Я верю...

Элина ещё долго смотрела через окно на удаляющуюся крышу дома. «До конца жизни буду любить...» — крутилось в её голове. Но о каком конце он говорил, если жизнь уже закончилась, без него... Рома сидел за рулем, спокойно и важно покуривая сигарету. Девушка старалась даже не смотреть на парня, ибо малейший образ его перед глазами вызывал в ней приступы истерического страха. Она не знала, сколько времени прошло, но вскоре машина остановилась. Он буквально вытащил её из салона, и Элина увидела перед собой ещё более огромный, по сравнению с Максимовым трёхэтажный дом. Он вручил ей чемодан с вещами и направился ко входу. По-хозяйски открыв дверь, он пригласил её войти. Пройдя в коридор, Рома разделся и равнодушно, нетерпеливо уставился на Элину, забившуюся в угол. Она медленно стянула с себя ветровку, продолжая держать её в руках. Но парень тут же вырвал одежду из её рук, недовольно цокнув и закатив глаза, схватил за запястье и повёл вниз, в подвал. Спустившись в какую-то комнату, Элина сперва ничего не поняла. Совсем небольшая коморочка, освещённая одной только лампой, навевала какую-то панику. В углу стояла железная кровать, со спинки которой свисали цепи. На полу можно было различить багровые, почти чёрные капли, такого же цвета были размазанные подтёки на стенах, шторкой было отгорожено что-то похожее на душ. Возникло непреодолимое желание сбежать оттуда, забыть всё увиденное и никогда больше не вспоминать. Элина резко повернулась к Роме, но увидела лишь закрывающуюся дверь наверху лестницы. Наступила звенящая тишина, приведшая за собой удушающие страх и слёзы. Элина подошла к хлипкой кровати, опустилась на неё и тихо разрыдалась, осознавая всю свою безысходность и беспомощность. ⠀ Она долго сидела в этом помещении, пропахшем сыростью и ужасом. Глаза уже закрывались, но малейший шорох снова приводил девушку в чувства. Ничего хорошего вся эта комната и изначальное обращение Ромы к ней не предвещали. Но Элине казалось, что она была готова ко всему, хотя бы ради Максима, ведь она обещала ему... Её относительно невинное сознание абсолютно не знало, чего ожидать, ведь Максим ограждал её от истинной, кошмарной жёсткости и похоти, которой были омрачены умы всех в той тусовке. Элина уже засыпала, как вдруг железная дверь загремела. Девушка вздрогнула, сон моментально исчез. На лестнице стоял Рома, с ухмылкой смотря на девушку. Её испуганные глаза нерешительно уставились на него, она чуть отодвинулась назад. — Ты думала, я буду долго ждать? — насмешливо произнёс Рома, спускаясь к ней. Элина резко поднялась на ноги, прижимаясь к стене, пока Рома стремительно уменьшал расстояние между ними. — Перед смертью не надышишься, детка, — всё так же хитро оголяя белоснежные зубы, довольно говорил он. — Пробный раз же не так страшно, правда? — как вдруг он схватил её за руку и потащил к выходу. Элина тут же стала упираться, моментально потеряв дар речи от страха. Не удивительно, что это было более чем бесполезно, учитывая разницу сил обеих сторон. Рома тащил её за собой, как игрушку, пока Элина пыталась разжать его ладонь. — Ты долго будешь меня царапать? — вдруг остановился и раздражённо зарычал он, выламывая её руку. Элина тут же выгнулась и заскулила от боли, тихо рыдая. Рома лишь цокнул и продолжил вести её за собой. Наконец они дошли до какой-то комнаты, в которую он равнодушно швырнул Элину, а затем зашёл сам и закрыл дверь. Рома направился к зеленоглазой, которая быстро отходила назад, пока не упёрлась в стену. Она с ужасом смотрела в его глаза, не понимая, что хочет в них увидеть. — Может быть объяснишь, кто разрешал тебе смотреть мне в глаза?! — вдруг заорал он и со всей силы ударил Элину по лицу. Она тут же упала на колени, хрипя от невыносимой боли. — Встала! — его голос эхом звенел в помещении. —  Рома... — протянула она, падая на пол. — Я для тебя не Рома, а Хозяин! — он замахнулся и немедленно ударил Элину ногой в живот, от чего та буквально отлетела к стене. Парень подошёл к ней и быстро сорвал всю одежду, даже не чувствуя сопротивления с её стороны. Девушка изо всех сил пыталась подняться на ноги, царапая и хватаясь за бетонную стену. Но судороги боли