Шпионская тактика

Он проснулся ни свет, ни заря. За окном стояла утренняя тишина, даже общественный транспорт ещё не разбавлял город стуком колёс, только ветер качал пальмы. Те тихо поскрипывали. Сквозь тонкий тюль в номер пробирались мягкие лучи солнца, гуляя по высунутым из-под одеяла босым ногам. Джеймс не из тех, кто наслаждается утренними потягушками в кровати. У него всегда полным-полно дел, ведь вся его жизнь — сплошное задание. Поэтому, умывшись, он вышел на балкон, чтобы осмотреться. Вид на территорию отеля открывался неплохой: в поле зрения попали ворота, выходящие на тротуар, небольшая площадка для вечерних прогулок со скамейками и даже пристройка, в которой, судя по идущему из трубы дыму, располагалась кухня. Надо сказать, что его номер был просто идеальным на тот случай, если придется быстро убегать. Главное, придумать, как безопасно спуститься, а дальше дело за малым. Он редко курил на голодный желудок, но рассматривая Майами с его пальмами и солнцем, не смог подавить это желание, так что вернулся в номер за пачкой «L&M» и зажигалкой. Забрал пластиковый стул, который стоял возле комода, и вынес его на балкон. Балкон был достаточно широким. Помимо стула, здесь можно было бы поставить ещё и стол, чтобы не пришлось держать пепельницу на полу (где она стояла в данный момент). За таким столом с видом на солнечный город любой завтрак показался бы вкуснее, чем он есть на самом деле, а утро, даже самое унылое, приобрело бы яркий оттенок. Даже Баки, не любивший солнце и горячий песок, чувствовал себя здесь иначе. Он как будто открыл целый новый мир и теперь не знал, как лучше им насладиться. Проведя минут пять в раздумьях, сидя на неудобном пластиковом стуле, Джеймс поднялся на ноги, прошелся по балкону и остановился у самого края, оперся на перила и в последний раз затянулся. Докурив, он потушил сигарету и метнул окурок в сторону пепельницы, но не попал. Снова оглядел территорию отеля, но на этот раз его взгляд упал прямо на линию горизонта, где вдалеке виднелся океан. Джеймс прищурился, вспоминая, как вчера они с Пенелопой гуляли по пляжу, танцевали и разговаривали. Её улыбка, всплывавшая в памяти раз за разом, не оставляла его равнодушным. Он ухмыльнулся самому себе, опустив взгляд, и вдруг увидел у центрального входа несколько человек в чёрных костюмах: они были обтянуты чёрной тканью, как кожей, и только у шеи на этой странной одежде появлялись складки. Они не прятали лица, зато носили перчатки, несмотря на жару. Пришлось пригнуться, чтобы его не заметили, но в небольшую щель между перилами и балконной перегородкой Джеймс продолжал следить за ними. Эти люди прошлись по территории отеля, осматривали все так, как будто считали, что их никто не видит. Заглянули, кажется, под каждый куст, но ни разу не подняли взгляд к окнам. Минут через десять появились те пятеро худощавых амбалов, что распивали виски вчера на концерте и после него. Сели на две скамейки, стоявшие друг напротив друга, и с видом людей, знавших правильный ответ на вопрос с подвохом, положили ногу на ногу. Один из парней в чёрном поспешил к ним, остановился и стал о чем-то докладывать: как истинный солдат он стоял ровно, подняв руку в уважительном жесте, но не прижимал ее к лицу. Если бы только Джеймс мог видеть его лицо! Недолго думая, Джеймс вернулся в номер, быстро надел джинсы и белую футболку с красной надписью «God bless» и, захватив солнечные очки, поспешил покинуть номер. Спустившись на ресепшен, он никого не нашёл. Должно быть, мистер Райс спал в подсобке или просто отошёл в туалет. Но несмотря на это, он решил покинуть отель через запасный выход. Утреннее солнце ослепило его, как только открылась дверь. Нацепив очки, Джеймс спустился на каменный тротуар, попутно вспоминая за что так сильно не любит южные штаты. Он прижался к стене, прошёл мимо окна, у которого вчера нашёл Пенелопу, и прошёл ещё несколько метров, остановился только услышав голоса. — ...Наши агенты на каждом углу, сэр. Мальчишка не сможет покинуть город, в этот раз он не сбежит. — На базе повсюду были наши агенты, и что-то ни один из них не смог остановить его. — У него есть преимущество, агент Ситвелл. Мы ещё не разобрались с этой проблемой. Агент Ситвелл поднял взгляд на докладчика. Он носил очки, верхняя пуговица на рубашке была расстегнута и никакого галстука. Достаточно вольное обращение с формой. Его лысина блестела на солнце. Ситвелл прищурится, глядя куда-то направо, и вскоре выдохнул, не скрывая разочарования. — Мы должны найти его первыми. Ни «А.