Шпионская тактика

Октябрь, 1989 Майами, Флорида

— Вижу цель. — Откуда ты можешь знать, что это «цель»? — язвительно отозвалась Наташа. Она была где-то в двадцати километрах от него, но даже по тону было ясно, что её губы растянулись в слишком уж самодовольной улыбке. — Там, должно быть, человек двадцать, не меньше. — Все агенты Гидры цель, — раздраженно ответил Джеймс Барнс. — Капитан, жду команды. Команды, поступающие из «Штаба», доходили до него с небольшим опозданием. Их главный ученый, ответственный за всю аппаратуру и оружие, связывал это с движением спутников над Флоридой, с погодными условиями, а ещё иногда рассказывал сказки о магнитном поле и большой активности земного ядра, не желая признавать собственную оплошность. Барнс считал, что вина за плохую связь всецело лежит на капитане Роджерсе, по настоянию которого они пошли на миссию с оборудованием, не прошедшем все этапы тестирования, а вот Старка ни в чем не винил. Так что «Штаб» молчал. Романофф тоже молчала. Джеймс следил за кучкой агентов с крыши отеля с высоты восьмого этажа. Они сидели за столиком уличного кафе и распивали бутылку виски. Виски, конечно, был подделкой, и он ещё раз убедился, что Гидра вновь направила на дело своих самых бестолковых агентов, которые совершенно не умеют работать под прикрытием. Их выследил бы даже новичок, и тому не пришлось бы использовать те методы, которыми всех будущих агентов обучают в Академии. Через две минуты послышался шорох, ещё через пару секунд, наконец, до него донесся голос капитана. — Отставить, — холодно приказал Роджерс. — Твоя цель — Питер Паркер. Игнорируй агентов. — Но тут нет никакого Питера Паркера. — Ищи. Если Гидра там, значит и Паркер тоже. Конец связи. Закатив глаза, Барнс вздохнул. Роджерс порой та ещё задница и любит упускать отличные шансы проредить ряды Гидры, чтобы не поднимать лишнего шума. Джеймс считал это глупостью, но никогда не нарушал приказов капитана. Всё-таки, несмотря на теплые отношения, сложившиеся в их небольшой команде, Роджерс оставался его главнокомандующим и по уставу, который давным-давно вдолбили ему в голову, он не имел права ослушаться. Несомненно, он мог иметь своё мнение, но любое мнение, касающееся работы, предпочитал оставлять при себе. Он быстро разобрал винтовку и убрал все детали в чехол, попрощавшись с «любимой подружкой». Сел, прислонившись к вентиляционной трубе и положив ноги на сумку, и вскинул взгляд к небу. Когда-то давно он слышал, что во Флориде красивые закаты: темно-лиловое небо плавно сменяется нежным сиреневым, который перетекает в розовый и оранжевый, превращаясь в чудесный персиковый у самого края горизонта. И всё это великолепие можно смело помножить на два, если наблюдать за красками природы на пляже. Парадокс был в том, что Джеймс Барнс из тех, кто не любит пляжи, жару и вечно палящее солнце, предпочитая горячим пескам Флориды снежные покровы Аляски. Но в этот раз у него просто не было выбора: он следовал за Гидрой от самой Монтаны, через Вайоминг, Колорадо, Канзас, Миссури, Теннесси и Джорджию, чтобы поймать «цель». Цель звали Питер Паркер — юное дарование, которое примерно три месяца назад сбежало из Гидры, и с тех пор за ним не гоняется разве что ленивый. На своем пути Джеймс встречал не только агентов Гидры, которые, по-видимому, намеревались вернуть парнишку домой (и одному Богу известно, почему они так держались именно за него), но и столкнулся с «А.И.М.» («Авангардные Идеи Механики» — многообещающее название для кучки террористов) и «Рукой» (зачем японцам понадобился американский парень тоже было не ясно, но Джеймс знал, что это не его ума дело). Питер Паркер привел его сюда, в Майами, за ним же пришла и «Гидра», так что Джеймс очень надеялся, что в этот раз цель и правда оправдает средства, и Питер Паркер будет стоить его мучений. Потому что, придя сюда за ним (он ведь мог сплавить пацана Наташе, которая курирует южные штаты, но что он за агент, который бросает миссию на полпути?), он нарушил немало своих жизненных принципов. Когда-то, поступая на службу в «Штаб», он думал, что будет простым рядовым агентом, который прикрывает больших политиков на официальных мероприятиях. Им неплохо платят, дают почти сорок дней отпуска в любое время года и у них всегда есть перерыв на обед, о котором, кстати, Джеймс мечтал уже почти два часа. Но он стал агентом специального назначения, который всегда работает тихо и в одиночку, не ходит на корпоративы и без запинки убьет по приказу. За любовь