не давали ей напрячь тело и издать малейший звук. Рома тут же подхватил её одной рукой и перекинул через плечо. Отойдя в другой конец комнаты, он поставил её раком у железного стола, привязав ноги и руки и полностью ограничив движения. Его ладони тут же оказались на её ягодицах, жадно сжимая их, поглаживая бёдра, тонкую талию. Как вдруг он резко припал к её коже, сильно кусая её, нетерпеливо рыча. Элина смогла лишь дёрнуться и закричать, что сопровождалось звоном цепей. — Наконец-то ты вся моя, — шипел он, оставляя всё новые и новые тёмно-багровые засосы на идеально белой коже. Его пальцы добрались до её промежности, грубо лаская там, но неудивительно, что никакого удовольствия девушке это не приносило. Как вдруг он поднялся на ноги, зазвенела бляшка ремня, и его джинсы тут же отлетели в сторону. Элина почувствовала, как твёрдая плоть коснулась её, а затем резкую, невыносимо режущую боль, распространяющуюся, казалось, по каждой клеточке тела. Она истошно завыла, пытаясь согнутся, но лишь расцарапала запястья и лодыжки, от чего разрыдалась ещё сильнее. Вскоре его быстрые, неосторожные движения стали сопровождаться частыми шлепками, которые с каждым разом становились всё сильнее и сильнее. Ягодицы мгновенно покраснели, жгучая боль значительно добавляла слёз и мучений. Ей казалось, что более низкого и ужасного, чем все происходящее и быть не может. Но девушка резко поменяла своё мнение, почувствовав палец в заднем проходе. Страх моментально сковал её, она словно забыла обо всей боли, быстро молясь про себя. Вскоре добавился ещё один палец, Рома уверенно развёл их, Элина взвизгнула, от напряжения мышц стало ещё более неприятно. Но, не став церемониться, Рома тут же вошёл в Элину. Девушка просто открыла рот в немом крике, чувствуя, что теряет сознание от той адской боли, пронизывающей всё тело. Очередной шлепок привёл её в чувства, тошнота подступила к горлу. Элина изо всех сил пыталась расслабиться, уменьшить болевые ощущения, но у неё это мало выходило. Она до крови сжимала ладони в кулаки, всё ещё переодически отключаясь на пару секунд. Она совсем не помнила, когда и как всё это закончилось. В памяти остались лишь моменты, когда её грубо столкнули с лестницы, как она безжизненно упала на бетонный пол, и лишь звук закрывающейся двери сопроводил её в забытие. Очнувшись, Элина впервые в жизни захотела заснуть снова и уже никогда не проснуться. Малейший вдох сопровождался болью по всему телу, конечности окоченели от холода, всё затекло. Она понятия не имела, сколько времени прошло, но спать всё ещё хотелось. Она попыталась перевернуться на другой бок, но только лишь перекатилась в сторону, замечая под собой лужу запёкшейся крови. Она еле-еле поднялась на локте, чувствуя железный привкус во рту. Спустя минут десять ей всё же удалось подняться на ноги. Держась за стенку, Элина медленно поплелась в сторону душа. Встав под лейку, девушка, не думая, включила воду, и ледяные струи тут же окатили её с ног до головы. Она смогла лишь отпрыгнуть в сторону, трясясь всем телом. Покрутив кран, она поняла, что тёплой воды просто нет, а пальцы уже не двигаются от холода. Она как можно быстрее направилась к кровати, закутываясь в лёгкую простыню и сворачиваясь клубочком на твёрдом матрасе, она снова заснула. И, к сожалению, снова очнулась. Стало чуть теплее, несмотря на то, что боль уменьшилась совсем незначительно. В помещении всё так же стояла полная тишина. Элина повернулась на другой бок, открыв глаза. Рядом с её кроватью стояла тарелка гречки и стакан воды. В животе тут же свело от голода и жажды. Девушка моментально поднялась с кровати, схватила еду и уже через пару минут поставила пустую посуду обратно. Она совсем перестала ориентироваться во времени, но, судя по тому, что некоторые ранки на запястьях стали заживать, прошло как минимум пару суток. Сон быстро пропал, голова перестала адски раскалываться, голод был утолён. Элина ещё долго бессмысленно сидела на кровати, снова завернувшись в простыню и поджав под себя ноги. В голову не лезли абсолютно никакие мысли, мозг отчаянно защищал её от понимания реальности. Всё произошедшее, начиная со знакомства с Максимом, казалось