И.М.», ни «Рука», ни уж тем более «Щ.И.Т». Это наша задача. Парня взять живым, любой ценой. Выполнять задание. Если мы его не поймаем, пострадаешь только ты, Джек, и все твои ребята. — Приказ принят, агент Ситвелл. Склонив голову, Джек развернулся и направился прямо к своему отряду, в то время как Ситвелл в сопровождении своей стаи поспешил вернуться в отель. Джеймс спрятался за кустом, следил за Джеком и его отрядом, размышляя о том, что услышал. Интересно, как много он пропустил? На самом деле, этот разговор не проливал свет на то, за что так ценился Питер Паркер, раз Гидра хочет вернуть его живым, но хотя бы теперь он знает, что у Паркера есть какое-то преимущество, с которым Гидра не может совладать. Пока что. Это почему-то успокаивало. Но с другой стороны, он вдруг подумал, что мог легко попасться на ложный след. Ведь он следовал за несколькими агентами и не предполагал, что их здесь столько — и кто-то живет в хорошем отеле, а кто-то вынужден бродить ночью по улицам и искать Питера Паркера. Ситуация, похоже, хуже, чем он ожидал, но это только на руку. Он проследовал за отрядом Гидры до самых ворот, увидел, как они сели в белый Форд Сиерра. Машина почти сразу тронулась с места, а значит, их ждал водитель. К счастью для Джеймса, около отеля стояло несколько такси. Он сел в одну из машин и велел осторожно следовать за Фордом. Водитель без вопросов последовал за указанной целью. У Джеймса кипела кровь. Азарт играл в глазах, но вот беда — в казино ему не везло. Но в этот раз, хоть и не понимал к чему это всё идёт, он чувствовал — зацепка стоит такой вот странной погони по пустынным дорогам Майами. Как минимум, это была прекрасная возможность осмотреть город, но это последнее, о чём он сейчас думал. Преследование не затянулось надолго. Белый Форд припарковался возле неприметной гостиницы, и все, кто был в машине, друг за другом скрылись в дверях старого здания. Джеймс велел водителю проехать дальше и вышел на следующем светофоре. Пешком он вернулся к гостинице, но белый Форд уже исчез — видимо, портье отвез машину на парковку. Это была его ошибка. Боясь быть пойманным, он следовал всем протоколам, из-за чего упустил крупную рыбу. Как теперь найти эту шайку профессиональных агентов? Возможно, их методы схожи, но он не мог слепо следовать стандартной инструкции. В каждом плане всегда есть дыра, промах, и меньше всего Джеймс хотел опять угодить в ловушку Гидры. Поэтому он бродил по округе, строя из себя изумлённого туриста. У него здорово получалось, но это всё равно не дало никаких результатов — Джек и его команда засели в гостинице, как в убежище. Джеймс вернулся в отель с пустыми руками, аккурат к завтраку. В фойе он столкнулся с Пенелопой. На её щеках алел румянец, глаза улыбались. Джеймс задержал дыхание, засмотревшись и потеряв дар речи, разглядывал красивое розовое платье без рукавов, с бантом на талии и слегка расклешённой юбкой. Плечи скрывались под лёгким, персиковым шарфом. — Джей, — тихо заговорила Пенелопа, шептала нарочно, чтобы их никто не слышал. — Рада тебя видеть. — Завтрак? — расплывшись в улыбке, сказал Джеймс. Он старался не сводить взгляда с Пенелопы, но в то же время высматривал Ситвелла. — Я слышал, что здесь восхитительная выпечка. — Вообще-то, я хотела выбраться в город. Мистер Райс уже заказал мне такси. Джеймс спешно глянул на часы — без двадцати десять. Да уж, он потратил куда больше времени на слежку, чем рассчитывал. Волнение всплыло на его лице, и он сглотнул, нервно сжав пальцы в кулак. — Мне тоже нужно в город, — пробормотал он в спешке. — Мне должны передать одну из служебных машин, чтобы я мог свободно передвигаться по городу. Работа. — Ну, если пропустишь завтрак, мы можем поехать вместе. — Мне надо переодеться. — Я придержу машину, — сказала Пенелопа и, перед тем, как уйти, поцеловала его в щёку. За стойкой администрации всё ещё дежурил мистер Райс. Джеймс попросил номер телефона, по которому можно прислать факс прямо в его комнату, объяснив такую необходимость