к плохой погоде его давно прозвали Зимним Солдатом, что было странно и раздражало. Никто ведь не называл Наташу Летней Девочкой или Горячей Шпионкой. Хотя, насчет второго он был не уверен. К семи часам попивающие фальшивый виски агенты Гидры разошлись, и в кафе никого не осталось. Джеймс решил, что это вполне подходящее время, чтобы заселиться в отель. Если Гидра здесь задержалась, значит и ему следует получше осмотреться. С грустью взглянув на свою походную сумку совсем неприглядного вида, он покачал головой. Сначала он вытащил из нее все вещи (пару футболок, штаны, спортивки, рубашку, носки и исподнее, аккуратно упакованное в вакуумный пакет) и спрятал винтовку в потайном кармане-дне. Позже — переоделся (рукава рубашки оказались немного коротковаты) и уложил рабочую форму на дно сумки, сверху закидав оставшуюся одежду. Вряд ли много туристов приезжают в Майами с таким набором. Майами — курорт, который обожают все северные богачи. Несмотря на позднюю осень, здесь всё ещё светит солнце, температура воды располагает к купанию, а индустрия развлечений манит потенциальных посетителей красивыми лозунгами, обещающими море удовольствия и незабываемые ощущения. Джеймс поправил воротник и с улыбкой взглянул на свое отражение в стальной трубе. Искореженный металл искажал действительность, но за время работы агентом он привык, что приводить себя в порядок всегда приходится в необычных местах, и этот незаменимый опыт здорово помогал по службе. Ощутимо не хватало галстука, чтобы выглядеть приличным человеком. Удовлетворенный своим внешним видом, Джеймс открыл спрятанный от чужих глаз карман сумки и достал оттуда пакет с фальшивыми паспортами, вместе с которым выпал запасной пистолет. Оружие он спрятал и только после принялся перебирать документы. Он посчитал, что прикидываться иностранным туристом не следует — это дело не стоит того, чтобы несколько дней ломать язык очередным акцентом. Так что ему предстояло выбрать себе одну из трех личностей. Первым он взял в руки паспорт на имя Ричарда Скотта. В его представлении Ричард Скотт — писатель-драматург, который до сих пор не выпустил ни одной книги, потому что считал, что мир — жестокий, грязный и, что самое главное, безвкусный — не достоин его прекрасных произведений. В паспорт была вклеена черно-белая фотография трехлетней давности, в те дни Джеймс еще носил длинные волосы (кажется, в то время так делали все). Вспомнив былые времена, он вздохнул и потянулся за вторым паспортом. На этот раз с черно-белой фотографии на него смотрело грустное лицо Метью Хорна — владельца завода по производству пластиковых бутылок. Метью был родом из Нью-Джерси и с детства лелеял мечту о собственном деле. Бизнес он, конечно, открыл, но справлялся с ним из рук вон плохо. Всем руководила его жена Кимберли, но время от времени она отправляла его в командировки с целью привлечь новых клиентов. И пока его не было, спала с его секретаршей. Третий паспорт принадлежал некоему молодому человеку по имени Джейсон Джон Барнетт. Совершенно чистый, без отметок, его как будто бы никогда не брали в руки. У Джейсона Джона Барнетта биографией служил чистый лист. Джеймс мог начать с чего угодно, придумать новую историю и начать заново жизнь человека, который никогда не существовал. К сожалению, на это у него совершенно не было времени. Он остановился на Метью Хорне — бедолаге-неудачнике, который всегда может излить душу бармену, а в обмен получить нужную ему информацию. Отсюда и скудный набор одежды, старая потрепанная сумка, собранная наспех, и усталый вид, как будто он провел не меньше двенадцати часов в дороге. Два остальных паспорта он небрежно сунул обратно в карман сумки. В голове гудели слова Фьюри, который засел в одном из секретных штабов «Щ.И.Т.» (скорее всего, Фьюри вернулся в «Холодильник», уж очень он любил болтать с преступниками- психопатами). «Без Паркера не возвращайтесь, агент», — холодно сказал он, прежде чем покинуть темный, подземный ангар. Барнс тогда неспешно окинул взглядом «Зефир один», дожидаясь хоть какой-нибудь поправки от Фьюри. Но ни «любой ценой доставить на базу» или «неважно живым или мертвым» он так и не услышал. А шлындающий туда-сюда Старк быстро загнал его на самолет. С воспоминаниями о том дне, о рассказе о юном гении, которого, похоже, Старк намеревался заманить себе в помощники, Джеймс спустился по пожарной лестнице, спрыгнул на грузовик, который вывез его с территории отеля. С грузовика он слез на первом же светофоре.

