You say we're just friends

      Боруто пробыл в академии всего несколько дней, но уже понял, что попал в настоящую жопу, полную дерьма. По-другому это не назвать. Сейчас был урок с самым ужасным созданием их военного круга — молодой девушкой с привлекательной внешностью, но с ужасным характером, являющейся мужененавистницей. Что забыла в гнезде будущих военных Мирай Сарутоби, ясное дело, непонятно. Но она была прекрасным специалистом, хотя кадетам от этого явно не легче: ненавидит их, требовательная, жестокая.       — О, ребятишки! — с опасной улыбкой сказала преподавательница. — Сегодня все и без опоздания? Какие хорошенькие!       «Как же я хочу свалить… — подумал Боруто, чувствуя к этой особе полное отвращение. — Всего лишь второе занятие с ней, а я ее уже терпеть не могу! Черт! Как стыдно! Она же меня так… Арр!».       Ее радостное настроение пугало всех в классе, так как оно таким было только тогда, когда у Мирай было просто зашибительное задание, и в прямом смысле этого слова. Она занималась с парнями по утрам, как бы это ужасно не звучало, рукопашным боем. Казалось бы, что может хрупкая на вид девушка, но она каждого нагибала так стыдливо, а потом издевательски говорила о том, что такую телочку только в бордель и возьмут.       — Узумаки! — от произнесенного звонким голосом его фамилии юноша заметно задрожал, но это дрожь была вызвана страхом, ничем больше, кроме него.       «Нет! Нет-нет-нет! Только не я! Только не снова! — кусает губы, что стали неопрятными за эти деньки без гигиенической помады. — Прошу, просто скажи, что я лузер! Не надо… Она так смотрит… Да сука! Бить будет же, по глазам вижу…».       Боруто резко вышел вперед из строя, его глаза помутнели от ужаса, так как свою идею Сарутоби решила продемонстрировать на нем. С хищными искорками девушка посмотрела на некогда писаного красавца, который блестел просвечивающей коже из-под ужасно коротких, а из-за цвета и не заметных волосков. Мирай подошла к пареньку в плотную, забивая его чувствительный нос грубым запахом мужского геля для душа с нотками освежающего ментола.       — Как же я рада, что ты у нас появился! — с ядом проговорила девушка, поправляя парню воротничок.       «Ага, конечно…», — едко подумал Боруто.       — Что вы задумали? — тихо, почти незвучно спросил блондин, сжимая руки в кулаки, так как нервы уже были на пределе; Мирай парнишка пришелся по вкусу как игрушка для битья, ведь тот вообще драться не умел, будто кулаками не махал, хотя, если посмотреть на него, то можно предположить, что он предпочтет мирный путь, нежели силу.       И вот сейчас она его схватила за руку, потянув на себя, и ногой ударила по сухожилиям, укладывая Боруто лицом вниз. Она игриво прошлась по заднице и боку Узумаки, вжимая того в твердую, утрамбованную почву, которая была промерзшей из-за зимнего периода. Сам же блондин начал вырываться, но Мирай держала его крепко, сильно, не позволяя шевельнуться; она с таким упоением смотрела на тщетные попытки парня скинуть ее с себя.       — Сегодня ничего особенного не будет — обычный спарринг, но! — это «но» было такое звонкое, что невольно врезалось в слух, натягивая и так никакие нервы до предела. — У меня будет наказание! Думаю, вы тоже его против все не будете! Тот, кто больше всех проиграет, снимает одежду и идет так в раздевалку самым длинным путем, а до следующей среды мы все будем бедняжку называть шлюшкой!       «Черт! Черт, черт! Да она издевается?! Ведь знает, что… Да почему она так нацелена на меня?! Вот ведь мразь!», — Узумаки поежился, так как перспектива быть прозванным шлюхой и пройтись на холоде голышом его не радовала.       Парни позволили себе смешки, кидая презрительные взгляды на Боруто, так как такая участь будет предоставлена самому слабому из них. Вскоре Мирай отпустила Узумаки и с ухмылкой начала занятие. Описывать, как много раз блондина укладывали на лопатки, били без жалости и чертовски неприятно посмеивались над ним, я не буду, но вот сказать, что он никого не смог победить, стоит. Даже ничьи не было, все же каждый спарринг был на время, чтобы все успели.       — Почему я не удивлена, что ты оказался последним… — вздохнула Мирай, смотря на Боруто. — Раздевайся!       «Да потому что ты для этого и удумала весь этот фарс, сучка!», — в мыслях Боруто бушевал знатно, готовый разорвать весь мир, но понимал, что ему скорее рожу разобьют, нежели он хорошего отношения к себе заслужит.       