работой. Мистер Райс нажал какие-то кнопки, спрятанные в специальном шкафчике в стене, и с улыбкой написал номер факса. — Добавочный четыреста двадцать один, — мистер Райс протянул ему листок с номером телефона. — Повезло вам, мистер Барнетт. — Простите? — Джеймс нахмурился, не понимая, что происходит. В голове уже сложились несколько планов отступления. — Я о мисс Питц, — успокоил его менеджер. — Кажется, вы ей нравитесь. Не упускайте шанс, молодой человек. — Мистер Райс, я предпочел бы… — Знаю, знаю. Мне не следует лезть не в свои дела. Но на вашем месте я прислушался бы к тому, что говорит старик. Всё-таки, у него за плечами куда больший опыт, чем у вас, у юнцов. В ответ Джеймс улыбнулся и кивнул, но ничего не сказал. Не время было для дискуссий — Пенелопа ждала его у выхода, так что следовало поторопиться. Он быстро поднялся по ступенькам на четвертый этаж (лифт был в районе восьмого этажа, и он решил, что только зря потеряет время, дожидаясь его), с такой же скоростью переоделся, сменив помятую футболку на рубашку. Застегивая пуговицы, он смотрел на себя в зеркало и думал о том, стоит ли взять с собой пистолет. С одной стороны, эта идея казалась ему вполне разумной, ведь кто знает, что ждёт его в самом центре города, вдалеке от побережья и райских песчаных пляжей. С другой стороны, он совершенно не хотел пугать Пенелопу. Не то чтобы наличие оружия делало его пугающим, но все же кое-что говорило о том, кто его носит. Пистолет он всё-таки оставил в сумке, под кроватью, но на всякий случай захватил с собой складной нож, сунув его в карман вместе с запасным коммуникатором. Мало ли что может случиться.

***

Линкольн Роуд кишела людьми. Пенелопа держалась за Джеймса, как за спасательный круг, пытаясь не потеряться в этом бассейне из людей и магазинов. Она дрожала, осторожно озиралась по сторонам и каждый раз улыбалась, когда встречалась взглядом с Джеймсом. В толпе ей было не по себе, это скопление её немного пугало, не так как ночные кошмары, а как что-то неизведанное, новое. Джеймс, напротив, чувствовал себя очень уверенно: в толпе проще скрыться от чужих глаз, легче оставаться незаметным, слиться с общей массой и с легкостью подслушать чужой разговор. Толпа — это один из главных инструментов шпиона, которым не стоило пренебрегать. — Всё в порядке, — спокойным голосом сказал Джеймс, взглянул на бледную Пенелопу. — Давай посидим вон в том кафе, там через дорогу уже Семнадцатая улица, как раз то, что надо. Пенелопа промолчала, только кивнула и сильнее вцепилась в Джеймса. Он почувствовал, как её короткие ноготки впиваются ему в ладонь. Они сели за столик, который прятался под красным зонтиком с логотипом «Coca-Cola». Барнс заказал газированной воды со льдом для дамы (от еды Пенелопа отказалась) и небольшой фирменный сэндвич для себя. Желудок едва не прилипал к спине, так что этот приём пищи пропускать не стоило. — Что тебя так напугало? — поинтересовался он, поглядывая в сторону. — Сезон распродаж та ещё пора. — Не привыкла находиться среди такого количества людей, — Пенелопа не стала лукавить и выложила всё, как есть. Джеймс нашел эту откровенность привлекательной. — Не знаешь, что от них ожидать, и кто знает, в какой момент они затопчут тебя насмерть. — Теоретически это и правда возможно, — Джеймс улыбнулся, одарив Пенелопу взглядом; в её глазах читалось сомнение и страх, и Барнс, как настоящий джентльмен, не мог избавиться от навязчивой мысли — он должен помочь ей. — Скажи это тем, кого затоптали заживо в Лос-Анджелесе во время беспорядков. — Одно дело беспорядки, — в шутливой манере продолжил Барнс. — А это всего лишь самая популярная улица во время распродаж. Ну и знаешь, я всегда рядом, если что. Пенелопа стеснительно отвела глаза, делая вид, что рассматривает новых посетителей. Джеймс глянул в сторону, глазами ища кого-нибудь из «Штаба». Он не сомневался, что скорее всего пришлют Романофф, как куратора южных штатов, но все еще лелеял надежду, что ради такой важной для Старка цели к нему выберется Стив. По узким тротуарам сновали люди. Джеймс по привычке наблюдал за ними: все они были настолько обычными, насколько это было возможно для жителей Майами. Одетые в неприметные шорты и юбки, белые рубашки и бесформенные футболки, они отличались от туристов, предпочитающих показывать одеждой своё финансовое состояние. Среди них не было никого подозрительного, кого-то, кого можно было принять за «своего» или за агента вражеской организации. Работе под прикрытием Джеймс учился у лучших, и наверняка в рядах Гидры или «А.