***

Неоновая вывеска отеля «Casablanca» выглядела потрепанной. Вторая «A» перегорела, но, кажется, владелец искренне считал изюминкой такой обыденный дефект. Джеймс остановился на выложенной бетонными плитками дорожке и взглянул на крыльцо. Двое мужчин ремонтировали ливневку на подпертой четырьмя белыми колоннами крыше. Слева от них стоял совсем молодой мальчик в красном жилете и черных брюках. Именно он первым заметил новоприбывшего посетителя и с лучезарной улыбкой подошел к Джеймсу. — Мы рады приветствовать вас в нашем отеле, сэр, — залепетал парень, склонив голову перед гостем, и с торжественным видом продолжил свою приветственную, заученную наизусть речь. Джеймс его не слушал, оглядывался по сторонам, просматривал периметр отеля в поисках агентов, которые ещё недавно пили виски, но ни один из них не появился перед главным входом. Поэтому, когда парень в форме наконец замолчал, Джеймс кивнул, делая очень увлеченный вид, и попросил проводить его на ресепшен. — Вы, должно быть, устали с дороги, — учтиво подметил тот, разглядывая висевшую на плече сумку. Джеймс сильнее прижал её к себе, чтобы портье не пытался выхватить багаж из рук. — У нас не так много гостей в этом сезоне, так что вы сможете выбрать практически любой номер. Единственное исключение — седьмой этаж. К сожалению, на данный момент он не обслуживается из-за дефектов в электропроводке, но мы работаем над этим. И если вас спросят, я и словом об этом не обмолвился. — Это замечание здорово сэкономит моё время, — терпеливо улыбнулся Джеймс. Портье повел его через другой вход, сославшись, что на данный момент проход через главный вход небезопасен, но обнадежил, сказав, что к завтрашнему утру это безобразие закончится. Он замолк, как только они пересекли порог запасного входа, который, в свою очередь, выглядел достаточно неприглядным, и всё то время, которое они потратили на путь до стойки администрации, смотрел строго вперед. Джеймс потратил это время с пользой. Запасный выход в будущем может ему понадобиться, так что он старался запомнить каждую деталь, встречающуюся ему на пути; длинный коридор был заставлен горшками с большими цветами: папоротники, пальмы (преимущественно, ховея и рапис), крупные лианы, гибискус и комнатный клен. Стены были пусты, местами виднелась свежая краска, которая была на тон темнее, чем её предшественница. Гладкий коричневый паркет так же показался Барнсу новым, но, возможно, этой частью здания просто редко пользовались, и теперь блеск скрывался под тонким слоем пыли и песка, что сыпался с подошв постояльцев. Стойка администрации выглядела типично для таких гостиниц. Мимо сновали люди в форме и развозили багаж; несколько человек толпились около менеджера и жаловались на шумы, доносившиеся с седьмого этажа. Портье, что показывал дорогу, быстро юркнул между расставленными в стороны острыми локтями и пробрался к стойке. Через минуту недовольные постояльцы разошлись, и Джеймс наконец смог пройти к стойке. Портье нигде не было видно. Похоже, в чаевых он не нуждался. Вечерний менеджер выдал ключ милой девушке, что стояла перед Джеймсом. Пышная юбка, приталенный бежевый жакет, милые туфли с бантиками на маленьком каблучке и невероятно стройные ноги для девушки с таким размером обуви. — Спасибо, — девушка осторожно взяла ключ и отошла к багажу. — Простите, мисс Питц, — менеджер, лысый мужчина за сорок, с сочувствием взглянул на девушку. Джеймс наблюдал с интересом. — Но портье занят, вам придется подождать свой багаж. — Не переживайте, мистер Райс, — девушка улыбнулась и бегло оглядела стоявшего в очереди Джеймса. — Я справлюсь сама. — Нет, что вы, — воскликнул мистер Райс, и судя по его выражению лица, эти слова звучали для него, как оскорбление. — Так не положено. Я не могу позволить столь юной леди носить тяжелые чемоданы. Да ещё и на третий этаж, даже подумать страшно. Подождите одну минуту, мисс, мы заселим молодого человека, и я помогу вам донести ваши вещи. На словах мистера Райса о молодом человеке, мисс Питц полностью развернулась, чтобы, вероятно, взглянуть из-за кого ей придется торчать в холле лишние десять минут. Джеймс виновато улыбнулся, столкнувшись с ней взглядом. Но зато, наконец, смог разглядеть обладательницу стройных ног. Большие, оленьи глаза, чуть вздернутый нос, светло-розовые губы — всё казалось таким мягким и воздушным, а пышная юбка и нежно-розовый шелковый шарф (такие аксессуары были в моде) только добавляли её образу нежности. Но во взгляде Джеймс разглядел что-то совершенно другое: силу, внутренний стержень и решимость; признаться, это ввело его в ступор. Он стоял, не в силах пошевелиться, и думал о том, что нужно что-то сделать. Редко случалось так, что люди нравились ему с первого взгляда (и неважно, женщины или мужчины), поэтому тот факт, что мисс Питц казалась ему настолько же очаровательной, насколько сексуальной, мешал адекватно мыслить. — Не беспокойтесь, мистер Райс, — вежливо сказал Джеймс, — я могу помочь