You say we're just friends

      Курама сидел в своем кабинете и разбирал очередные бумаги, которые ему передали несколько минут назад. Он не знал, что произошло в доме Узумаки, да и как-то не парился на счет детей. Пока ему не позвонила Химавари. Она была вся в слезах, и от этого Кураме стало больно; он не любил женские слезы, ведь чаще всего он становился их причиной. Но что же могло расстроить Химу, раз она позвонила дяде не с привычными словами о любви и тоске, а с завываниями и всхлипами?       — Хима-чан, что такое? — спросил мужчина, отложив все свои дела.       — Б-боруто… — выдавила из себя девушка. — Его забрали в военную академию Конохи…       — В смысле?! — Курама побледнел на глазах, ведь не верил, что Наруто решил упечь любимого своего сына в такое ужасное место; он намного лучше других знал, кто там работает, и что делают с людьми — все же войну прошел с ними.       — Сарада и Боруто сильно п-поссорились… Я хотела с ней поговорить, но Сакура-сан не пустила… А теперь… теперь… — она снова заплакала, но вскоре продолжила. — Он на меня злится-а-а-а-а-а… Его нет рядом…       — Солнышко, успокойся… Все будет хорошо, это же не навсегда! — Курама и правда не знал, как нужно правильно успокаивать людей, поэтому из его уст вырывались шаблонные фразы.       Они еще немного поговорили, он смог каким-то чудом успокоить девочку и вызвать у нее смех, но после окончания разговора его голова забилась вопросами. Он понимал, что, позвонив Наруто, услышит только то, что он виноват в случившемся, оставив детей одних. Но он даже не знал, что произошло. Хотя догадывался. И от этого становилось тошно. Все же он любил Сараду не меньше племянников.       Курама же просто хотел расслабиться, так что он включил музыку, все равно с работы не уйти. Но черт, что за песня! Он ее не добавлял в свой плейлист, а она так за душу его взяла. Хотелось слушать на повторе. А ведь напоминает его раньше, все же он не всегда был тем Девятихвостым, который нагонял на всех неподдельный ужас, но имел хоть какую-то совесть, пока он не ощутил предательства.

Я стою на остановке, Еду к другу на ночевку, А в головке зарисовка Выхода из мышеловки.

      Верно же, он был самым обычным парнем, имеющим свои мечты о светлом будущем. И с детства он помнил, что все вдевятером они дружили и строили планы, как смогут поменять сердца людей, сделать мир белым, без этих войн. Но все, как бывает обычно, круто меняется. Тогда умер их «отец», который забрал их из детского дома и дал то, чего не было у пропащих детей, которые и знали, что такое выживать и как важна помощь друг друга. Не все были такими дружными, как они, но все же это была их сила.       У Курамы была тетя; она хотела забрать парня, но юный возраст не позволял, так что Кушина приходила в приют и говорила с племянником, обещая рано или поздно забрать его, но потом она просто пропала, от этого ему стало больней, у него в сердце зародилась обида. Потом, когда он остался один, его выловили какие-то парни из старших и избили. Его нашли в полуживом состоянии остальные восемь друзей. Тогда он стал мрачней, было видно, что изводит он себя изрядно.

Чтобы мышке убежать, Надо шерстку поменять, А не то без мышеловки Будет ей несдобровать.

      Через несколько недель, когда это повторилось с младшим из их компании — Шукаку, Курама просто не выдержал и предложил взять приют под себя, ведь их больше, а компания, что их так травит, не имеет поддержки остальных детей. Это был первый звоночек о его криминальном будущем, в которое он втянет друзей.       Сначала все шло ужасно, ведь происходили постоянные драки и выговоры воспитателей. Курама почти всегда брал за друзей вину, так что паренька часто наказывали, лишая еды не на одни сутки или ставя на горох. Тогда, в такие тяжелые дни, он вспоминал яркую поддерживающую его улыбку Кушины. Хоть ему больно было, что тетя его кинула, но все те добрые слова поддерживали его, всплывая в памяти и отдаваясь болью.

Выбираюсь понемножку На другую, на дорожку И меняю я одежку, Мышка превратилась в кошку.