Узумаки посмотрел на нее испуганным взглядом под смешки одноклассников, которые явно его не сильно любили. Они стали ждать, как тот разденется и начнет прыгать на холоде по мерзлой земле в сторону раздевалки. Поняв, что это была не шутка, Боруто начал стягивать с себя форму дрожащими и одеревеневшими пальцами, ощущая пронзительный холод.       Мирай равнодушно отвернулась от него, да и к ней подошел Кондор, принесший весточку от директора. От услышанного она явно была не в духе, ее аура поменялась. Она что-то грубо сказала мужчине, тот лишь неприятно усмехнулся и пошел прочь, кинув насмешливый, даже торжествующий взгляд на Узумаки. Тот же в свою очередь оставался только в один трусах и ботинках, на что Сарутоби оскалилась.       «Вот ведь жук! Решил, что с него этого хватит?! — ее цепкие глаза просто не могли смотреть на это недоразумение, но унизить, оскорбить хочется паренька, а может и одноклассники подсобят, ведь у тех явно давно не было секса, а может кто-то и не познал такого откровения, как эта утеха. — Если его изнасилуют, это же не будет на моей совести?.. Ай, черт с ним!».       — Снял, мать твою, все! Ты! — указала на одного из кадетов, который выровнялся по струночки и вопросительно посмотрел на учителя. — Забери у этой шлюхи всю одежду! Отдашь в раздевалке! Понял?!       — Так точно! — отчеканил высокий парень, с гадкой усмешкой подошел к Боруто и сказал елейным хриплым голоском, от которого блондину стало хуже. — Ну что, шлюшечка, отдавай свои вещички.       Узумаки сжал до скрипа челюсть и отдал все, что на нем было. Когда его теплые и нежные стопы коснулись шершавой и холодной земли, он заметно начал трястись от холода и перескакивать с ноги на ногу. От этого его половой орган забавно начал качаться из стороны в сторону, а кожа, ставшая похожа на гусиную, покрылась мурашками.       «Как же холодно…» — Боруто просто бежал в сторону раздевалки под смех парней, которые кидали ему обидные фразочки с его временной кличкой, но кто сказал, что это прозвище не привяжется к нему, все же он находится среди подростков.       Когда он дошел до раздевалки, его просто безжалостно толкнули, и он упал на паркет, чуть бы не приложившись носом. Голая кожа неприятно проехалась по полу, а так как она была не по-мужски нежной, то в некоторых местах содралась. Он посмотрел с яростью на кадетов своим горящим голубым взглядом, но потом прикусил губу, понимая, что он один, а их — толпа.       — Ну что, шлюшка! — сказал заводила этого паршивого круга, который так ненавидел Боруто. — Как тебе голышом на холоде?       — Разденешься и сам узнаешь! Отдайте мою одежду! — Узумаки встал и попытался отобрать свои манатки у того самого парня, что забрал по просьбе Мирай одежду.— Эй! Отдай! Мои шмотки!       Боруто поймал на себе очень заинтересованный взгляд, от которого блондин нервно сглотнул. Он хотел было дать дерну, но ему это не позволили. Весьма большая рука крупного кадета, который пригвоздил Узумаки к ячейкам, что служили хранилищем сменки, сжала до боли плечо парня. Он от этого взвыл и попытался вырваться, но страх сковал его движение. Он понял. Не тупой. И от этого горько.       «Неужели такой ужас испытала Сарада? — недовольно подумал о брюнетке Боруто. — Не хочу…»       Он сдерживает слезы отчаянья, глаза будто пересохли, а сам он с невероятной, непонятно откуда взявшейся силой смог оттолкнуть от себя одноклассника, который столь нагло претендовал на его ориентацию. Узумаки не стал убегать, в нем проснулась ярость, но не только от собственного унижения, но и от осознания, что натворил. Та противная жгучая горечь переходила в гнев, который он изливал на бедного нахала.       Боруто именно оторвали от того, кто так издевательски отнесся к нему. Он быстро вернул курсантскую форму на свое тело, что уже не мерзло от испытанного адреналина. Наверное, драка бы продолжилась, если бы в раздевалку не вошел Ибики, который был одним из членов комитета по воспитательным работам и преподавателем физики и математики.       — Что здесь происходит? — холодно проговорил мужчина, смотря своим суровым лицом только на Боруто, но его тяжелый взгляд медленно перешел на остальных присутствующих.       Все молчали и просто смотрели в пол, зная всю суровость этого человека, методы которого были просто нечеловеческими, даже Мирай покажется ангелом. Ибики посмотрел снова на младшего Узумаки и проговорил своим твердым голосом, чтобы блондин пошел за ним, а всему классу будет наказание, которое им придумает Манда…       — Думаю, вы все знаете, за что это вам, — закончил этой фразой Ибики, ведь парни не просто нарушили правила, начав драку вне занятий по борьбе, а еще кто-то из них стащил сигареты, перепутав «сюртук» добродушного Гамакена с одежкой Манды.       