Я верю...

Каково же было его удивление, когда он почувствовал такой же нетерпеливый ответ и абсолютное отсутствие попыток вырваться. Он тут же нежно взял её лицо в свои руки, отпуская запястья, чувствуя солёный от слёз привкус родных губ. Совсем скоро Элинины поцелуи перешли на его шею, стало намного жарче, а в штанах теснее. Он тяжело дышал, чувствуя лёгкие укусы своей кожи. Как же он скучал по ним... Её прохладные ладошки проникли под его футболку, чуть поглаживая напряжённый пресс, нежно проводя ноготками по коже. Максим тихо постанывал, запрокинув голову и закрыв глаза. Пока Элина стягивала с него футболку, парень успел расстегнуть пуговицы её рубашки. Он легко поддел ткань, отчего та заскользила по её рукам и тихо упала на пол, оголив грудь. Она тут же прильнула к его горячему торсу, жадно покрывая его поцелуями, Элинины руки тут же легли на его ремень, быстро расстегнув его и сняв джинсы вместе с бельём. Максим так же быстро расправился с её лосинами, снова впиваясь ей в губы. ⠀ — Ты уверена? — прошептал он сквозь поцелуй, вспоминая всё с ней произошедшее. ⠀ — Заткнись, — яростно прошипела она и потянула его в сторону душа. Зайдя в душевую кабину, Максим, не глядя и не отрываясь от её губ, включил горячую воду. Струи тут же обдали их тела, смывая все-все мысли и проблемы, оставляя лишь непреодолимое желание и возбуждение. Он осторожно нанёс гель для душа на её тело, жадно очерчивая руками все изгибы, целуя Элину в шею, буквально сходя с ума от неё. Максим повернул девушку к себе спиной, убрал намокшие кончики волос на одну сторону и нежно прикусил мочку её уха. Одной рукой он крепко прижимал Элину к себе за талию, а другой блуждал по мокрому телу, всё ближе подбираясь к самому заветному. Парень властно развёл её ноги в стороны и наконец коснулся промежности двумя пальцами. Элина тихо простонала, что было практически не слышно на фоне льющейся воды, и запрокинула голову назад, на его плечо. Движения его пальцев становились всё более смелыми, он входил в неё, заставляя Элину извиваться в его руках, царапая тыльную сторону ладони и предплечье, держащее её. Как вдруг она убрала его руку и подалась назад, уперевшись поясницей в его стоящий орган. Намёк сложно было не понять, потому Максим довольно улыбнулся и нагнул Элину так, что та опёрлась на стеклянную стену. Он осторожно намотал её влажные волосы на кулак, боясь допустить грубость, но девушка лишь сильнее прогнулась в спине, явно давая понять, что ей нравится. Он более смело потянул руку на себя и медленно, полностью вошёл в неё. Элина вскрикнула, дрожь от ощущения его внутри прошла по всему телу. Первое же движение отозвалось каким-то странно приятным покалыванием в районе груди, а все следующие мелкой дрожью, всё сильнее распаляя обоих. Лёгкая боль от натянутых волос контрастировала с тем удовольствием, делая его ещё более выраженным. Он двигался плавно, совсем неспешно, словно знал, что такой темп буквально доводит её до исступления. Наслаждение густыми волнами накатывало на девушку, делая его каким-то бесконечно приятным и нетерпеливым. Она извивалась, снова и снова выгибаясь как кошка, подавалась назад, пытаясь увеличить темп, но парень специально не позволял ей сделать этого. Пик удовольствия то подбирался совсем близко, уже начиная распространяться по ногам, то так же плавно отступал, оставляя после себя ещё более сильное возбуждение. Чувствуя, как Элина сладко, но всё же мучается, Максим отпустил её волосы и выпрямил девушку, снова прижимая к себе. Парень поднял её ногу и возобновил движение, быстро, как и хотела она. И это однозначно сработало. Элина отчаянно «царапала» запотевшее стекло душевой, уставшее от громких стонов горло неприятно саднило, всё тело требовало скорейшей разрядки. Его рука нежно обхватила её шею, чуть сдавливая и прижимая к своему плечу. Элина снова оказалась в обездвиженном положении, закрыв глаза и полностью отдаваясь чувствам. Его горячее и напряжённое «тише, тише» прямо в ухо после каждого слишком громкого стона, сильная и уверенная