И.М.» есть такие же, как он — мужчины и женщины, годами натренированные быть теми, кем никогда не были. Чему учили Питера Паркера в Гидре, Джеймс тоже не знал. Да и учили ли? У них нет никаких доказательств того, что Паркер — один из агентов Гидры, как нет и доказательств обратного. Он может прятаться среди этих «обычных» людей, а может, и вовсе уже покинул город. Джеймс потерял след, поэтому возлагал большие надежды на Гидру, которая знает его куда лучше. — Если хочешь, мы можем уйти отсюда, — Джеймс взглянул на Пенелопу — она с интересом разглядывала магазины через дорогу, с красивыми витринами и вывесками. — В Майами много замечательных мест для туристов, которые не пользуются популярностью у местных. Здесь уйма парков с красивыми пляжами и природой. — А как же твоя машина? — С минуты на минуту должна быть здесь. Я очень на это надеюсь, но подчинённые порой такие непостоянные. — Наверное, это здорово, иметь людей в подчинении. — Наверное, — Джеймс пожал плечами. Официантка в блестящей блузке и юбке в стиле диско поставила перед ним тарелку с сэндвичем. Пенелопа с улыбкой приняла стакан из её рук. — Но я предпочитаю делать свою работу сам. Не люблю полагаться на кого-то другого, от этого одни проблемы. — И что, на яхте ты тоже сам ходишь? — Конечно. — Значит, ты одиночка по жизни? — спросила Пенелопа, пластиковой трубочкой шевеля лёд в стакане. — Ну, — Джеймс опустил взгляд на сэндвич, — я бы так не сказал. — А как бы сказал? — Я назвал бы это следствием, отпечатком, оставленным годами работы в компании, занимающейся обеспечением безопасности. — Поэтому ты приехал сюда один? — губы Пенелопы тронула неловкая улыбка. Было видно, что такой вопрос немного претит её воспитанию. Джеймс едва не подавился сэндвичем. В кармане завибрировал маячок, и он машинально оглянулся по сторонам. На другой стороне дороги на капоте черного Шевроле Корвет сидела Наташа в коротких джинсах, синей майке и джинсовой куртке, упираясь модными эйр джорданс [1] на бампер. Из-под белой кепки на плечи падали прямые, как будто выглаженные рыжие волосы, которые переливались на солнце. Лучи солнца отражались и от поверхности машины, Наташа щурилась, жевала жвачку, но не двигалась. Она не пыталась найти его взглядом, подать хоть какой-нибудь знак и даже не смотрела в его сторону. Во всяком случае, именно так это выглядело: непринужденно, обыденно и стильно, как снимок в модном журнале. Не хватало только небольших заметок на полях, изображающих советы от модного дизайнера и отделяющиеся друг от друга открывающимися кавычками. — Прости, сейчас вернусь, — Джеймс улыбнулся и, положив остатки сэндвича на тарелку, поднялся из-за стола. Он перебежал через дорогу, обогнул небольшую группу подростков в цветных очках и вывернул прямо к Наташе. Её темно-синие найки коснулись пыльного асфальта, пальцы скользнули по теплому капоту, а в следующую секунду она обняла Джеймса, как старого друга. Кто-кто, а Наташа умела вживаться в роль. — Давно не виделись, Зимний, — с ухмылкой сказала она, отстраняясь, но не убирая рук с его плеч. Смотрела на него, разглядывала даже, не переставая улыбаться. — Выглядишь лучше, чем я думала. Даже подружку себе нашел. Симпатичная. — Я тоже рад тебя видеть. — Ждал Стива? — Надеялся. Ты одна? — Бартон остался в Луизиане. Присматривает за политиками. В Новом Орлеане слёт самых умных людей мира. Неофициальный, как ты понимаешь. — И какая же роль у Бартона? — Прикидывается профессором из университета Будапешта. Ты бы слышал его акцент. — Это его тачка? — Джеймс, воспользовавшись заминкой Наташи, высвободился из её псевдо-объятий и начал рассматривать машину: серебристые диски блестели, полосы белой резины на черных шинах выглядели роскошно, кремовый ободок на лобовом стекле придавал машине особый шарм. — Только он мог выбрать стингрей. Слишком вычурная, хоть и красивая. — Не чета твоим северным коням, — хмыкнула Наташа, пожав плечами. — Или ты там на собачьих упряжках передвигаешься? — Пора