мисс Питц с вещами, если она не против. В этот момент Джеймс выглядел очаровательно. Во всяком случае, он очень на это надеялся. И прежде, чем мисс Питц согласилась на его предложение, он подумал, что этот момент просто идеален для того, чтобы начать писать новую главу жизни Метью Хорна. — Дже... — он стал представляться, но замолчал на полуслове, поняв свою ошибку. Сделав вид, что ищет в сумке паспорт, Барнс осторожно пропихнул пальцы в боковой карман. — Джейсон Барнетт к вашим услугам. Менеджер отеля не стал препятствовать желанию Джеймса помочь девушке. Только записал его имя и попросил не задерживаться, потому что ему еще предстояло выбрать номер и получить ключ. Что-то невнятно пробормотав, Барнс подхватил два небольших чемодана. — Мистер Барнетт, — тихо отозвалась мисс Питц, едва поспевая за ним. — Быть может, я возьму вашу сумку? — Для вас просто Джей, — ответил Джеймс, остановившись возле лестницы. — Какой у вас этаж, мисс Питц? — Третий, — спокойно сказала та, прищурившись. — Джей — это сокращенно от Джейсона, — пояснил Барнс, чтобы не молчать. — Моя мачеха ненавидела это сокращение. — Мы можем воспользоваться лифтом, — мисс Питц смерила его взглядом. — Вы, несомненно, правы, — Джеймс улыбнулся. Мисс Питц нажала кнопку вызова лифта. — Это ваш первый визит в Майами? — Первый, — мисс Питц кивнула, кончики губ поднялись в улыбке. — Я не умею плавать, поэтому обычно сторонюсь таких городов, как Майами. — И что же заставило вас изменить своё мнение? — Чудесная выставка ритуальных масок, — со смешком ответила мисс Питц. Джеймс поднял брови в недоумении. — Я участвую. В моей семье два столетия хранилась великолепная маска. Не хочу обременять себя такой ценностью и надеюсь, что смогу продать её. А вы часто бываете в Майами? — Нет, я тут проездом. Есть кое-какие дела в городе. — Значит, вы приехали во Флориду по работе? — Можно и так сказать, — не соврал Джеймс. — Ну, было бы неплохо немного повеселиться. — Не могу с вами не согласиться. Прибывший лифт мелодично звякнул, открылись двери. Джеймс пропустил мисс Питц вперед, а сам зашел следом и кинул взгляд на циферблат с номерами этажей. Мисс Питц нажала на кнопку с цифрой «три» и двери закрылись. Лифт поехал. — Если захотите весело провести время, — не унимался Джеймс. Он поглядывал на мисс Питц, с улыбкой наблюдал за тем, как она убирает за ухо выпавший из-под белой шляпки волнистый локон, — я всегда готов составить вам компанию. — И что же вы можете предложить? — с интересом спросила мисс Питц. Её голос звучал так, как будто она бросает вызов. И Джеймс воспринял это, как «Ты серьезно думаешь, что способен устроить что-нибудь веселое?» — Для начала, неплохо бы здесь осмотреться, как думаете? Закаты в Майами восхитительны, — Джеймс пожал плечами, нарочно кинув взгляд на электронной табло, показывающее этаж. Через несколько секунд лифт остановился. Мисс Питц, цокая маленькими каблучками, вышла первой. Джеймс смотрел ей вслед несколько секунд. Изучал походку, наблюдал за тем, как причудливо движется воздушная юбка. Из-под белой шляпы на спину спадали волнистые локоны приятного золотисто-каштанового цвета. И в этот самый момент, он ни о чем не думал — в голове было пусто, а сердце почему-то отчаянно стучало, как чертова пожарная сигнализация. Это, как минимум, непрофессионально с его точки зрения, и даже работа под прикрытием — не оправдание. Несмотря на чужое имя, он все еще оставался специальным агентом. У него всё ещё есть цель (точнее, не завершенное задание), Гидра по-прежнему наступает ему на пятки, а он — мишень, которую вражеские агенты не знают в лицо. Среди этой суматохи ему надо найти Питера Паркера, и чем скорее, тем лучше. Но пока что всё его внимание было приковано к прямой спине милой девушки с невероятно большим для такой комплекции размером ноги, а Гидра, картели и другие террористы остались где-то за стенами отеля «Casablanca». — Джей? — окликнула его мисс Питц. И Джеймс только тогда вышел из ступора. — Вы застряли? — Нет, что вы, — покрепче схватив чемоданы, Джеймс выбежал из лифта. Двери почти сразу же закрылись. — Просто пытаюсь представить, как из этого отеля провести вас на пляж. — У входа есть указатель, — улыбнулась мисс Питц, остановившись возле зеленой двери с номером «314». — Тогда вы мне его покажете, мисс П… — Пенелопа, — мисс Питц не дала ему договорить. — Можете звать меня по имени. А то как-то неудобно. Джеймс кивнул, широко улыбнувшись. — Встретимся в фойе через час? — спросил он, пока Пенелопа возилась с ключами. — Может быть, в другой раз, — ответила она. Замок поддался, и легким движением руки Пенелопа открыла дверь. — Спасибо за помощь, дальше я справлюсь сама. Джеймс настаивать не стал. В конце концов, мисс Питц, то есть Пенелопа (как ему нравится это имя) устала с дороги. А может, у неё маленький мочевой пузырь и ей элементарно хочется писать. С этой мыслью он подошел к лифту и нажал кнопку, пообещав себе, что в жизни не будет думать об этом.