хватка властных ладоней, периодические сдержанные хрипы просто сводили с ума, напрочь срывали крышу. Наконец та самая волна всё же нашла в себе силы стремительно и неожиданно разлиться по ногам, пояснице, а дальше и по всему телу, каждой клеточке. Элина издала протяжный стон, больше похожий на вой, сильно зажмурилась и вцепилась в запястье Максима, утопая в сильном оргазме. Парень в свою очередь сделал пару отрывистых движений и хрипло простонал в унисон с Элиной. Когда волна отступила, они ещё долго не могли найти в себе силы отдышаться и хоть немного прийти в себя. Искры летали перед глазами, всё тело пульсировало. Но наконец Элина тихо развернулась к парню лицом и тут же уткнулась в его плечо, обнимая широкую грудь, её до сих пор потряхивало. Максим нежно прижал её голову к себе, поглаживая мокрые волосы. — Ты полный идиот, — прошептала девушка. — Я люблю тебя, — он чувствовал, что силы с каждой секундой покидали девушку, потому выключил воду, быстро завернул Элину в полотенце, как ребёнка, и отнёс в спальню. Она уснула ещё по дороге, потому не дала Максиму ни единого шанса даже одеться. Он так же очень скоро провалился в забытие в её объятиях. Роv: Максим А дальше следовали две лучших недели в моей жизни. Настолько беззаботные, настолько тихие и счастливые, что пронеслись абсолютно незаметно. Но самое главное, что каждое утро я просыпался рядом с ней. Только прожив те четырнадцать дней с той самой драгоценной и единственной, я понял, насколько сильно нуждаюсь в ней. Не ощущать её рядом - ровно что не дышать. Уютный, спокойный запах ванили и каких-то печенек, смешанный с густым цветочным ароматом её немного волнистых волос, их прядки, которые я так любил заправлять за её ушко и наблюдать, как смущается, маленькие, мягкие, всегда прохладные, ладошки, которыми она так нежно и осторожно поглаживала мои скулы, когда целовала, всё её естество — ласковое, но в то же время такое соблазняющее и распаляющее, было для меня воздухом, наполнявшим и приятно покалывающим в лёгких. Просто она была той, в которую невозможно не влюбиться. Почему именно я? Заклятый эгоист, идиот, не видевший ничего и никого рядом с собой, причинивший всем вокруг, а в особенности ей, столько боли, казалось, что я просто неисправим, не заслуживаю такого счастья. Но эти мысли лишь сильнее разжигали во мне жадность до этой девушки, до её поцелуев и каждого прикосновения. Своей беззащитностью, нежностью и непосредственностью она безвозвратно растопила моё сердце, расплавила и растворила в себе мою наглухо охладевшую душу. Я нуждался в ней всю свою жизнь, в моём хрупком, но в то же время таком сильном ангеле-хранителе человеческих чувств, в той ласке, бесценной поддержке и заботе, которые могла подарить мне только она одна. И хотя бы за это спасение я готов был благодарить её на коленях до конца своей жизни. Она - та, которой готов приносить от любимой кружки зелёного чая по вечерам до всего себя, последнюю каплю своего сердца посвящать лишь ей одной. Она - та, с которой готов хоть целую вечность сидеть дома, смотреть фильмы, заказывать еду и там же, в постели есть её, дурачась и балуясь, как маленькие дети, а затем заняться чувственной любовью в крошках. Искренняя. До простоты наивная и открытая. Её катастрофически легко обмануть, обидеть, запугать, потому и хочется крепко обнимать, оберегая от всего злого, чтобы уже никогда не было больно и страшно. Чего стоит лишь выражение её светлых и губительно пленяющих своей красотой глаз, когда она всем телом тянется вверх, встаёт на носочки, чтобы поцеловать тебя, но роста совсем не хватает. Как она смешно фыркает, наигранно обижаясь на тебя, надувает губы и хмурит брови. В такие моменты долго думать не приходится - руки сами тянутся прижать её, маленькую, к себе и подарить столько поцелуев, сколько пожелает её душа. Я долго думал над значением слова «любовь». Что это? Привычка? Страсть? А может быть и то, и другое? Но ведь мы все знаем, во что превращается привычка, и, что страсть — понятие временное. Значит, ни то, ни