уже придумать новые шутки. — Прости, я не успела подготовиться. Фьюри велел доставить это тебе, а кому она принадлежит, я не спрашивала. Но, думаю, твоей подружке понравится. — Она не моя подружка, — сквозь зубы процедил Джеймс недовольно. Наташа помотала головой, не соглашаясь. Как будто нарочно пыталась вывести его из себя неуместными замечаниями. — Ключи? — Вот, — Романофф вытащила из кармана связку ключей и отдала ему. — Фьюри прислал кое-какую информацию на твою цель. — Фото? — первым делом спросил Барнс. Он до сих пор не знал, как выглядит Питер Паркер, и это здорово осложняло задачу. А что будет, если однажды Гидра поймёт, что он ходит за ними и заведёт его в ловушку? — Это из раздела «Достань, если сможешь», но Старк обещал помочь. Думаю, он с этим справится. — Ага, если Стив скроется из его поля зрения. Известно, что Гидра сделала с этим парнем? — Почитай файлы на досуге, — улыбнулась Наташа, взглянув на часы. — Когда твоя подружка скроется из поля зрения. А мне пора. Я оплатила стоянку только на полчаса. Если Старк что-то найдёт, всё переправлю факсом. В машине, кстати, стандартный функционал класса командный пункт: всегда можешь связаться со штабом и отправить сигнал «S.O.S». Но, пожалуйста, не занимайтесь здесь сексом, мне потом ещё работать в этой машине. — Ты же знаешь, я больше по мальчикам. — А-га, — протянула Романофф, — но «больше» не отменяет «меньше». Ещё увидимся. На прощанье Наташа поцеловала его в щеку и быстро скрылась за первым поворотом. Джеймс убрал ключи в карман штанов и быстро зашагал в сторону кафе. Пенелопа встретила его улыбкой. — Официантка подумала, что ты сбежал, чтобы не платить по счетам. — Неужели я похож на такого мерзавца? — рассмеялся Джеймс. Руки сами потянулись к недоеденному сэндвичу. — Моё мнение не может быть объективным, — ответила Пенелопа. — В соответствии с правильной парадигмо-сдвигающейся реинтерпретацией вселенной, я оцениваю тебя не так, как другие. — Парадигмо-сдвигающейся… Чего? — Мне просто повезло узнать тебя с другой стороны в первую минуту нашей встречи. Ты предложил помощь, безвозмездно, и ещё ни разу не попытался меня облапать, так что моя субъективная оценка твоей личности говорит абсолютно обратное. — Значит, я не мерзавец, — довольно сказал Джеймс и наконец откусил сэндвич. Кричащий всё утро желудок наконец-то чувствовал себя по-человечески. Пенелопа снова улыбнулась и губами обхватила пластиковую соломинку. Порыв ветра растрепал волосы, и они прилипли к блестящим губам, что совершенно не смущало их обладательницу. После скромного перекуса они отправились в парк Ламмус. Здесь меж высоких пальм и зеленых газонов прокрадывалась заасфальтированная дорожка, шедшая вдоль берега омывающего остров Атлантического океана. Пенелопа стучала маленькими каблучками по асфальту и наотрез отказывалась ступать на песчаный пляж. — Почему ты не любишь пляжи? — спросил Джеймс, остановившись, чтобы стряхнуть песок с ног. — Я не умею плавать. — В песке не нужно плавать, по нему нужно ходить. — Песок горячий. — Обжигающий. — Хороший повод не проверять твои слова самой. Спорить с этим утверждением было бесполезно. Барнсу и самому не нравилось бродить по песку, но он старался быть обычным туристом, который в восторге от песчаных пляжей и палящего солнца, стоявшего над Майами круглый год. Главное в работе под прикрытием — умело любить те вещи, которые на самом деле ненавидишь. И он соблюдал эту прописную истину, не изображая из себя безумного фанатика. — Но здесь ведь красиво? — Джеймс слегка коснулся её руки, призывая остановиться и осмотреться вокруг: пальмы волшебно покачивались, а океан шумел волнами, словно играя на укулеле. — Невероятно. Пенелопа так много и добродушно улыбалась, что, находясь рядом с ней, Джеймс забывал обо всем, в том числе о своём задании. Гидра и Питер Паркер остались где-то за пределами этого парка, ровно как вчера, во время их посиделок в кафе и танцев; затерялись где-то в планах агента Джеймса Барнса, что он строил поутру, вместе с «А.И.