***

Весь вечер Джеймс просидел в номере. Первым делом, оказавшись в этой небольшой комнате с серыми стенами, он проверил все, что только можно, на наличие жучков или других элементов прослушки: зеркала, телефон, радиоприемник, вскрыл даже часы (которые, судя по всему, безумно дорого стоили когда-то), но ничего не нашел. Только убедившись, что все чисто (кажется, он раз двадцать прошелся по номеру и прилегающей к нему ванной комнате с изобретенным Старком устройством, которое не издало ни звука), он наконец залез в душ. Годы работы специальным агентом сделали своё дело — Барнс вполне мог неделями жить без всяких удобств, но, несмотря на это, всегда принимал душ, когда только появлялась такая возможность. Во-первых, это здорово расслабляло. Вода смывала не только грязь, но и напряжение, усталость и рутину последних дней, которая для его жизни совсем не свойственна. Во-вторых, эти семь минут под струями горячей (зачастую просто тёплой) воды помогали выкинуть из головы всё лишнее и настраивали на нужный лад. После хорошего душа мысли всегда были чисты, легче думалось и кроссворды решались на раз-два. В-третьих, водные процедуры он любил с детства, и этот ритуал позволял ненадолго вспомнить те времена, когда самой большой проблемой было яблоко, которое нужно было разделить на троих. В этом отеле с температурой воды проблем не было, поэтому Джеймс с удовольствием намыливался под тремя струями воды. Пена приятно пахла, ромашкой, кажется, и он, наконец, мог проанализировать всё, что сегодня произошло. День был долгий, он не спал уже двадцать семь часов, а Гидра и их непрофессиональные агенты никак не выходили из головы. Интересно, почему за важной (со слов Старка и Фьюри) целью отправили такой сброд? Это давно не давало ему покоя, но обсудить было не с кем. Наташа не поняла бы, с чего Джеймса заботят такие мелочи, Бартон вообще не выходит с ним на связь, а каждый раз, когда он разговаривает со Стивом, где-то на фоне слышится голос Старка, и в такие моменты он чувствует себя смущенным, потому что создаётся ощущение, что он прервал их в очень неподходящий момент (хотя они оба утверждали, что между ними ничего нет). Так что все догадки он держал в себе и время от времени в течение этих трех долгих месяцев обдумывал их, пока принимал душ. Через шесть минут, к большому сожалению Барнса, закончилась горячая вода, и мысленные размышления, сопровождающиеся приятным журчанием воды, пришлось прервать. Отодвинув шторку, он дотянулся до полотенца, что висело на маленьком крючке возле раковины, вытер сначала правую ступню и ступил на мягкий розовый коврик, лежавший перед ванной. Затем проделал то же самое с левой ногой. Обтер плечи, промокнул волосы, убрав лишнюю воду, а после навязал полотенце на бедра, сунул ноги в белые тапочки и вернулся в номер. На большой кровати лежала черная сумка. Первым делом Джеймс вытащил из неё всю одежду и убрал её в шкаф, засунул в потайной карман (в тот, где хранил винтовку) ненужные паспорта. Там же нашел револьвер и кинул его на кровать — такую штуку лучше носить с собой, учитывая, сколько агентов Гидры живут в этом отеле. Он уже спрятал сумку с винтовкой в ящик под кроватью, когда в дверь кто-то постучал. Сунув пистолет в ящик прикроватной тумбочки, Джеймс поспешил открыть дверь и тут же пожалел, что не удосужился поинтересоваться, кто там. Перед ним стояла мисс Пенелопа Питц во всей красе. На ней была всё та же воздушная юбка, белый жакет, из-за которого её плечи казались ненатурально узкими, и зефирно-розовый шарф. Волнистые локоны больше не прятались под белой шляпой и красиво обрамляли лицо, аккуратно и точно подчеркивая подбородок. Джеймс же стоял почти голый. Чертовски неловко. — Оу, — воскликнула Пенелопа и прикрыла глаза рукой. — Простите, Джей. Не знала, что вы заняты. — Это вы меня простите, — стал извиняться Барнс. Как настоящий джентльмен он спрятался за дверью, чтобы не смущать молодую особу. — Мне не хватило горячей воды. Я надеялся попасть в следующий поток и… Вот. Вы что-то хотели? — Мистер Райс любезно подсказал мне, где вас можно найти, — на её губах появилась скромная улыбка. — А ещё рассказал, что мы можем успеть на поздний ужин, если поторопимся. — Поздний ужин? — переспросил Джеймс. — Никогда о таком не слышал. — Я тоже, но подумала, вдруг вы решите составить мне компанию. Джеймс снова уставился на неё. Он уже не помнил, когда терял дар речи при встрече совершенно незнакомого человека. Было в ней что-то особенное: не то её кудрявые волосы, в этот раз неприкрытые шляпой, не то длинные ресницы, обрамляющие карие глаза. А может, просто особый шарм, о котором слагали песни, и который теперь тревожил его душу и сбивал с мыслей. Наташа сказала бы, что он влюбился. Но то глупость — всем, кто хорошо знал Джеймса Барнса, было известно, что он больше «по мальчикам» и никогда не влюбляется (хоть с первого, хоть с десятого взгляда). — Джей? — Пенелопа нарушила тишину. Джеймс поднял на неё взгляд. — Наверное, не стоило вас тревожить. С этими словами она развернулась и пошла к лифту. Джеймс отмер только через десять секунд. Он не стал выбегать в коридор (в конце концов, на нём всё ещё не было ничего, кроме полотенца), но окликнул девушку по имени. — Я с удовольствием составлю вам компанию, — сказал он, тут же поймав милую улыбку. — Я жду вас в фойе на первом этаже. Через десять минут Барнс уже был на первом этаже, деловито улыбался мистеру Райсу, поглядывая на висевшие за ним часы. Мисс Питц нигде не было видно, что, конечно, его немного расстроило, но зато он мог любоваться холлом и примечать разные мелочи. Например, он отметил нетипичное