      Через год тяжелой борьбы в приют пришел необычный мужчина, он рассматривал детей как товар, хотя это казалось на первый взгляд. И его выбор пал на девятерых детей, которых уже по определению никто не должен был взять. Курама не верил в происходящее, ему было страшно, ведь он не знал, что могло их ждать дальше, но он клятвенно пообещал своим названым братьям, что будет их защищать.       — Никогда стольких не отдавали за раз… — проговорил нервно Шукаку; это понимали все, так как процесс усыновления сложный, да и подозрительно, что их забирают всех.       — Ничего не остается, нас особо никогда не спрашивали, хотим ли мы, — вздохнул СонГоку, — так что придется привыкать.       — Хотя бы все вместе, — проговорил Чумей.       Курама слушал это, он сидел в стороне. Ему было не по себе, ведь он самый старший из них, а значит, он должен заботиться, но права выбора не было. И он ничего поделать не мог. Внезапно к ребятам подошла ненавистная шайка, которая просто начала оскорблять и смеяться над девяткой. Не выдержав этого, Курама налетел на детей с такой яростью, что другим его «братьям» пришлось оттаскивать его.       — Курама, успокойся! — рявкнул Исобу.       Всем было не по себе, ведь никогда этот Узумаки не выходил из себя настолько сильно. Вскоре парень успокоился и вернулся в исходную позу; он пытался не ловить взглядов друзей, что так неприятно были направлены на него.       — Я вас смогу защитить, — и эта фраза стала одной из тех, что изменит Кураму.       Жизнь у них оказалась намного лучше под крылом приемного родителя. Он им давал многое, и они получили все, чтобы выйти в люди: образование, связи и деньги. Курама быстро освоился в этом и начал заводить знакомства, строить свой бизнес. Он хотел заниматься чем-то безобидным, но случилось небольшая война, в которой погиб их любимый «отец». Тогда для Курамы все упало на глазах; он понял, что честными и мирными путями, как проповедовал приютивший их мужчина, не выжить, не защитить дорогое. Тогда-то Узумаки и полез в темные углы общества, уже набирая связи там и ввязываясь в ужаснейшие авантюры.

Раз, два, три, четыре, двадцать — Все теперь меня боятся. Раз, два, три, четыре, пять — Время кошке проиграть.