другое. Но я знал, знал, что из себя представляет эта любовь. Объяснить её, как объясняются все законы физики, нельзя. Она невидима, неощутима, похожа на воздух. Вот и нужна она каждому человеку, как этот самый воздух. Думаю, что, когда отдал бы за человека жизнь без всякой задней мысли, это и значит, что по-настоящему любишь его. Но нет, она бы не позволила... Переживает. Замечает каждую мелочь, каждую малейшую перемену в моем настроении, сразу пытается выяснить всё и помочь. Обнимает, будто пытается защитить меня от кого-то... такая маленькая, хрупкая по природе своей и «защитить»... От этой мысли всегда становится как-то тепло и уютно на душе, все проблемы на самом деле растворяются, и тебе уже ничего не нужно, кроме этой смелой девочки рядом. Но общая мысль всё же терзала нас обоих, навязчиво врезаясь в голову и не давая покоя. С каждым днём становилось то ли спокойнее, то ли тревожнее. Но каждый усердно делал вид, что ничего не происходит, дабы не расстраивать друг друга. В один из дней мы проснулись и словно всё поняли. Мы оба чувствовали одно и то же — ту странную грусть и осознание скорого расставания. Но как? Я и пары часов не могу выдержать без неё, а тут... Слишком тяжёлым камнем всё это лежало на сердце. Элина весь день льнула ко мне, не отпускала от себя ни на шаг, постоянно обнимала и целовала, повторяя, как сильно любит. От этого становилось ещё хуже. Как я могу оставить её? Этого маленького ангелочка, который пугался каждого шороха, каждого стука и крика. Я больше не смогу защищать её от всего злого мира, теперь она ещё долго будет совсем одна, без поддержки рядом... Всё внутри ныло и болело, когда я смотрел на эту хрустальную девочку, сейчас прижавшуюся ко мне и еле сдерживающую слёзы. Я обнял её, как ребёнка, и тихо поцеловал в голову. Как вдруг раздался звонок в дверь. Роv: Автор Элина испуганно вздрогнула и со страхом уставилась на Максима. Он осторожно отстранил Элину от себя и направился в коридор. Девушка пошла за ним, обняв его руку и спрятавшись за его спиной. Максим открыл дверь, на пороге стояло двое полицейских. — Добрый день, майор Смирнов. Вы — Максим Красноносенко? — спросил один из них. — Да, — выдохнул Максим, опустив глаза. — Вы обвиняетесь в участии в незаконном бизнесе по торговле людьми в целях их эксплуатации. Всё сказанное вами может быть использовано против вас, — проговорил полицейский заранее подготовленную речь, развернул Максима и стал одевать на него наручники. — Я всё переписал на тебя, — прошептал парень, наклонившись и смотря в её мокрые глаза. — Что? Как на меня? В смысле? — Теперь это всё твоё. Знай, что я безумно люблю и буду любить тебя всегда, до последнего моего вздоха. И... не нужно ко мне приходить, будет только хуже, — Максим выпрямился, и вышел из дома под чутким надзором полицейского. Элина стояла на месте, не в силах пошевелиться. — Нет... Я прошу вас... Не забирайте его... — слёзы текли по её щекам, она вцепилась в руку второго мужчины в форме, надеясь на помощь хотя бы от него. — Всё в порядке, вы в безопасности. — Нет же! Я люблю его, как вы не можете понять этого! — рыдала Элина, пытаясь бежать к Максиму, но полицейский крепко держал её. — Максим! Нет! Максим! — визжала и истерила девушка, пока Максима сажали в машину. — Ну, поехали, чё стоим? — крикнул первый полицейский напарнику, и тот сразу отпустил Элину. Пользуясь моментом, она побежала к машине, всё ещё пытаясь докричаться до любимого. Но мужчины снова схватили её, вырваться уже не представлялось возможным. Она пыталась увидеть его сквозь окна, но слёзы, истерика и возможное нежелание не давали сделать этого. Как вдруг дикая боль пронзила живот, Элина закричала и тут же без чувств упала на землю, чем напугала всех, в особенности Максима. Он бросился из машины, но его так же держали, не давая даже открыть дверь. Девушка очнулась от резкого неприятного запаха аммиака, ударившего в нос. Она открыла глаза, сонно оглядывая белые стены кабинета. Её потянули за руку, от чего она приняла вертикальное положение, но всё