Лето одинокого подростка.

— Привет. Меня зовут Джейн. Мне четырнадцать. Ведь надо сначала представиться. Необычное имя для здешних мест: оно больше английское, чем русское. Чтобы понять меня, вам нужно сначала узнать меня. Поэтому, я начала с имени… — Я пойму тебя. Расскажи мне про день вечеринки, — перебила следователь. — Я не могу рассказать про день вечеринки, не начав с самого главного. — С чего же? — Со знакомства. Мы немного помолчали со следователем, и я решила, что стоит продолжить. — Я говорила, что имя необычное для здешних мест. Из-за него в школе на меня обращали много внимания. Уже был май, и скоро восьмой класс должен был остаться позади. Многие девочки из нашего класса хотели устроить вечеринку. Для них это должно было стать праздником взрослости. Приглашали всех, без исключения. У нас подростковые вечеринки редкость. Я не думала, что пойду. Ну что они могли сделать такого особенного? Налили бы газировки, захватили бы чипсы и нелепо танцевали бы под громкую музыку. Самая «крутая вечеринка», что видели здесь — это выпуск одиннадцатиклассников в прошлом году. Эти ребята тогда навели шуму. В соседском доме вызвали пожарных: горел дом хирурга, Григория. Тоже интересное имя. Его сын купил пиротехнику и поджог её в зале. Ходили слухи, что они напились. А ведь тогда половина зала горела. После этого инцидента его ещё больше зауважали подростки. Я не знаю, как работает их мышление. Все захотели отметить выпускной так же. Прошло некоторое время, и он уехал в столицу, а перед отъездом хвастался, что станет юристом. Но мы же с вами понимаем, как троечник может стать юристом. Кстати, я тоже троечница. Точнее, у меня было две тройки. После пожара в доме «будущего юриста» в школе появилась новая звезда — Пётр. Он приехал из города. Мы до сих пор не знаем даже из какого. Где-то полгода назад он со своей матерью снял «дом на последней улице». «Домом на последней улице» мы называли самый богатый дом в нашем городке. У него два этажа. И ещё он белый. Совсем как в американских фильмах. Сразу своей внешностью он привлёк внимание всех девчонок, начиная с пятого класса. Вроде ещё малявки, но я отчётливо слышала, как одна из них сказала: «Он точно в меня влюблён! Ты видела, как он посмотрел на меня у входа школы? Он сказал мне «привет»… и улыбнулся! Самой первой, между прочим. Я точно сегодня пойду к нему за солью!». Только вот она жила совсем на другом конце. Но это не мешало её частым визитам. Ох. — Что-то случилось? — спросила следователь. — Очень многое, если честно… Я выгляжу, как сплетница. Говорю всё без разборки… — Тебе нужно выговориться. — Думаете? — Да. Кроме следователя, я ещё и детский психолог. Вообще, мне надо было только допросить тебя. Узнать про тот случай на вечеринке и в лесу. Слушай, если тебе нужна помощь, думаю ты понимаешь, психологическая, я могу договориться и приходить к тебе. Точно как и сейчас, только дома. Для тебя это будет бесплатно. Я делала так пару раз. — Людям это помогало? — Помогало. — Спасибо. Вы очень добры. — Спасибо. Можешь называть меня на ты, хорошо? — Хорошо. — Продолжи свою историю. — Мне нравился Пётр. В школе мы называли себя более официально: Петр, Александр, Евгений. Фишка старших классов и ещё одна попытка самоутвердиться. Его чёлка после футбола была вечно потная. Тем больше он ловил взгляды девчонок. Он мне нравился, как и всем. И на меня он больше обращал внимания в первые дни приезда. Но потом Маша (её мы называли так) пришла в школу после гриппа. Она считалась самой красивой девочкой в нашем классе и во всей школе. Маша буквально его заразила (влюбила). Они начали встречаться. Я не расстроилась. Не знаю почему. Может потому, что с утра я смотрела на него, а он на меня. И я улыбалась. Глупо и нелепо, но всё же улыбалась.

Воспоминания Джейн в разговоре со следователем.