М.» и «Рукой». Как и ожидалось, Пенелопа не забыла его обещание рассказать о себе. Поэтому Джеймс стал в ярких красках расписывать жизнь Джейсона Барнетта, который работает в основанной его дедом компании уже пять лет. Один из лучших продавцов пожарных и противовзломных сигнализаций, но совершенно не умеет продавать сигнализации для автомобилей. Упомянул, что живёт в Нью-Йорке, в Бруклине, в небольшой квартирке с неплохим видом из окна. — Звучит как исполнение детской мечты, — подметила Пенелопа. Они свернули на асфальтированную тропинку, которая позволяла пройти совсем рядом с океаном, взглянуть на полупрозрачную воду и песочное дно. — В детстве я мечтал стать секретным агентом, — усмехнулся Джеймс. — Думал, было бы здорово работать в ФБР, например, и иметь специальный значок, как у шерифа Дикого Запада. Но не всё в жизни поддается контролю. — Не всё. Но больше, чем ты думаешь. — Мне нравится твоя философия. — Да? — она замерла на секунду, смущенно глянула на Джеймса, поправив свой персиковый шарфик. Кончик языка скользнул между розовых губ. — А мне нравятся твои глаза. Она двинулась дальше, поспешила прямо к океану, чтобы посмотреть на него хотя бы одним глазком. Чем ближе они подходили к океану, тем чаще раздавался цокот каблуков и сильнее дул ветер. Со спины шарф был похож на шлейф, обнимал Пенелопу, спасая от мнимого холода. Джеймс шёл чуть позади, оставляя расстояние в несколько шагов между ними, чтобы Пенелопа чувствовала себя в безопасности. Как опытный боец он знал, что удар со спины для гражданских всегда самый неожиданный. Когда она остановилась у самого края пешеходной дорожки и наклонилась к воде, Барнс замер на месте, наблюдая. Тонкие пальцы коснулись воды, губы расплылись в девичьем восторге. — Тёплая, — радостно сказала Пенелопа, подняв взгляд. — Я думала, она такая же, как твои глаза. — Как мои глаза? — немного с иронией повторил за ней Джеймс. — Вроде они тебе нравились. — У них холодный оттенок. С некоторых пор я люблю холод. — Полагаю, ещё рано спрашивать с каких, но, может, это не помешает тебе поужинать со мной? — Может, и не помешает, — хмыкнула она, вставая. Каблучки снова застучали по каменной дорожке. — Только сегодня я не могу. — Карнавал с масками, — понятливо отозвался Джеймс. — Тогда, может, завтра? — Завтра, — повторила Пенелопа с придыханием. — Замечательно. Джеймс довольно заулыбался, когда они вышли с пешеходной тропинки на общую, широкую дорогу. Пенелопа держала его под руку, продолжая расспрашивать о всяком: о его детстве, о предпочтениях и даже об учебе в школе. Он отвечал, не сводя взгляда со спутницы, а в голове надоедливый голос Наташи повторял одно и то же. «Твоей подружке понравится».

***

Остаток дня обещал быть скучным. Конечно, Пенелопа приглашала его на вечер, посвященный карнавальным маскам, но пришлось отказаться, сославшись на работу. И теперь он сидел в машине, недалеко от одного из пляжей, светил маленьким фонариком на документы и доедал купленный в передвижном кафе хот-дог. Фьюри предоставил не так много информации, как хотелось бы. Питер Паркер учился в одной из престижных школ Мидтауна, которую выбрал сам: после нескольких успешных выступлений на научных конференциях по биологии и инженерии, он получил столько предложений, что, похоже, не верил своему счастью. Вряд ли его единственный опекун смог бы оплатить хотя бы день обучения в любой из этих школ. Из поля зрения «Щ.И.Т.» Питер Паркер пропал три года назад. Судя по отчетам, которые Фьюри предоставил для изучения, агенты спецслужбы следили за ним, а иногда и за его друзьями. В одном из отчётов Джеймс нашёл упоминание о встрече Питера Паркера с мужчиной в черном. Лысый, неприметный, приставленный к Паркеру агент решил, что этот мужчина — очередной учёный, желающий заполучить юное дарование к себе под крыло; позже (дописано рукой Фьюри) выяснилось, что этот мужчина работал в одной из лабораторий Нью-Йоркского университета. И Джеймс пролистнул бы дальше, если бы не заметил знакомое имя. Джаспер Ситвелл — один из ведущих учёных в области биоинженерии, имеет две докторские степени и послужной список работ. Вспоминая утреннюю слежку, Джеймс пытался сопоставить факты из разговора агентов с теми, что изложены в отчетах. По описанию этот Джаспер Ситвелл не отличался от того Ситвелла, за которым он наблюдал сегодня утром. Только вот на ученого совсем не походил. Широкие плечи, жесткая хватка и тон, с которым он говорил, выдавали в нем оперативника с большим опытом. Упоминание об этой