Ибики пошел в сторону своего кабинета, в котором он будет промывать мозги Боруто по личной просьбе Наруто, который только сегодня соизволил ему позвонить и рассказать о своем желании, разрешая пользоваться самыми изощренными методами — он решил играть совсем мягким, но с таким парнем действенным способом. Жалеть сына Узумаки-старший явно не хотел. Сам же Боруто чувствовал что-то неладное в этом человеке, которого видел первый раз. И не зря.       — Ну, парниша, хочешь чая? У меня тут зефир есть… — слишком уж спокойно и располагающе к себе проговорил Ибики, меняя строгую маску на что-то доброе, но ненавязчивое.       — А какой чай? — заинтересовался Боруто, явно после пережитого стресса не собирающийся искать какой-либо подвох.       — Есть черный с чабрецом и зеленый с имбирем, — ответил мужчина, включая чайник.       — Зеленый… — ответил парень, почесав затылок и неуверенно подойдя к свободному креслу, что на вид было удобным, но на деле ни разу: жесткая обивка и непринятый наклон сидушки. — А чего вы такой добрый ко мне?       — Не удивлен, что ты меня не помнишь, я ж тебя видел в последний раз в возрасте четырех лет… Я старый друг Хьюга и Узумаки, — ответил Ибики, закидывая в чайник заварку.       — Да? — незаметно для себя Боруто обрадовался, придвигая стул чуть ближе к столу.       — Не парься, я не кусаюсь, как Манда, — усмехнулся мужчина, поставив две кружки на письменный стол грубой выделки. — Чего произошло хоть?       — Да так…       — Если будут проблемы, можешь говорить, — вздохнул Ибики и вздрогнул от щелчка вскипевшего быстро чайника. — Все же я хочу тебе помочь, отплатить, так сказать, долг Наруто. Кстати, как Саске-сан, Сакура-сан и Сарада-чан?       — Да не знаю… — от вспоминания о подруге Боруто стало не по себе.       — Вообще случайно услышал от Джуго, что ее кто-то обидел… — вздохнул мужчина. — Вообще не представляю, как она после такого…       Они поговорили на разные темы, но внезапно Узумаки увидел так удачно оставленную газету на столе у мужчины желтой прессы, которую не многие любили: сплетники и вруны, но почитать их байки каждый любил, так что Боруто не исключение.       — А можно? — неловко спросил парнишка, указывая на газету.       — Да, конечно, — ответил Ибики, потягивая теплый напиток, что уже остыл. — Ты смог хоть с кем-то поладить? Все же здесь все привыкли к жестокости и без поддержки…       — Нет… Меня как-то нехорошо с самого начала восприняли, — Узумаки начал читать типичный первый заголовок с «сенсацией». Но через три страницы пестрел следующий, в котором говорилось, что любимец девушек и прекрасный певец изнасиловал школьницу, которая не смогла вынести этого и покончила с собой, даже слова из ее предсмертной записки были вставлены цитатой: «Я всегда мечтала о его любви, но не такой ужасной… Но мама, папа, вы мне столько говорили о чести, а я так бессовестно все испортила. Не хочу видеть вашего разочарования, так что прощаюсь таким простым способом. Я вас сильно люблю…»       И Боруто невольно примерил эту роль на подругу детства, из-за чего у него все похолодело внутри; хотелось сорваться и убедиться, что Сарада ничего с собой не сделает. Ведь… ведь ее родители были строгими, а про правила кланов Хьюга и Учиха все были наслышаны, как легенды прошлого, не изжившие свое существование.       — Ладно, у тебя скоро урок по обществознанию, так что иди, — сказал Ибики, а потом причитающим тоном проговорил себе под нос, но так, что блондин услышал. — Не представляю, как можно дорогим людям принести боль.       Казалось, мужчина говорил себе, так как по расчетам Узумаки открывал дверь и делал шаг за порог. Эта фраза впилась в сознание Боруто, он почувствовал терзающую его гадкую мысль, что он не просто потерял друга, но и погубил его… Точнее ее. Но блондин быстро такие мысли откинул, забивая голову другим, неуверенно сказав себе: «Я не виноват… Все будет хорошо!»       Как только Узумаки ушел, к Ибики пришли два курсанта из старшей группы, с которыми надзиратель был в особых отношениях — взаимовыгодных.       — С меня в два раза больше сигарет, а вы присматривайте за пареньком, если выдастся случай, то втритесь ему в доверие, а дальше как мы обсуждали раннее, — с привычных холодом и равнодушием проговорил Ибики, получая в ответ кивки согласия и довольные ухмылки.