      Он убивал, крал, поставлял, даже чуть было не вступил в одну сильную мафиозную группировку, но его остановили восемь друзей. Но их вмешательство очернило их жизни. Ведь после этого они тоже ввязались в преступность. Так и началась их репутация, которую знают и поныне.       Вскоре им пришлось найти легальный заработок, так что и появилась в те времена востребованная компания, делающая качественное и мощное оружие. Курама сильно озлобился, стал жесток не по возрасту, был помешан на деньгах, ведь от них зависело все, но также он накапливал и выискивал данные, ведь жил по правилу: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». Так и было, все же люди боялись своих старых спрятанных скелетов. И Курама умело ими пользовался.       Но переломный момент случился, когда он встретил Мадару, а точнее Обито, который нарекся в преступном мире именем сильнейшего воина. Он был хитер и имел язык змея, что совращал сердца людей и поселял в них смуту. Это была неприятная встреча в момент перестрелки, которую мужчина в причудливой маске и устроил.       — О, как прекрасно видеть вас, Курама-сама! — с противной интонацией говорил Обито, высиживая в засаде вместе с Узумаки, который был недоволен здешней ситуацией и составленной ему компанией. — Я бы хотел предложить сотрудничество!       — Пошел нахер! — Курама и не посмотрел на говорившего, выглядывая из-за укрытия и обстреливая мешающих ему людей.       Обито же не отстал от него, решив помочь. Вскоре они вдвоем убили всех, кто представлял им угрозу. А после оба облегченно выдохнули, но Узумаки направил на мужчину пистолет, в котором всего лишь оставалась одна несчастная пуля.       — Ну что вы, Курама-сама, не стоит так горячиться! — а тот и не боялся, будто знал, что Узумаки не выстрелит. — Я принес вам очень интересную информацию! Я узнал о вашей драгоценной тетушке Кушине…       Курама посмотрел на Обито, пытаясь переварить эту фразу. Он столько лет не мог отыскать тетю, а тут какой-то незнакомец ему вещает о том, что знает что-то про нее, а это показатель, что этот мужчина в маске владеет большой информацией. Тяжело вздохнув, Курама не мог потерять шанс найти ее, так что опустил оружие и смотрел выжидающе.       — Какой вы благоразумный, Демон Девятихвостый! — как же Кураму бесил этот человек, обычными словами не описать. — Но вы же понимаете, что информация стоит дорого…       — Что ты хочешь? — проговорил недовольно Узумаки, чувствуя подвох.       — Только малость! — радостно проговорил Обито, подходя ближе к красноволосому и закидывая тому руку за плечи. — Такую, что вы в минусе не останетесь!       — Говори, — отрезал нахмурившийся Курама; он напрягся, ведь не знал, что ожидать от незнакомца.       — Всего лишь поставки вашего оружия ближайшие… На неопределенное количество времени, — говорил он более чем серьезно, — за… одну третью его цены!       — Не много ли за информацию? — проговорил недовольно Курама, скрестив руки на груди.       — Мм… Тогда с нас две трети? — проговорил тот, поправив воротник атласной рубашки фиолетового цвета. — И я уверен, что вам самому ее не найти, так что прошу вас подумать хорошенько. Встретимся в вашем любимом кабаре на окраине города, Курама-сама.       Узумаки же наблюдал, как отдаляется спина мужчины. Потом же он тоже пошел прочь, пока здесь не появились правоохранители. Он не шел в то кабаре несколько недель в надеже самому отыскать информацию о тете, но ничего у него не получалось. Тогда он в бессильной ярости понял, что незнакомец позаботился о том, чтобы информация ему в руки не дошла.       В один вечер он пришел на место встречи и недовольно заметил этого незнакомца, который просто беззаботно пил коктейль. Курама сел рядом с ним, рассматривая искореженное лицо мужчины. Теперь он понимал, почему тот носил маску. Слишком приметный.       Они заключили через несколько дней договор, а потом Курама поехал к Кушине. Но из головы не выходили слова Обито: «Не знаю, будешь ли ты счастлив, увидев ее во здравии, но она променяла тебя на молодого и талантливого военного — Минато Намикадзе. У них в скором времени должен был появиться ребенок. Вы же были очень близки? А она так бессовестно о тебе забыла… Мне было бы грустно. А еще целью Минато являешься ты, так что будь осторожен, не умри раньше времени».       Когда Курама прибыл в страну, где жила его тетя, он немедленно отправился в Коноху, где она и проживала с мужем. Он верил всем сердцем, что Кушина обрадуется ему, что они станут семьей, как и обещала красноволосая девушка, но… Но он увидел совсем другую, повзрослевшую Кушину, которая нежно обнимала сверток. А рядом с ней стоял красивый блондин; он улыбался, рассматривая своих родных.       — Милая, не хотел тебе говорить до рождения Наруто, — на удивление окно у молодой пары было открыто, и Курама все слышал, — но информация подтвердилась… Девятихвостым Демоном является твой племянник.       — Что?.. — прошептала Кушина, смотря большими глазами на мужа. — Этого не может быть… Курама-кун никогда…       — Я говорил тебе, что семьей с ним нам не стать, так что смирись, что мне придется его убрать, — с печалью говорил блондин, сев рядом с Кушиной. — Это приказ, милая. Он несет угрозу не только миру, но и нашему сыну.       — Минато… — голос женщины сперло от слез, она еле выговорила имя мужа.       «И что ты сделаешь, Кушина?», — промелькнуло в голову Узумаки, который чувствовал, что в груди у него рвется еще одна ниточка, делающая его человеком.       — Я… не верю… — она говорила тихо, так что голос женщины было почти не слышен, но у Курама будто слух стал в несколько раз острее, да и все замерло вокруг, звуки посторонние пропали.       — Даже если ты меня после этого возненавидишь, я никогда не оставлю тебя и нашего ребенка, — проговорил Минато, поцеловав жену в висок.       — Я не смогу тебя возненавидеть, — проговорила Кушина, — ведь это твой долг, а Курама сам сделал такой выбор, мы не виноваты.       В этот момент его сердце просто обуглилось, а то самое человеческое упало на пол его души, безвозвратно разбиваясь — так казалось на тот момент. Посмотрел на любимую когда-то тетю, слова которой помогали ему жить и быть не тем демоном, которого рисуют. Но все оказалось зря. Ведь самый дорогой человек забыл о своем обещании, соглашаясь на убийство того, кто жил только с мыслью о встрече с ней.       Он дрожащими руками достал свой пистолет; в какой-то степени он не отдавал себе отчета. Он направил дуло на Минато и выстрелил в него несколько раз, наблюдая, как тот замертво падает. Кушина заорала, смотря на то, как под ее мужем появляется багровое пятно. Посмотрев на тетю, тот подошел к окну и залез через него, разбивая стекло локтем. И плевать, что поцарапал его. Курама хотел посмотреть в глаза той, кто предал его.       — Ты кто?! — вскрикнула женщина.       — Похоже, никто… — хрипло, с ноткой безумства проговорил Курама. — Ведь я тебе стал таким, не так ли…       — К-курама… — прошептала Кушина, закрывая рот рукой; в глазах читался ужас, но только не за свою жизнь, а за жизнь сына. — Не трогай Наруто…       Он и не думал оставлять кого-то в живых, но потом в голову парня пришла шальная мысль.       — Нет, Кушина, я его не убью, пусть будет сиротой… Такой же, как и я! — он рассмеялся, снова выстреливая. Прямо в сердце, так как она ему его уничтожила. Он уже и боли не чувствовал, просто равнодушие.

Кошки-мышки, шашки-пешки, Инь и янь, орел и решка, Кнут и пряник, чет и нечет, Кто пустышка, а кто вечен?