положение вентиляционной шахты, скрипящий пол у самой стойки администрации и большое зеркало, усыпанное брызгами белой краски. В отражении в зеркале он увидел небольшой круглый стол с позолоченной вазой по центру, накрытый белой скатертью, за которым сидели двое мужчин в строгих костюмах. Оба тощие, скользкие, пальцы увешаны кольцами, в которых, судя по плохо спрятанным проводам, таились передатчики. Джеймс не сомневался, что эти самые разодетые мужчины с надменными выражениями лиц — агенты Гидры, которые по-прежнему преследовали свою цель. Джеймс наблюдал за ними, делая вид, что поправляет волосы (которые после душа выглядели просто отвратительно, если честно). Агенты тихо перешептывались, их взгляд был устремлен куда-то вдаль, кажется, они смотрели в одну точку, но из-за преграждающей вид стены не было ничего видно. Сигнал о прибытии лифта разнесся на весь холл. Джеймс напрягся, хоть и не подал виду. Заметив мужчин в черных костюмах, он аккуратно пригладил брови, ловко развернулся на каблуках, рассматривая в зеркале свою спину, и быстрым шагом проследовал к стойке. Мужчины в костюмах прошли мимо него — он сразу заметил спрятанные под пиджаками пушки — но удостаивать их пристальным вниманием Барнс не стал. Облокотился на стойку ресепшена и улыбнулся во все зубы. — А там что за зал? — спросил он, указывая на тот самый стол; теперь за ним сидели пятеро мужчин, все одинаковые — как на подбор — светловолосы, тощие, лопоухие. — Ах это, — мистер Райс раздраженно улыбнулся. Видимо, этот вопрос ему задают не в первый раз за вечер. — Что-то вроде концертного зала. На самом деле, раньше там было фойе, такое же, как здесь, но пришлось подстраиваться под нужды нынешнего поколения. — Кто-то важный выступает сегодня? — Одна местная певица. Кажется, где-то была афиша. Минуту, мистер. Мистер Райс шумно рылся в бумагах, что-то приговаривая себе под нос с умным видом. Джеймс вслушивался, но, расслышав строчки из детской считалочки, успокоился — Гидра ещё не опустилась настолько низко. Через полторы минуты администратор положил на стойку помятую на углах черно-белую афишу. Наряду с надписями: «Не пропустите», «Единственный концерт в городе» и «Количество билетов ограничено», между датой и названием отеля большим жирным шрифтом было выведено имя. — Шэ́рон Фуоко? — нахмурившись, спросил он. Для него это имя было совершенно незнакомо. — Шэрóн, — поправил его мистер Райс. — На французский манер. А фамилия итальянская. — Какая дикая смесь, — усмехнулся Джеймс, рассматривая девушку на фото: светлые кудри спадали на плечи, темные губы выделялись на фоне кожи, которая из-за цвета бумаги имела желтый оттенок. Черное платье в пол создавало иллюзию: её ноги, стоявшие близко друг к другу, походили на русалочий хвост. — Контраст на контрасте. — Это привлекает внимание, — мистер Райс пожал плечами и недовольно забрал афишу. — Смею заметить, что постояльцы отеля могут посетить концерт абсолютно бесплатно. При наличии свободных мест, разумеется. — Нет, спасибо, — Джеймс помотал головой. — У меня другие планы. Вы, случайно, не видели мисс Питц? Мы условились встретиться здесь, а её что-то нет. — Незадолго до вашего появления мисс Питц вышла на улицу, — рассеянно ответил мистер Райс, не поднимая на Джеймса взгляд. — Вероятно, она ждет вас там. — Спасибо, — благодарно отозвался Барнс. Напоследок он снова подошел к зеркалу. Пригладил волосы, поправил воротник пиджака и косо глянул на тощих гидровцев. Неужели, среди них завелись ценители искусства? Или это просто ещё один повод выпить коньяку? А может, именно там они надеются поймать Питера Паркера? Поборов желание заглянуть в зал, Джеймс поспешил на улицу. В конце концов, если бы Питер Паркер действительно был среди зрителей, вряд ли бы агенты сидели, сложа руки, и любовались поющей девушкой. На улице было тепло. В воздухе летал соленый запах моря, слышался гогот чаек. Из концертного зала, окна которого выходили в усаженный зелеными насаждениями двор, доносилась музыка и тихое пение. Мисс Питц стояла возле приоткрытой оконной рамы и подглядывала за выступлением. Скромная улыбка добавляла ей утонченности, о которой Джеймс давно позабыл. — Любите женский вокал? — поинтересовался он, не сводя взгляда. Мисс Питц даже не обернулась, только её улыбка стала заметно шире. — Концерт бесплатный, если хотите… — Нет, — Пенелопа замотала головой и быстрым шагом поспешила к стоявшему на бетонной дорожке Барнсу. — Просто искала, как скоротать время. Вы не очень пунктуальны, Джей. — Похоже, вы любите заставать людей врасплох, — Джеймс улыбнулся, поймав взгляд Пенелопы. — И где же ваш указатель? — Слева от вас. Джеймс посмотрел влево и с улыбкой покачал головой. Указатель был вполне заметный, и как только он его проглядел? Мисс Питц с самодовольной улыбкой прошла мимо, и Барнсу пришлось её догонять. Для хрупкой девушки на каблуках её шаги были слишком большими, и Джеймс связал это с какой-то жизненной необходимостью. Говорят, такое случается с людьми, которые часто опаздывают. Чтобы успеть к назначенному часу, такие люди часто делают большие шаги в надежде ускориться и не опоздать, но и такие попытки зачастую приводят к краху. Однако Пенелопа замедлила шаг, когда они вышли с территории отеля. Каменная дорожка устремилась вниз, по склону. Указатели встречались через каждые десять метров, выглядывали из-за живых изгородей-заборов, возвышались рядом с пальмами, прятались между дорожными знаками. В потрепанных металлических знаках синего цвета с белым текстом, который приобрел странный ржавый оттенок из-за долгих дождей, в пальмах, тянущихся к небу, в полупустых дорогах со