Придя в последний день учёбы в школу, я увидела, как ребята усиленно шептались в толпе. Обсуждали ничто иное, как вечеринку. — Джейн! — выкрикнула из толпы Кэт. Она подбежала ко мне. — Джейн, ты слышала?! Слышала? Вечеринка всех времён! После того, как я рассказала ребятам из нашего класса, что она состоится сегодня, не только все они подключились, но ещё и старшеки из девятого «Б». А когда они узнали, что Пётр будет со своей девушкой, к нам пристали шестой и седьмой. Но ты в курсе, что вечеринка только для взрослых? — Стой, остановись, погоди. Ты рассчитываешь, что я пойду, Кэт? — Она очень хотела себе имя по оригинальнее, после чего я предложила называть её Кэт. Она моя единственная подруга. И была подругой для многих. — Ну, конечно, пойдёшь. Кто откажется от тусы с Петром? Возможно, ты думаешь, что я слепая, но я вижу ваши с ним переглядки. А ещё я краешком уха слышала, точнее, это была Лиза, что Маша бросит Петра на вечеринке. Ты могла бы закрутить с ним летний роман! — Да тише ты! Что ты вообще такое говоришь! Я ни куда не пойду! — Прошу, ну пойдём! Я так тебе завидую, Джейн! — Ты в своём уме! — сказала я, и прозвенел первый звонок. — Как знаешь. — Кэт перекинула сумку через плечо. — Вы могли бы стать парой. Толпы подростков пошли по своим классам. Проходя мимо расписания, я оглянулась. Нет ли рядом Петра? И его не было. На первом уроке была алгебра. Хотя должна была быть литература. В последний день нам сократили уроки. Все линейки были проведены, так что мне осталось просидеть последний час в школе. По столам передавались записки. Никто не решал задачи по алгебре, кроме меня. В один момент я поняла, что это не обычная переписка. Её передавали рядами. Я же сидела в среднем, потому до меня она дошла быстро. Сложно что-то разворачивать на самом виду у учителя. Сколько бы я не пыталась, не было подходящего момента для неё. Переписка пошла дальше по рядам, не прочитанной мной. Когда учительнице позвонили на телефон, ей пришлось выйти. Ко мне быстро подошёл Фёдор и протянул мне измятый распечатанный постер. — Ты его никому не показывай. Особенно малышне. Ладно? — Никому, — сказала я и стала аккуратно разворачивать постер. Это была та самая переписка. Развернув её, она оказалась ещё более измятой.

ВЕЧЕРИНКА НЕ ДЛЯ МАЛЫШЕК!