встрече не дало никаких ответов на вопросы, но хотя бы стало ясно, что со следа он не сбился. Среди отчётов так же была копия характеристики Питера Паркера из школы, контакты его опекуна, небольшие досье на его лучших друзей и отрывки из протоколов допросов, но в конечном счете ничего полезного. Да, этот Питер Паркер — золотой мальчик, и понятно, почему Старк так хочет заполучить его в свою коллекцию. Вдруг его ослепил красный свет — на панели замигала лампочка. Джеймс вздохнул, положил бумаги на пассажирское сидение, нажал на кнопку под красной лампочкой и повернул регулятор громкости. — «Штаб» вызывает Зимнего, — заговорило радио почти без помех. — Повторяю. «Штаб» вызывает Зимнего. — Зимний слушает, — отозвался Джеймс, наклонившись к панели. — Получил документы. Передай спасибо Фьюри. — Фьюри пальцем о палец не ударил, чтобы достать хоть что-то из этого, — иронично ответил Старк. — Спасибо мне. — Спасибо тебе. Ты теперь глава этой операции? — Фьюри забрал Кэпа на какую-то облаву. Кэп приказал связаться с тобой, чтобы узнать, как твои успехи. — Пока пусто. Мало данных. Серьезно, как найти кого-то, если даже не знаешь, как он выглядит? И единственная зацепка получена от Гидры. — Что за зацепка? — с интересом отозвался Старк. Он никогда не умел скрывать своё любопытство, которое проскальзывало в каждой нотке. — Гидра говорит, что у парня есть преимущество. — Какое? — Не знаю, они не говорят об этом вслух. — Сможешь выяснить больше? — Попытаюсь. С помощью этой малышки можно поймать другую частоту? — В теории — несомненно. Нужно быть близко к объекту, чтобы сократить область поиска. Отключить белый шум и секретную линию связи, по которой мы разговариваем. — И как это сделать? — Я пришлю тебе инструкцию факсом. На этих слова Старк отключился. Джеймс выключил радио кнопкой, уменьшил громкость и со вздохом откинулся на спинку водительского кресла, подложив ладони под голову. Кусочек темного неба, переливающегося приятным фиолетовым оттенком, виднелся в окно. Шумел океан. Где-то вдалеке играла музыка, и Джеймс невольно вспомнил вчерашний вечер, когда они с Пенелопой танцевали под легкий джаз. Он ещё помнил приятный аромат духов, осторожные, покачивающиеся движения, пальцы, что с силой сжимали плечи, и слегка пьяную улыбку на лице Пенелопы и никак не мог понять, что же в ней такого необычного, такого невероятного, что уже вторые сутки её образ никак не выходит из головы. Но может, это не так и плохо, впервые за долгое время подумать о ком-то, кроме себя и любимой работы. Тем более о ком-то таком милом, красивом и обаятельном, как Пенелопа. В конце концов, даже хорошим агентам нужен отпуск, а он слишком долго им пренебрегал. Ещё немного поразмыслив о своей жизни, Джеймс вышел из машины и закурил. Он никогда не курил в салоне: от сигаретного дыма оставался характерный запах, въедаясь в кожу кресел и мягкую ткань потолка, а белые части, вроде красивой, обтянутой кожей ручки переключателя скоростей, желтели. Сквозь полупрозрачный сигаретный дым он глядел вдаль, на небо, играющее цветами от желтого до фиолетового, и на океан, по которому расползались ленивые волны. Среди этой закатной красоты и прекрасной игры красок, покачивающаяся на волнах яхта была ярким, белым пятном. Наверняка у неё было имя и какой-нибудь благочестивый хозяин, который ухаживал за яхтой, как за главной дамой своего сердца. С виду яхта казалась самой простой, последние лучи солнца оставляли блики на полированных стенах рубки. Докурив, он выкинул окурок и направился прямиком к небольшому кафе на берегу. Громкое название «Добро пожаловать на Гавайи» полностью отражало всю суть этого небольшого заведения. Обшитая бамбуком барная стойка с крышей из искусственных листьев была окружена дюжиной деревянных столиков на двоих. Пара таких столиков стояли под соломенным зонтиком, а остальные, кажется, призывали наслаждаться природой во всех её проявлениях. Единственным закрытым помещением здесь был туалет. Откуда-то доносилась радиотрансляция спортивного матча, но Баки никак не мог найти колонки или радиоприемник. Он выбрал место за барной стойкой, сел на высокий стул (который, как стойка, был обшит бамбуком) и заказал виски со льдом. Девушка с венком из розовых и голубых цветов приняла заказ и почти