свеженачерченной разметкой, в неоновых вывесках дешевых клубов — в каждой отдельной единице, во всем в целом легко проглядывалась повседневная жизнь жителей Майами. На первый взгляд всё казалось прекрасным, лёгким и непринужденным; но Джеймс понимал, что все это лишь напускной лоск, призванный ввести в заблуждение наивных туристов, чтобы тем захотелось вернуться. Судя по выражению лица Пенелопы, на котором пропадала улыбка каждый раз, стоило им заметить вдалеке бедный квартал, она не понаслышке знала, каково жить вот так. — Я была совсем малышкой, когда потеряла родителей, — призналась она, когда они приблизились к береговой линии. На длинном пляже располагались несколько деревянных кафешек. Над некоторыми из них мигали вывески, где-то играла громкая музыка, заполняя звучанием весь пляж. У самого моря обнимались парочки, наблюдая за закатом; невероятного цвета небо выглядело поистине фантастично, и даже он — тот еще солдафон — оценил это. Они прошли мимо площадки с деревянным полом, заставленной большими светильниками и переполненными столиками. Чем дальше они шли, тем меньше людей было вокруг. Но музыка играла всё так же громко, а задорный смех прерывал певцов на полуслове. В самом последнем, еще не закрытом кафе, почти никого не было, и Пенелопа, недолго думая, свернула к заведению, мигом застучав маленькими каблучками по деревянному полу. Они сели за столик, рядом с ограждением. Джеймс позвал официанта, пока мисс Питц любовалась закатом: небо, море и песчаный берег в этот момент сливались в одно целое, длинное полотно с плавными цветовыми переходами. Официант оставил две картонки-меню и удалился. — Выходит, любовь к ритуальным маскам вам прививала тётя? — поинтересовался Джеймс, протянув одно меню Пенелопе. — Нет, — она рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Эта семейная ерунда мне не досталась. Я просто хочу избавиться от масок и на вырученные деньги открыть какой-нибудь бизнес, цветочный магазин или, может, модный дом. А чем вы занимаетесь по жизни? — Последние полгода я путешествую по Америке. — Очень интересно. — Это только так кажется, — угрюмо ответил Джеймс, притворившись уставшим от работы парнем. — Может, было бы лучше, если бы не груз незаконченных дел на плечах. — В какой сфере вы трудитесь? — Обеспечение безопасности. Автомобильные сигнализации, пожарные сигнализации и другие сигнализации… В общем, ничего, что могло бы быть интересно такой девушке, как вы. — Вы меня недооцениваете, — Пенелопа улыбнулась, и Джеймс, поймав её взгляд, почему-то тоже улыбнулся. Ему захотелось. И это было так странно, и совершенно не свойственно, что даже немного пугало. — Вы простите мне эту оплошность, если я угощу вас коктейлем? — поинтересовался Джеймс. Пенелопа еле заметно качнула головой. Он подозвал официанта и сделал незамысловатый заказ. Они выпили совсем немного, но достаточно, чтобы разговор стал менее напряженным и официальным. Щеки Пенелопы залил жаркий румянец. Джеймс слушал ее, иногда кивал, иногда улыбался. Все в ней — каждая маленькая деталь, вроде длинных ресниц или парочки веснушек — безумно ему нравилась. Он с уверенностью мог сказать, что ещё ни одна женщина не привлекала его настолько сильно. Поймав очередную улыбку, Пенелопа смущенно улыбнулась в ответ, перестав рассказывать о ритуальных масках и о своей любимой тётушке, которая дорожила ими больше, чем обручальным кольцом покойного мужа. — С вами все в порядке, Джей? — она подняла подбородок, пряча взгляд. Ей не удалось скрыть улыбку. — Лучше некуда, — признался Джеймс, с силой сжимая стакан с выпивкой. — И вас не утомляют мои рассказы? — удивилась она, положив руки перед собой. — Совсем нет. С удовольствием послушаю ещё. — Давайте договоримся, — начала Пенелопа, пальцами стуча по стакану, стоявшему перед ней, — сегодня я рассказываю вам о себе, а завтра вы расскажете мне про свою жизнь и скучные охранные системы. — Если настаиваете, — Джеймс глотнул коктейля и тихо хихикнул, притворившись, что всё это — его реакция и хлопающий взгляд — последствия алкоголя. Пенелопа ведь не знала, что из-за быстрого обмена веществ он просто не может опьянеть. — Я не откажусь от возможности провести с вами время, если, конечно, вас это не пугает. — Вы единственный, кого я знаю, в этом огромном городе, — со смешком ответила Пенелопа. Джеймс, подперев рукой подбородок, расплылся в широкой, пьяной улыбке и прищурил глаза. Ему нравился тон, с которым она говорила об их знакомстве, и то, как её длинные пальцы обвивали стакан, едва касаясь плотного стекла. — И, если честно, не хочу знакомиться с кем-то ещё. Пенелопа чуть опустила подбородок, её волнистые локоны, убранные за уши, упали на плечи, тонкие пальцы сжимали запястье. Джеймс заметил тонкий след на коже, похоже, от браслета, серебряное кольцо с камнем на безымянном пальце правой руки, залюбовавшись, и непроизвольно протянул свою руку к центру стола. Это был один из его тестов на доверие. Именно так он проверял отношение конкретной персоны, каждый раз работая под прикрытием. Он встречал разные реакции: кто-то нервно отдёргивал свою руку, чтобы ни в коем случае не коснуться, кто-то нервно прикусывал губу и начинал разглядывать его, как под лупой, кто-то с улыбкой тянулся в ответ. Пенелопа, заметив это движение, подняла взгляд и улыбнулась. — Произнесёте тост, Джей? — За знакомство, — сказал Джеймс и поднял свой стакан. Она не потянулась к нему, не отдёрнула руку и даже не одарила его неодобряющим взглядом. Она как будто бы ждала, что Джеймс сделает ещё одно движение и коснется её руки. Поэтому, чтобы не выглядеть глупо, он решил пригласить Пенелопу на танец.