Помнишь классную тусу в доме юриста? Присоединяйся и у нас не будет хуже! Одевай всё, что хочешь! Делай всё, что хочешь! Сделай вечер незабываемым! Условия входа на вечеринку: ! НЕТ ЧЕТЫРНАДЦАТИ? Забирай свой подгузник и иди домой! ! От каждого человека по пачке чипсов или по бутылке газировки. ! Хочешь внести программу для вечера? Приходи за час до вечеринки и мы тебя выслушаем! В программе: ! Вечеринка, естественно! ! Фокусы и конкурсы с призами! ! Призыв духов в полночь! Организаторы: Кэт и Вика. Время: с 22:00 до 00:30. Место: дом Кэт. Для меня всё это было написано не очень. Кроме организатора, Кэт по любому была ещё и инициатором. У неё всегда была куча бешеных идей, когда она их воплощала в жизнь, они обычно выходили из-под контроля. Потому настроение праздника взрослости как-то поубавилось. Мне казалось, что она не справится с ситуацией. Но мне очень хотелось увидеть Петра. Не так давно в класс биологии он принёс новый цветок. Мне показалось это очень милым. И ещё милее когда он сказал, что он похож на меня. Я определённо влюблялась. И в этом чувствовалась какая-то взаимность. Но смогу ли я с ним заговорить на вечеринке? Что, если Маша его не бросит? Стоп, а если я ошибаюсь, и он меня не любит? Если будет встречаться со мной, а думать о Маше? Голова начинала болеть от задач по алгебре и сомнений. Толком я их уже и не решала. Постер в развёрнутом виде лежал в моих руках. Размышления были прерваны приходом математички — Ольги Петровны. — Джейн, ты что, списываешь? Встань и дай листок сюда. — Они не знают. Не говори, — быстро прошептал Фёдор. — Он тебе дал списать? Дай листок сюда. — Ее голос звучал строго, но одновременно не пугающе. Я понимала, что не смогу встретиться с Петром, если учителя уговорят взрослых нас не пускать. — Ну же, Джейн! — Это личное… — Что ты можешь принести такого личного в школу? Пока я стояла и не знала, что соврать, с задней парты кто-то сменил мой листок, что я держала в руке за спиной. Я протянула тетрадный лист Ольге Петровне. — Дорогая Джейн… Я люблю тебя… Очень, очень люблю… Ты сходишь со мной в парк в 20:00 вечера? В классе была тишина. Я хотела обернуться и посмотреть, на того, кто подменил это письмо, но я не могла. Учительница стояла впереди меня. — Прости, что обвинила тебя. — Она посмотрела на кого-то впереди. — Но советую, леди, выкинуть эту романтическую чушь у вас из головы. У нас урок алгебры, а не постановка «Ромео и Джульетты». — Хорошо, — ответила я и села на прежнее место. Теперь у меня не выходил из головы Пётр. Я думала о нём даже на последнем уроке, когда нам выставляли оценки. В этот раз всего одна тройка. Я подтянула алгебру. Но после четверти, как обычно, мне пришлось поговорить с Ольгой Петровной. Я шла уже на встречу тёплому ветру и ясному солнцу лета, как меня остановила классная руководительница.  — Джейн! Подойди сюда. Это по поводу твоих оценок. Кроме того, что она была математичкой, она была ещё моей классной руководительницей. Я ждала услышать, что я молодец, но надо подтянуться ещё и по истории. И что в следующем году у меня экзамены, и нам нужна эта четвёрка. Но нет. Я зашла в класс и она закрыла за мной дверь. — Извини. Я вызвала тебя не по поводу оценок, а по поводу письма. Мои щёки и уши закраснели. Я догадывалась, что она знает про вечеринку. — Я-я… — мой голос сел. — Не надо краснеть. Я никому не расскажу, если ты так хочешь. — Правда?! Спасибо! — Я стала храбрее. — Можешь забрать письмо. Твои одноклассники уже в курсе? — Да, они всё уже знают. И девятый класс уже тоже. — Ого… Я только хотела сказать, чтобы ты не наделала глупостей. Помни, ты только подросток. Будь осторожней. И да, тебе стоит задуматься. Когда подросток влюбляется, это тоже серьёзно. — Да, я понимаю. — Багрянец опять пошёл по щекам. Откуда она может знать про меня и Петра? Ладно вечеринка — могла где-нибудь услышать, или малявки проболтались. Но как ей удаётся быть на шаг впереди? Я начинала понимать, что и мой разговор с Кэт не был тихим. — Можешь идти. Я уже была в коридоре, как она меня снова окликнула. — И да, Джейн. Подтянись. Нам нужна эта четвёрка! Ну как же без этого. Молча идя по коридору, я снова задумалась. От куда она знала про мою влюблённость? Но ответ был очень прост. Он даже был написан. Я поспешно достала письмо из рюкзака какой-то листок, измазанный чернилами. Дорогая Джейн. Ты часто смотришь на меня из далека, а я на тебя. И я не против, чтобы ты смотрела. Я не могу понять, что происходит между нами. Мы же в школе только смотрим, а не говорим друг с другом. Но это не значит, что я не хочу смотреть в твои глаза. Мне очень нравиться твои тёмно-синие с зелёным отливом озера глаза. В них можно утонуть. И я утонул. Только, чтобы написать эти строчки, мне пришлось исчеркать все чистые листы в доме. Я знаю, что это звучит не романтично. И я далеко не романтик. Но может мы встретимся с тобой помимо школы? Часов 20:00 вечера, например, в парке? Подойди сегодня ко мне после школы, и я надеюсь, мы сможем это обсудить. Ни инициалов, ни имени, практически, ничего. Но нам с Петром не нужно много слов, чтобы понять друг друга. Только глаза… с синими водами и зелёным отливом озера. Что-то одновременно растопило и разволновало мое сердце. Могла ли я теперь сомневаться в нём?