, Максим тут же нежно коснулся ее губ, вкладывая в этот поцелуй столько чувств, что сводило в позвоночнике. — Моя девочка... — он прижал её к своей груди, как самое ценное сокровище в его жизни. — Когда... Он меня заберет? — её разбитый голос разрывал сердце на части. — Завтра днем, — тихо произнес он, после чего услышал, как Элина глухо заскулила в его пиджак. Он сильно прижимал её дрожащее, все ещё худое тельце к себе. — Максюш, но я не смогу без тебя, я умру, — плакала она, сжимая в руках его рубашку. — Ты чего глупости всякие говоришь? Перестань. Я же знаю, какая ты у меня сильная, — он поднял ее голову за подбородок, вытирая слезы вперемешку с размазанной тушью. Ее мягкие губы все сильнее притягивали его. Парень и девушка снова слились в поцелуе, по-особенному желанном и страстном. Зеленоглазая села к Максиму на колени, обвив его шею руками. Его губы переместились на ее шею, покрывая поцелуями каждый миллиметр бархатной кожи, нежно прикусывая ее. Элина почувствовала, как тепло стремительно стало накапливаться внизу. От шеи Максим медленно спустился к ключицам, заставляя девушку дышать чаще и тяжелее. Совсем скоро он добрался до груди. Парень обхватил губами выступающий сосок сквозь ткань, посасывая его и срывая с губ Элины протяжный стон. Чувствительное наслаждение словно заглушало боль обоих, заменяя ее на возбуждение. Изогнувшись, девушка медленно двигала бедрами, чувствуя, как в ногу начинает упираться что-то твердое. Максим продолжал покусывать ее соски, а его руки жадно легли на бедра девушки. Он провел по ним, поднимая натянутое платье. Оно резко соскользнуло с ягодиц, оголяя весь низ. Большие руки сжали плоть, пальцы скользнули между ног. Элина судорожно вдохнула, закрывая глаза и запрокидывая голову назад. Ее ладони тут же легли на ремень его брюк, спешно расстегивая его. Она быстро расправилась с преградой, помогла ему стянуть всю ненужную одежду, расстегнув рубашку. Не в силах медлить, она тут же коснулась промежностью члена, а затем медленно опустилась. Они тихо простонали друг другу в губы от знакомых ощущений, после чего слились в поцелуе. Мозг полностью отключился, Элина быстро двигалась, немного подаваясь бёдрами вперёд и принося обоим еще больше наслаждения. Максим же потянул лямки ее платья вниз, наконец оголив верхнюю часть, и припал к её груди без каких-либо преград. Стоны сдерживать было сложно, а надо ли? На пятнадцать минут эти двое забылись в чувствах и блаженство. Чем ближе к пику, тем больше Элинины стоны походили на крики, от духоты воздуха на спине выступила легкая испарина. Но вот девушка чувствует, как внутри все начинает приятно сводить спазмами. Она закусывает губу и утыкается в его плечо, наращивая темп. Максим начинает помогать ей, так же пребывая на грани. Элина напрягается всем телом, жмурится и задерживает дыхание, совершая последние быстрые толчки. Наконец она полностью насаживается на член, внутри что-то взрывается, бедра заходятся дико болезненной судорогой от усталости. Элина дрожит в конвульсиях, крича от наслаждения в спинку дивана, но тут же выгибается назад до рези в позвоночнике и громко стонет, давая волю чувствам. Максим же, чувствуя, как её мышцы неистово сжимают член в оргазме, сдавливает ее бедра в своих руках, закатывает глаза и, громко, протяжно рыча, кончает. Выпрямившись, Элина на пару секунд открыла глаза, а затем просто упала на плечи Максима без сил и желания что-либо говорить. Парень лишь обнял ее, целуя в висок и как бы благодаря за самый чувственный секс в его жизни. Любимая девушка ощущается совсем по-другому. Это превращается не в простой секс, а особенную близость душ, тел и эмоций, куда каждый вкладывает свои чувства. И эта страсть — это не просто похотливое желание, а все та же любовь, все то же жадное безумство, которое можно ощутить только с тем самым человеком. Любимая - она на то и есть, чтобы ее любить. Максим даже подумать не мог, что когда-то ощутит это на себе, но его мир навсегда перевернулся рядом с ней. Он осторожно отнес Элину, уже спящую, в спальню. Парень полностью раздел ее, разделся сам и лег рядом, укрыв обоих одеялом. Как же поздно он осознал все, как же поздно он стал человеком... Совесть беспощадно мучила его, отбивая всякий спокойный сон... Всю ночь он толком и не спал. Лишь дремал по несколько минут, но затем