***

Неоновая вывеска отеля «Casablanca» была видна издалека. Пенелопа держала Джеймса под руку и увлеченно рассказывала об имеющихся у неё ритуальных масках. Автором обеих масок был искусный мастер из Египта, который бежал в Европу и создал тайное общество, а какое тайное общество без идолов? Даже подумать страшно. Главный вход был открыт, что порадовало Барнса — ему хотелось осмотреть вход, найти лазейки, порадовав свою шпионскую натуру. Он помог Пенелопе подняться по ступенькам — её немного покачивало, но, кажется, алкоголь выветрился, пока они гуляли. Надо сказать, этот вечер прошел поистине прекрасно: они пили, разговаривали, танцевали, и Пенелопа без тени сомнения на лице позволила Джеймсу прикасаться к ней. Это был какой-то новый уровень доверия в первый день знакомства, но он просто лелеял надежду, что понравился Пенелопе не меньше, чем она ему. Внутренний шпион недоумевал. В холле было шумно. Концерт давно закончился, но гости, видимо, не желали расходиться и теперь в зале орудовали официанты, принося заказы один за другим. Громко играла музыка, и несколько человек кучкой толпились на сцене. Но первое, на что обратил внимание Джеймс, это те пять светловолосых агентов Гидры, которые по-прежнему сидели за крайним столиком и попивали свой фальшивый виски. Ему уж очень хотелось за ними понаблюдать, подслушать разговоры и, может быть, он мог бы переодеться официантом и разузнать что-нибудь интересное. Но он шел под руку с Пенелопой и привлекать к себе внимание не стал. Ещё не хватало вот так подставить бедную девушку. — Ты ведь не против, если я провожу тебя до твоего номера? — изобразив пьяную улыбку, спросил Джеймс. — Я только за, — ответила Пенелопа. В искренности её слов не стоило и сомневаться, ведь её большие глаза были не в состоянии скрыть чувства. В лифт они зашли вместе, всё ещё держась под руки. Когда двери закрылись, Пенелопа прислонилась к стене, опираясь на железные поручни. В этот раз она молчала, и из-за этого было немного неловко: она ведь болтала весь вечер, как будто и вовсе не знала, что молчать разрешается. Похоже, усталость давала о себе знать. Эти пару минут молчания дали Джеймсу возможность немного подумать, но вместо того, чтобы размышлять о Гидре и возможном местонахождении Питера Паркера, он поглядывал на Пенелопу, которая прикрыла глаза, и улыбался, как дурак. Кажется, в последний раз он так восхищался женщиной, когда в первый раз увидел Наташу в действии: она надрала задницы группе здоровых мужиков. Правда, у Наташи и Пенелопы общего было ровно ничего. — Должно быть, ты долго добиралась сюда, — сказал Джеймс, когда они вышли из лифта. — Поезда — самое адское изобретение человечества, — устало улыбнулась Пенелопа. — А ты как добирался? — По воде. На яхте, — соврал Джеймс, вспомнив ту яхту, что стояла недалеко от берега в полном одиночестве. — Твоя компания оплачивает тебе яхту? — удивленно спросила Пенелопа. — О, нет-нет. Это моя яхта. Хочешь, как-нибудь покатаемся? — Я подумаю, — хихикнула Пенелопа, прищурившись. Они подошли к номеру. Пенелопа достала ключ из своей маленькой сумочки и открыла дверь. Джеймс наблюдал за ней с улыбкой. — Спасибо, что проводил меня, — Пенелопа уже перешагнула порог своего номера, но свет не включила. Джеймс разглядел большую кровать, тень шкафа и, кажется, на комоде стоял телевизор. — С нетерпением жду завтра и твою историю о яхте. На этих словах Пенелопа сделала шаг навстречу к Джеймсу и поцеловала его в щёку, а потом быстро скрылась за дверью своего номера. Он едва успел попрощаться.