ещё не понимала, что с ней. — Где я? — потирая глаза, спросила Элина. — Вы в больнице, — отвечал мужчина в белом халате, отходя к столу. — Как себя чувствуете? — Нормально, — воспоминания постепенно возвращались к ней, но не вызывали никаких эмоций. Пока врач сосредоточенно что-то писал, диктуя себе под нос, Элина полностью пришла в себя. — Элина Фазлетдинова, всё верно? — доктор поднял на неё голову, а девушка кивнула. — У меня результаты ваших анализов, которые мы брали у вас, пока вы были без сознания, — врач выждал напряжённую паузу, цокая ручкой. — Вы беременны. Повисла гробовая тишина. Немой шок застыл в Элининых глазах. Все произошедшие события никак не состыковывались в голове с беременностью. — Какая... Какая беременность..? Я же... Я... А какой срок? — нервно вырвалось из неё. — Небольшой совсем, две недели, — Элина изо всех сил пыталась восстановить в памяти события прошедших недель. — Максим... — прошептала она, смотря в одну точку, а рукой судорожно закрыла рот. — Так, так, так, — врач подошёл к ней, садясь рядом и поворачивая к себе, — вам противопоказано волноваться! То, что вы и ваш ребёнок живы и здоровы после таких переживаний, это уже чудо! Любой малейший стресс сейчас чреват последствиями вплоть до выкидыша, так что ни в коем случае не нервничайте. Хотя бы ради вашего же малыша. Хорошо? — Элина мало что слышала, но слова про потерю ребёнка вернули её на землю. Она глубоко вдохнула, вытерла слёзы и поднялась с кушетки, молча направляясь к двери. — Обязательно наблюдайтесь у врача. Ваше состояние не из лучших, — сказал ей вслед мужчина и сунул в руки выписку, но Элина не обратила на его слова никакого внимания, выйдя в коридор. К ней тут же подбежал уже знакомый молодой полицейский, хватая за плечи и осматривая с ног до головы. — Что с вами? — спросил он и странно провёл вдоль её рук. — Всё нормально, — бесчувственно ответила Элина, смотря в стену. — Как вы себя чувствуете? — парень недвусмысленно поднял её голову за подбородок, поглаживая щеку большим пальцем. Как вдруг Элине стало невыносимо отвратительно от прикосновения чужих мужских рук, она резко убрала его ладонь, еле сдерживая слёзы. — Отвезите меня домой, — чем-то даже обиженно пробубнила Элина, а парень молча направился к выходу. Сев в машину, они продолжали молчать. — А... Рому посадили? — вдруг робко начала она, с надеждой смотря на полицейского. — Какого Рому? — Ну... Тот, который с Максимом... — А, его... посадили, конечно. Не сразу сдал твоего Максима, — эти слова были сказаны с таким пренебрежением и насмешкой, что злость моментально загорелась в Элининых глазах. — С каких пор мы на «ты»? — сквозь зубы прошипела Элина, уставившись в одну точку и пытаясь сдерживать себя, но мужчина ничего не ответил. Они так же молча доехали до теперь уже её дома, Элина вышла из машины и направилась к двери. Дёрнув ручку, она поняла, что та закрыта. Девушка обернулась, а парень уже стоял практически вплотную, с неким намёком возвышаясь над ней и держа над её головой связку ключей. Она тут же выхватила их, кинув исподлобья презрительный взгляд. Открыв дверь, она вошла в дом и снова развернулась, полицейский стоял в дверном проёме. — До свидания, — настойчиво произнесла она, облокотившись о противоположную стену. — Так и будешь всю жизнь страдать по этому уголовнику? — парень, имя которого Элина так и не узнает, сложил руки на груди. — А может быть это не твоё дело? — Ты думаешь, если бы он любил тебя, бросил бы одну, благородный такой? — этот разговор стал напоминать девушке ещё, казалось, совсем недавний, от чего слёзы предательски выступили на глазах. — Заткнись! Ты ничего не знаешь! — Элина решительно направилась в его сторону, выталкивая за дверь. — Он же из себя Ромео только строит! — Пошёл вон! — не видя ничего сквозь слёзы, кричала Элина и продолжала толкать его. — Только жизнь зря потратишь! — Ради него потрачу! Убирайся! — девушка со всей силы вытолкнула его на улицу и захлопнула дверь. Роv: Элина Скатившись по стене на пол, я разрыдалась, осознавая, насколько