Ну, приехали, братец

      — Я устал и хочу спать, — парень перевернулся на другой бок и укрылся одеялом с головой, демонстрируя, что в такую рань он никуда не пойдёт. Но его настойчиво пихали в плечо. Не выдержав этой наглости, Саске всё же решил выказать недовольство, привстав: — ну что?       — Ты должен на это посмотреть, — только и ответил сокомандник. Странно, что на вечно бледном лице не висела кривая ухмылка, которая так бесила их подругу, Карин. Этот нюанс заставил брови сойтись на переносице и недовольно выдохнуть.       Будили его крайне редко и только по необходимости, а в остальное время обходили комнату с темной аурой внутри стороной. Ибо попасть под руку владельца шарингана не хотелось никому. Особенно сейчас. Даже Мадара и вовсе держался в стороне, что было на него не похоже. Постоянно где-то пропадал, увиливал от ответов и просто держал в четырёх стенах, что не рыпнешься. К сожалению, он и на своего любимца теперь, Саске, не обращал внимания. И потому тот был предоставлен в домике у моря самому себе.       И первым делом, что сделал Саске по прибытии… рухнул лицом вниз в объятия Морфея. И выбыл из реальности на два тяжёлых дня, которые тянулись со скоростью полу-дохлой улитки.       Сейчас Саске даже был несколько рад, что его растолкали и заставили подняться. В противном случае, ничегонеделание бы вконец сдвинуло и так уже поехавшую головушку. На теперь уже отчаянии и лености. Ведь человек без цели жизни — просто животное. А животным Саске быть не привык.       — Кого там чёрт принёс? — брюнет широко зевнул, прикрывая рот ладонью. Суйгецу деликатно сказал «Хокаге и четверть Конохи», отчего у Учиха глаза на лоб полезли, но в ответ лишь привычно хмыкнул. Не хватало ещё больше ошарашивать товарища своими внезапно прорезавшимися эмоциями.       И принялся сайгаком прыгать по комнате, наспех надевая штаны. Нет, в его голове явно что-то подкорректировали. Ибо, ну не мог он раньше так показывать эмоции. Даже его команда заметила перемены.       Около входа в дом, который был опутан полу-прозрачным барьером столпилась не хилая делегация. В числе которой он заметил до рези в глазах знакомую блондинистую макушку.       — Теме! Наконец-то ты очухался, — и бросился на Учиху, словно хотел задушить в объятиях. — Пошли домой.       — Да, — нехотя буркнул Саске, выпутываясь. Сакура за спиной Узумаки смущённо хлопала ресницами. Правда, спесь быстро сбилась, едва за её спиной выросла Хокаге. Весьма и весьма серьёзная женщина, способная мгновенно уничтожить любого, кто попадётся ей на пути. В данном случае — Саске. Но достоинство терять Саске не умел.       — Итак, Саске Учиха. Птица ты высокого полёта, но глупая-я, — костяшки кулаков женщины опасно хрустнули, и названный перевёл настороженный взгляд исподлобья в глаза Сенджу. Ждал подвоха. — Учти, если мне что-то не понравится в твоём поведении — я лично выпотрошу тебя и развешу на коноховский флаг. И тебе всё равно придётся отсидеть время в тюрьме, до выяснения обстоятельств.       Как бы ни хотел Учиха прогибаться под кого-то, но вот, лишившись стимула, он стал лишь ведомым. Даже если бы этот несчастный Тоби появился, то явно не смог бы удержать того на поводке. Саске действительно птица гордая. Увидел перспективу — пошёл по следу. В данном случае, заручиться поддержкой Хокаге не было лишено смысла. Более того, Саске тогда бы стал под некоторую независимость от других стран. Ведь теперь уже штатного коноховца, а не прежнего беглеца, на птичьих основаниях не поймаешь.       — Как скажете, хокаге-сама, — процедил Учиха сквозь плотно сжатые зубы. А всё потому, что одно блондиничтое чудо никак не могло нарадоваться и тёрлось о его плечо подбородком. В итоге, своя скрипнувшая челюсть и полёт на пять метров Узумаки отрезвили.       По дороге же Наруто привычно не затыкался, всё рассказывая и рассказывая, какие новости в Конохе. И всё было бы хорошо, если бы не чакроподавляющие кандалы на руках у команды Хеби. Ну, конечно, никто не желал доверять нукенинам. Пока, по крайней мере, Ибики им не промоет мозги из серии: «бросать деревню — плохо!» Тень всё не покидала лицо брюнета, и вопли Наруто проходили вполуха. А правильно ли он сделал, когда согласился вернуться?       «Возвращайся в Коноху, мы будем тебе рады, говорили они. Нет, Цунаде не станет тебя убивать, говорили они.» Вот только фингал под глазом всё наливался, делая лицо Учихи ещё более мрачным с каждой минутой. Из гордости, он не позволил Сакуре к себе прикоснуться. Пусть будет напоминанием его отсутствия инстинкта самосохранения…       До Конохи делегация дошла в молчании. У ворот Саске попытались перехватить корневики, хотящие по приказу сразу отвести «гостей» на допросную к Данзо, но получили выговор от Сенджу. Отчего тут же разбежались. Цунаде знала, что советнику это не понравится, но, к сожалению ли, ей на его мнение было плевать с высокой колокольни. Она хокаге или кто?!       — Отвести их в камеры.       На этом мирская жизнь Саске начала устаканиваться. Сначала прутья камеры, из которой его выводили несколько раз на дню, уже приелись к глазам. Кандалы всё снимать не решались, а подавали еду Учихе чуть ли не бегом. Боялись. Шиноби, называется. Саске усмехнулся краешком губ, с ленивым интересом наблюдая за одним из таких парней. Тот обливался потом, трясся, как осенний лист. Саске решил не говорить, что в таком состоянии ему даже шевелиться лень, не то, что бить кого-то. Ведь дома драться не хочется.       Сутки он не спал. Просто не мог уснуть. Виновата ли жёсткая лавка или постоянное ворчание Суйгецу за стенкой — он не знал. Но одно знал точно — всё, что хотели добыть из его головы, уже вынули и несколько раз препарировали, разглядывая под микроскопом. Даже недавняя битва с Итачи.       Смерть брата принесла облегчение и пустоту. Разбираться в том, почему Итачи щёлкнул его в последний раз по лбу и улыбнулся, Саске не хотел, но мысли, все как одна, возвращались к этому. Мог ли тут быть скрытый подвох? Возможно.       Измученный бессонницей и допросами, Саске наконец-то привели на ковёр к Данзо. Старик взирал на него, словно на жалкое насекомое, не стоящее его внимания. Но было в его взгляде что-то… мерзкое. Некое мрачное довольство, от которого Саске всего перекосило. Тут одно из двух: либо он рад видеть Учиху на коленях, либо это связано со смертью Итачи. Последнее предположение заставило заскрипеть зубами.       — Саске Учиха, — начал Шимура, опираясь на свою трость. — Недавно ты убил своего брата, гениального Учиха и одного из опасных нукенинов. Ты несколько облегчил нам работу. Но это не умаляет твоего поведения. Ты предал деревню. Ты такой же преступник. Ты заслужил быть казнённым.       — Это не в вашей компетенции, — фыркнул Саске негромко. Жаль, что из-за кандалов он не мог запугать всех своей аурой. Он привык, что все его в конечном итоге уважали. А тех, кто так или иначе поставил его на колени, Саске… в лучшем случае, отправлял несколько раз в нокаут. Для профилактики. Но, как быть здесь?       Позвоночник прогнулся и глаза закатились от прострелившей боли, но рот не проронил и звука. Это один из корневиков сложил печать.       — О нет, хе-хе. Здесь как раз решаю я, с кем и как поступать. И пока ты находишься здесь, то никто тебе не поможет. Я бы с удовольствием тебя убил. — Саске поднял взгляд исподлобья и закусил губу, чтобы не застонать в голос. Тело задрожало от нового приступа, выступила испарина. — Так же, как и твоего братца-предателя. Он заслуживал ещё более жестокую смерть, нежели от руки сопливого брата.       — Не смей говорить так об Итачи! — слова сорвались с языка неосознанно, а злой взгляд прожигал старика насквозь. Отчего-то стало неприятно с чужих губ слышать о брате. — Ты ничего не знаешь о нём.       — О, а ты видно знаешь? — поинтересовался Данзо, склонившись над ним. — В Итачи не было и капли моральных принципов, и он с лёгкой руки убил весь свой клан и стал наёмником. Лишь тебя оставил в живых, посчитав тебя наислабейшим существом на планете. Он и в грош не ставил тебя. Он — преступник, в чьих жилах текла ублюдочная кровь Учиха, как и всех основателей, Мадары Учиха и… тебя, маленький ты выродок.       Чистой воды провокация. На мгновение Саске удивился этому, но сдерживаться было не в его характере. Неожиданно с лёгкостью вскочив, парень мгновенно оказался за спиной советника и собрался свернуть тому шею, как он уклонился и точным ударом в поддых отправил Учиху в стену, сделав в ней объёмную брешь. Саске, морщась, поднялся с колен и уже подобрал кандалы дабы показать этим хамам, что он много чего стоит, как в глазах неожиданно потемнело. Саске словно изнутри себя наблюдал, как его подхватили под белы рученьки, ибо ноги не держали совершенно, и поволокли на выход.       Едва голова соприкоснулась с холодным деревом лавки, разум мгновенно погрузился во тьму. Ибо удар с углом был не слабым.