снова ворочался, угнетая себя. Только под утро Максим буквально вырубился на пару часов. Роv: Максим Очередные кошмары не дали мне нормально спать. Открыв глаза, я даже немного обрадовался, что наконец наступило утро. Но вся моя «радость» пропала, когда я увидел перед собой ее, лежащую ко мне спиной. Лучи солнца словно путались в её каштановых волосах, от чего казались русыми. Я придвинулся к Элине и зарылся в них носом, втягивая их аромат. Этот сладкий запах ванили, смешанный с какими-то цветами... Я изо всех сил пытался высечь его в памяти, прямо в сердце. Эти шёлковистые, пушистые волосы действовали на меня странно. Как вдруг я изо всех сил прижал Элину к себе, ощущая жар ее кожи своей. Ком встал в горле от одной лишь мысли, что я обнимаю ее утром, в постели, обнаженную последний раз. Этого маленького, родного... моего и только моего котеночка... Она тут же проснулась, перевернувшись в моих руках, уткнувшись в мою шею и прерывисто вдохнув. Я почувствовал, как по моей коже покатились капли. Как же я ненавидел себя... Впервые я ощутил настолько сильную моральную боль, что она перешла в физическую, где-то в грудной клетке. Я поднял Элинину голову, увидев красные от слез глаза. Она давно не спала... Я припал к ее губам, надеясь забрать себе всю ее боль, так как понимал, что успокаивать бесполезно и глупо. Мое счастье, моя маленькая... Я прижимал ее к себе, мечтая остановить время, навсегда остановить, чтобы уже никогда не отпускать от себя единственного любимого человека. Но чертов телефон напомнил о реальности. Звонил тот подонок... Я ненавидел его.  Он специально устроился ко мне на работу, договорившись, что просто «понаблюдает за Элиной издалека». Но его «издалека» явно перешло все границы дозволенного. И ведь она терпела те домогательства с его стороны, боясь рассказать мне... Господи, я не смогу отдать ее, зная, что с ней будут делать там... По телефону он оповестил меня, что будет через 2 часа. Я не знал, куда себя деть от того волнения и почти дикого гнева. Мне было безумно стыдно смотреть в Элинины глаза. Собирая её совсем немногочисленные вещи в чемодан, я еле сдерживал себя, чтобы не разрыдаться. Она стояла в стороне и смотрела на это, из её глаз ручьем текли слезы, которые она иногда беспомощно пыталась вытереть. Я не мог терпеть, когда она плачет, просто не мог. Ее слезы действовали на меня безумно — я моментально и решительно готов был стереть с лица земли их причину. Вполне справедливым в тот момент было желание стереть с лица земли самого себя... Не успел я подойти к Элине, как она тут же бросилась к моей груди, истерично рыдая и хватаясь своими ручками за футболку... Машина Ромы въезжала во двор. Элина еле держалась на ногах от страха и банальной слабости. Когда он появился в поле ее зрения, она тут же схватилась за мою руку, как за спасательный круг, побелев еще сильнее, но уже просто не в силах плакать. Пока он разбирался с ее вещами, Элина взяла мою руку, сняла цепочку со своей шеи, которую почему-то никогда не снимала, положила в мою ладонь и сжала пальцы. Я смотрел то на руку, то на Элину, как вдруг впился в ее губы со всей любовью, которую нашел в своем скудном сердце. Я понял, что мне никогда не будет хватать этого солнышка: ее сладкого запаха, ее родных поцелуев, ее больших зелёных глаз невероятной красоты, которыми она чисто и спокойно смотрела на меня, когда мы оба были счастливы. — Я люблю тебя, — прошептала она мне на ухо сквозь тихие слезы, от чего сердце неистово зашлось болью. — И я тебя люблю. До конца жизни буду любить, всегда помни об этом, — я в последний раз обнял ее, а затем лишь видел, как Рома уводит ее в машину, как она смотрит на меня полумертвым, обречённым взглядом, как закрываются чёрные двери, и скрывается за забором машина... Я захлопываю дверь пустого дома, где не осталось ни единой вещи Элины, кроме воспоминаний и родного запаха уюта и тепла, который до её появления в этом доме не витал... Как вдруг вспоминаю про руку и разжимаю пальцы. Смотрю на цепочку с маленьким кулоном в виде сердца и только тогда осознаю, что потерял ее. Свою самую драгоценную, самую любимую девочку... Эмоции в один миг накрывают с головой, я бью кулаком в стену, рыча от невыносимого гнева, сметаю со всех полок все, что вижу, пребывая вне себя от боли слева и невыносимой тоски...