каким-то странным сном, который девушка настойчиво пыталась забыть. Начинало снова клонить в сон, как вдруг Элина услышала, как открывается дверь. Вошёл Рома, держа что-то в руках. — Я надеялся, что померла, — насмешливо пробубнил он, кидая девушке её футболку. — И я тебя рада видеть, — нахмурив брови, она натянула одежду на себя и тут же подскочила с места, когда он сел на кровать рядом с ней. — Ой, ты ещё обижаться будешь? Давно не получала? — Элина со страхом и мольбой в глазах повернулась к нему. — Успокойся, я не некрофил, — оглядев её измученное тело с ног до головы, усмехнулся он. — У нас с тобой ещё много времени, успеем, — Элина снова отвернулась, прижимаясь плечом к холодной стене, реальность потихоньку начала возвращаться к ней. Пару минут они молчали, думая каждый о своём. — Я вижу, Максюша тебя любит? — вдруг с усмешкой начал Рома. — Любит... — смотря в пол, тихо отвечала Элина. — И ты его любишь? — Люблю, — на глаза стали наворачиваться слёзы, ком встал в горле. — И всё-таки ты до ужаса наивна, — на выдохе произнёс он и поднялся с кровати. — Ты... Ты ничего не понимаешь... — Как раз я прекрасно всё понимаю, милая моя, — его надменность в голосе выводила Элину из себя, но сил и желания спорить не было. — Вся эта любовь, чувства... — Ты не знаешь Максима! — нервы начинали сдавать. — Это ты его не знаешь! Сколько вы знакомы? Пару недель? А я его два года знаю. Поверь, его сердечко холоднее моего будет. И ты на самом деле думаешь, что какая-то девочка с красивыми глазками и точёной фигуркой может вызвать в нём настоящие любовные порывы? Не хочу обижать, но ты последняя дура, если надеешься на свадьбу, детишек и счастье вместе с ним, — Элина слушала всё это и тихо рыдала, опустив голову, пока Рома продолжал свою речь, ходя из стороны в сторону. — Для нас для всех главной ценностью был, есть и будет секс. Ты очень красива, молода, здесь даже я не могу поспорить. Я не знаю, зачем ему нужна была вся эта драма, и возможно он любил... любил только твоё тело и то удовольствие, которое ты ему собой приносила. Но будь уверена, что уже завтра он найдёт себе новую пассию, с которой будет точно так же трахаться целыми днями, нахрен забыв про тебя и твои великие чувства к нему! Пойми это наконец! Никакой любви для него быть не может! — Рома психанул и быстро направился к двери, как вдруг остановился, взявшись за ручку. — Ты поплачь. Нам всем больно. И впредь не живи своими ванильными мечтами. Жизнь намного мрачнее, — захлопнулась дверь. Элина медленно скатилась по стене на пол, закрывая лицо руками... Роv: Элина В груди словно что-то разбилось, разорвалось на кусочки, вызывая невыносимую, всеобъемлющую боль. Я просто вспоминала Максима, все его слова о любви, каждую нашу близость и рыдала всё сильнее. Мне казалось, что все слова Ромы — чистая правда, которую я, как последняя дура, не видела и не хотела видеть. Но больнее всего становилось от того, что я всё ещё любила его... Безумно любила. Я каждую минуту жила мыслью о нём - как он, с кем он, но теперь... Теперь в голову лезли лишь картинки его новой «пассии», их такой же «любви», тех же красивых слов... От этих мыслей сердце безжалостно ныло, я задыхалась, во весь голос рыдая. Смысл жизни по имени Максим в одно мгновение пропал для меня. Казалось бы, никаких вещей, напоминающих о нём, никакой возможности увидеться - забывай на здоровье, но... Одни лишь воспоминания терзали и мучали сердце до такой степени, что становилось больно дышать. Хотелось, чтобы Рома вернулся и сделал всё, что ему было бы угодно, лишь бы заглушить моральные мучения, в сто раз более невыносимые. Я рыдала ещё долго, игнорируя вернувшуюся головную боль, пока совсем не закончились силы. Потом только помню, что дремала по несколько минут, но быстро просыпалась от одного и того же кошмара: словно на моих глазах Максим медленно скрывается в какой-то тёмной бездне, а я пытаюсь докричаться до него, схватить за руку, догнать, но голоса нет, а тело полностью онемело. В какой-то момент мне надоело просыпаться в слезах и с бешено колотящимся сердцем. Я опять уставилась в стену на несколько часов, опять в голову стали лезть суицидальные