сразу же поставила стакан с напитком прямо перед ним. Кусочки льда брякнули, стукнувшись о стенки стакана. Девушка улыбалась — Джеймс был её единственным клиентом. Она стояла возле, не отходила далеко, начищая чистые стаканы до блеска. — Я надеялся услышать здесь звуки гавайской гитары, — с мнимой досадой произнес он, чтобы завлечь девушку в разговор. — Плавное глиссандо, как мягкое скольжение по льду, взбудораживает. — Нашего музыканта на прошлой неделе арестовали, — девушка поглядывала на него, но отчаянно пыталась это скрыть. Джеймс делал вид, что не замечает её взгляда — белая кожа и простецкая для таких мест одежда делали его уязвимым в глазах местных — и спокойно маленькими глотками, как будто шел по натянутой над пропастью веревке, пил свой виски. — Он так плохо играл? — Джеймс усмехнулся. Придать беседе непринужденный тон было чрезвычайно важно, ведь ему была нужна информация. — Вообще-то нет, — девушка поставила стакан и теперь смотрела прямо на Джеймса, не пытаясь прятать свой взгляд. — Он выращивал марихуану и продавал кокаин. Хотя, знаешь, играл он тоже плохо. — Не повезло парню. — Надеюсь, ты не один из его потенциальных покупателей. — О, нет, нет. У меня свой наркотик. С этими словами Джеймс опустошил стакан залпом. Было немного горько, и в первые секунд тридцать кружило голову. Он чувствовал, как запустился обмен веществ, как быстро кровь понеслась по венам, чтобы поскорее скинуть эту алкогольную дымку. Девушка, не медля, подлила ему ещё виски. — Даже не знаю, какой из них лучше, — хмыкнула она и снова взялась за стаканы. — Полагаю, тот, который приносит тебе деньги. В данном случае, это виски. — И лёд. — И лёд, — кивнул Джеймс. — Как думаешь, сколько льда нужно продать, чтобы купить вон ту яхту? Повернувшись, он указал аккурат на яхту, которую рассматривал, стоя у машины. Отсюда она казалась ещё интереснее: можно было разглядеть верхнюю палубу и даже витражное, цветное стекло на дверях. — Думаю, эту можно просто украсть, — почему-то шепотом заговорила девушка. — Она уже месяца три так стоит. Ни туда, ни сюда. Ни света, ни людей, тишина. Как будто Джейсон Борн завершил свою миссию на том траулере и не стал пациентом единственного доктора Порт-Нойра. Джеймс нахмурился. Девушка вмиг одарила его удивленным взглядом, а повисшее молчание и вовсе показалось ей странным. Прищурившись, она вдруг вскрикнула, как будто поняла самую простую истину, которая долго не давала покоя. — Только не говори, что ты не читал, — девушка уставилась на него. Джеймс покачал головой, чувствуя неловкость. Не часто такое случалось, чтобы он что-то не понимал. — Даже сериал ведь сняли, по телеку крутят. Не помню только на каком канале. — Никогда не видел. Расскажешь, кто такой Джейсон Борн? — Шпион, наёмный убийца, короче говоря, очень крутой парень. А ещё, что важно, красавчик. — И что же он делал на траулере? — Должен был пристрелить какого-то важного парня, но ударился головой и потерял память. — Значит, в оригинале он никого не убил? — Никого не убил на траулере. Но это же книга. В жизни обычно всё совсем наоборот. — Значит, ты думаешь, что на яхте кого-то убили? — Джеймс облокотился на барную стойку, отодвинув стакан с виски в сторону. — Или убьют, — девушка пожала плечами. — А может, я просто начиталась детективных романов. Джеймс рассмеялся. Тихо, почти невинно, и улыбнулся, поймав расстроенный взгляд девушки напротив. Яркие, зеленые глаза горели жаждой жизни, выгоревшие на солнце рыжие волосы походили на льющуюся, нежную карамель. На губах помада — красивая фуксия в тон к цветам на венке. Она была хороша, сексуальная, симпатичная и с чувством юмора, но даже этот образ гавайской богини не давал Джеймсу забыть о главном, найденном здесь сокровище. Дабы не быть грубым, он заказал ещё виски, выпил залпом, на пару секунд окунувшись в опьяняющую дымку, и поспешил покинуть кафе, когда за одним из столиков появились люди. Девушка так увлеклась новыми посетителями, что не заметила, как таинственный незнакомец сел в шикарную машину и уехал. По приезде в отель, Джеймс хотел зайти к Пенелопе. Но здравый смысл был чуть сильнее, чем желание увидеть румяные щеки и персиковый шарфик, поэтому он вернулся к себе в номер, лёг на кровать, не раздеваясь, и быстро уснул.