***

      Проснулся он не сразу. Сначала сладко потянулся, протёр кулачками сонные глаза. Неожиданно осознал, что причмокивает губами как-то уж больно интенсивно. Почувствовал давление со всех сторон, словно бы его кто-то держал на руках, поправляя одеяло. Но кто бы смог поднять такую тушу и ещё поправлять одеяло?! Ещё раз причмокнув и раскрыв рот, нечто выскользнуло с губ, на что Саске тут же распахнул глаза. Увидел перед собой объёмную грудь с торчащим соском, над собой умилённое лицо… матери и заорал… писклявым голосом, что ещё больше испугало и неожиданно заставило заплакать.       — Ну, что ты, мой хороший, — начала убаюкивать Микото, удивлённая такой реакции сына. В его малюсеньких глазах она уловила плохо скрываемый шок, а он всё рыдал, не желая успокаиваться.       — Видимо, твоё лицо его испугало, — усмехнулся кто-то над ухом и выглянул из-за женского плеча, нависая и отбрасывая грозную тень. Саске неожиданно заткнулся, медленно открыл глаза. — Какой хорошенький. Утютю.       Смотря на приближающиеся два пальца, Саске уже было хотел снова заорать, но его спасли. Мама — а это была именно она — поправила одежду и отодвинулась от мужа, закатывая глаза. Фугаку скрестил руки на груди и хмыкнул.       — Когда вас выписывают? — спросил он, рассматривая младенца. Саске же в ответ сверлил его настороженным взглядом — не выкинет ли снова что-либо? — Жду-не дождусь уже, когда смогу его понянчить.       Упаси боже! подумал Саске и растерянно огляделся. Больничная палата в белых тонах, отчего в глазах зарябило. И двое силуэтов в чёрных одеждах стали настоящим спасением для хрупких глазок. Саске выдохнул — на деле хлюпнул губами и завозился в пелёнках. Микото прижала свой сокровенный свёрток к груди и поцеловала в маленький лобик. Саске сощурил один глаз от теплоты и неожиданно заметил ожерелье. То самое, с тремя кольцами, что постоянно носил Итачи! И завис так секунд на тридцать, нащупав одно колечко сморщенной маленькой ручкой и теребя перед глазами. Значит ли это, что Итачи сейчас лет пяти и находится где-то в деревне? Отсутствие бровей не мешало хмуриться.       — Ему понравилось твоё ожерелье, — мягко улыбнулась Микото. — Он — самое милое, что я когда-либо видела в своей жизни. Фугаку, спасибо. Ты сделал меня вдвойне счастливой.       Вдвойне? Он имеет в виду нас с Итачи? Или только меня с отцом? Но как же тогда брат, она что, его не любила? пока Саске рьяно складывал пазл в своей крошечкой черепушке, взрослые продолжили:       — Это тебе спасибо. Ты подарила мне наследника, и, я уверен, что он станет гордостью нашей семьи. — Затем прижался сухими губами к макушке жены.       А Саске невольно смутился. Неужели отец и вправду так думал при его рождении? Если так, то Саске многое упустил из своей жизни. Ведь в последствии эти слова не были ничем закреплены. Что же изменилось?       — Да, он ведь твой сын. — согласилась Микото. В следующие мгновения в душе Саске что-то с треском надломилось и рухнуло, заставив испытать целый калейдоскоп эмоций. — Ты станешь умным и сильным, Итачи.       Чтооооо?!       Это чья-то злая шутка?       Удивление, шок, непонимание, злость, отчаяние, слёзы. Теперь плакал Саске уже от безысходности.       Отец же, скупо улыбнувшись, кивнул и удалился из палаты.