мысли, которые не было сил и желания отгонять. Я уже совсем забылась в параллельной вселенной, как вдруг снова услышала ключ в замочной скважине. На этот раз с замком возились на протяжении нескольких минут. Я, нахмурившись, смотрела на дверь и не знала, чего мне ожидать. Но наконец ключ повернулся два раза и дверь распахнулась. Рома опёрся рукой на дверной косяк, в другой держа полупустую бутылку. — Ты... Встала... Давай... Пош... ли... — бубнил он себе под нос, икая и показывая рукой на меня. Как вдруг он зашатался и чуть не упал вперёд, но, слава богу, довольно успешно стал спускаться с лестницы. На самой последней ступеньке его ноги запнулись обо что-то невидимое, и пьяное в хлам огромное тело свалилось рядом со мной. Спасибо, что не на меня... Я продолжала сидеть на полу, даже не поменяв позу. Пары минут немой сцены мне было достаточно, чтобы понять, что приход в себя Роме не грозит ближайшие несколько часов. Не было никакого желания наблюдать спящее лицо этого ублюдка у своих ног, поэтому я встала с пола и направилась вверх по лестнице. Я жадно вдохнула чистый воздух, продолжая идти куда-то по памяти. Очень скоро я оказалась в знакомом коридоре. Посмотрев на дату, я поняла, что нахожусь здесь уже четыре дня. Гром впервые невообразимо радовал меня. Да о чём я, в тот момент я была счастлива услышать любой звук, кроме голоса Ромы. Как вдруг в свете очередного разряда молнии я увидела что-то блестящее на полу. Я подошла ближе и увидела ключ. Ключ от входной двери. Надеялись услышать мои радостные визги? Я, если честно, тоже. Но... надо ли оно мне? Зачем? Куда мне идти? Конечно, я готова была броситься к тому человеку, о котором мы все сейчас думаем. Но ведь себя не обманешь... А вдруг он уже не один? Вдруг его жизнь наладилась, повернулась в нужное русло без меня? Зачем мне портить всё это? Я ведь не эгоистка, нет... Я стояла и как дура держалась за ключ, вставив его в замочную скважину, пока мысли метались внутри в агонии выбора между физической и моральной болью... *** Максим резко подорвался на кровати от женского крика, произнёсшего его имя. Но, услышав лишь звук грозы и крупных капель дождя, бьющих по карнизу, за окном, тут же лёг обратно. Опять кошмары... Опять её голос в голове... Он больше не мог так жить. Каждую ночь, обнимая её подушку, вдыхая запах её волос и каждый раз находя в нём что-то новое, он изо всех сил пытался удержать его в памяти подольше... Но с каждым днём всё равно становилось хуже и хуже. Пустых бутылок и пачек сигарет — больше и больше. Просыпаться в холодной постели каждое утро становилось невыносимо. Где она? Что с ней? Жива ли? Одна лишь мысль о том, что эти вопросы будут мучать его до конца жизни, заставляла снова тянуться к бутылке, будто это как-то помогало. Максим практически не спал. Каждый раз, закрывая глаза, возникал её образ... образ своей самой любимой, самой красивой, но... потерянной. Хотелось навсегда закрыть глаза, только бы вечно видеть её перед собой. Он принял вертикальное положение, не в силах больше уснуть. Максим взял с собой её цепочку, с которой не расставался ни на минуту, и во тьме ночи медленно направился на кухню, снова закинув в себя снотворное, хотя оно никогда не помогало. Он прижал к сердцу кулак с её «подарком», закрывая глаза. — Я чувствую, что тебе плохо... — шептал он в темноту, пока его глаза стремительно становились влажными. — Господи, почему всё так..? Прости меня... Прости, солнышко... Я очень сильно виноват перед тобой... Ненавижу себя, ненавижу, ненавижу, — шипел он и тихо плакал, снова видя её лицо перед глазами. Как вдруг из ниоткуда раздалось пронзительное «Максим!» отчего парня будто током ударило. Это было слишком правдоподобно для очередного видения. Он вслушался: но снова ничего кроме дождя не услышал. Однако странное волнение настойчиво таилось в груди. Ему показалось, что звук шёл с улицы. Ноги будто сами направили его ко входной двери. Выйдя на крыльцо, его тут же окатил холодный ливень. Он хотел зайти обратно, но волнение усилилось. Его тянуло куда-то дальше. Он направился к забору, сам не понимая, что делает. Открыв ворота, он вышел на дорогу, как вдруг обо что-то споткнулся...