беззащитна и беспомощна одна, без Максима. Как вдруг в животе что-то кольнуло. Не одна. Я попыталась резко успокоиться, вытирая слёзы. — Всё, всё, я не нервничаю, — больше даже самой себе сказала я, поглаживая себя по животу. Я ещё совсем не воспринимала всерьёз свою беременность, но уже любила эту горошинку внутри меня. Мысль о ребёнке сразу напоминала мне Максима, фактически, это было единственной памятью о нём. Я поднялась с пола и направилась в ванну, чтобы умыть лицо. И даже там всё пахло им. Невыносимо. Он слишком резко пропал из моей жизни, слишком болезненно. Я понимала, что пока эмоциональная пустота управляла мной, я ещё могла здраво переживать потерю Максима, но стоит мне прийти в себя, как начнётся тот самый ужас, в котором придётся думать обо всех, кроме себя. И я не ошиблась, это случилось на следующее утро. Ещё не открыв глаза, я молилась, чтобы это всё было обыкновенным ночным кошмаром. Я трепетно положила руку на постель рядом с собой, на секунду мой мозг даже нарисовал что-то, похожее на мужское плечо, но все фантазии тут же развеялись, когда моя ладонь опустилась на холодную простынь. Всё в груди болезненно свело, ком подступил к горлу. Я уже не представляла утро без его поцелуев, без тёплых рук, прижимающих к себе. От этого становилось ещё хуже. Тело пробил какой-то странный озноб, я свернулась клубочком на огромной, но пустой и уже совсем неуютной кровати и разрыдалась. Сказать, что я скучала, не сказать ничего. Примерно в таком же настроении прошла следующая неделя. Только с каждым днём, с каждым часом, с каждой минутой становилось всё хуже и хуже. Я буквально запихивала в себя еду, всё ещё помня о ребёнке. Но практически безостановочно плакала, напрочь забывая о нём. Доходило до того, что я просто брала вещи Максима и могла рыдать часами, обнимая их, вдыхая его запах. Естественно, ни о каком суде, на который меня осмелились пригласить, и речи идти не могло, очередной истерики мне там не хватало. Постоянные потери в жизни снова и снова пытались толкнуть меня в пропасть отчаяния и самых ужасных мыслей, я держалась... Но последняя просто добила меня. Максим был единственным родным человеком для меня, единственной опорой, смыслом всего моего существования. Как вдруг в один момент это смысл пропал, исчез, жизнь стала мучительно серой и бесполезной. Одиночество, почти физическая, доходившая до тошноты, тоска давили, распирали изнутри, чувство постоянной незащищённости не покидало меня ни на минуту в том огромном, печально пустующем доме. Мне снова и снова снились кошмары, не дававшие поспать и пары часов, постоянно то слышался его голос, зовущий меня, то мерещились в памяти нежные прикосновения его всегда тёплых, больших рук. Это всё просто убивало меня, с каждым прожитым моментом всё сильнее. Но больше всего меня волновало не своё состояние, а маленькая жизнь, которая до последнего держалась во мне. А ведь Максим даже и не знает о ней... Все мои инфантильные и наивные мечты о милом признании рушились на глазах. Беременность всё сильнее становилась тягостным приговором. Я понимала, что пока не буду счастлива сама, не смогу обещать этого и своему ребёнку. А разве могу я быть счастлива? Я долго вынашивала ту самую ужасную мысль у себя в голове. Но ведь я не могу распоряжаться чужой жизнью... С другой стороны, я желала этой жизни только счастья, которое от силы могла ему обеспечить. И я решила. Это решение далось мне максимально тяжело, совесть грызла изнутри, но я упорно игнорировала её. Сходив в ближайшую аптеку и купив злополучные таблетки, я пришла домой. Наливая воду в стакан, я тихо рыдала. Два абсолютно противоположных убеждения до сих пор боролись во мне, мучили. Взяв маленькую белую таблетку в руки, я долго смотрела на неё. Неужели этот кружочек может решить так много в моей жизни? Слёзы всё так же капали на пол, внизу живота что-то заныло, хотя это было скорее самовнушением. Я испорчу ребёнку жизнь. Сказав это самой себе, я поднесла таблетку ко рту... Как вдруг в коридоре раздался звонок телефона.