Глава 18. Сердце ошибается раз
31 июля 2020 г., 11:40
Химавари все же вышла на улицу и облегченно выдохнула. Она заметила, что мама стала строже, но понять ее изменения Хима никак не могла, да и думать уже об этом не хотелось, все же мыслями своими она загоняла себя в клетку непонимания. Но сейчас не до этого, ведь ее пригласил погулять друг. Мицуки помахал Химавари рукой, подойдя к ней. Девушка того обняла, как обнимала брата. И видеть довольную рожицу этой змейки ей не удосужилось.
— Ты когда-нибудь каталась на воздушном шаре? — в самое ушко спросил Мицуки своим мелодичным голосом, давно имея некоторые взгляды на Узумаки-младшую. Хотя особо он к ней интереса не проявлял, но наблюдал за ней не хуже, чем за Боруто. Он знал всегда, когда той плохо или хорошо, где она. За это, кстати, его и боялись.
— Нет… У нас же такого нет… — проговорила Химавари, отстранившись от Мицуки, чуть склонив голову набок. — Хотя я слышала, что на днях должны приехать мастера…
— Уже приехали, и мы идем туда, — проговорив, парень переплел пальцы с пальцами девушки, смутив ее этим. Они пошли по дороге, иногда пересекаясь взглядами и болтая, если Мицуки был спокоен как никогда, то Химавари тараторила, не понимая свое бьющееся сердечко.
— …и вот! Когда он посмел порвать не только мою любимую игрушку, но коллекцию наклеек, я просто вышла из себя, — она говорила быстро, но четко, так как речь ей поставили еще в детстве. — Ой! Наверное, тебе не интересно… Да и как-то неженственно…
— А для меня женственно, — с теплой улыбкой проговорил парень, в глазах которого что-то плавилось теплое. — И чем все закончилось?
— А, ну… Я ему плечо вывихнула… — глупо посмеялась Хима, смотря вбок, все еще чувствуя какой-то трепет от соприкосновения их рук. — А ты о себе расскажешь?
— А мне нечего… — проговорил тот. — Жил я в забытом месте с отцом… Матери не было, так как отцу это было неинтересно, и он просто заплатил подобранной женщине за мое рождение… Даже оплодотворение было искусственным. Потом до школы я жил с ним и учился там же, а потом я пожелал перебраться в Коноху.
— Как-то… грустно… — вздохнула Химавари, задумываясь на доли секунды и надувая свои губки, а потом она лучезарно улыбнулась. — Но сейчас ты с нами! С друзьями!
— Ну да… — он как-то недовольно на нее скосил глаза, когда та кинулась его снова обнимать, прижимаясь своей грудью к нему. — А Боруто прав, что у тебя больше, чем у Сарады… И ты мягкая… Женская грудь должна быть мягкой?
Хима покраснела от его слов и отстранилась, резко остановившись и смотря в землю. Она ужасно покраснела, а ведь забыла, что Мицуки был странным, как для обычного подростка. Она схватилась за край желтой толстовки и поправила ее, поднимая на того беспомощные глазенки, так как никто еще не обращал на ее прелести хоть какого-то внимания.
— Это нормально… Так и должно быть… — она пошла вперед, хотя толком и не знала, куда им идти. — Ты правда не знаешь о женском организме?
— Внутреннее строение знаю… — проговорил тот, пожав плечами. — Отец вынудил в лет шесть выучить все это, а вот… Я как-то не обращал внимания на наружные качества… Или морфологические.
— Так, давай без твоих терминов! У нас сколько времени? — улыбнулась девушка, увидев кафешку, в которой ну очень вкусное мороженое, которым они с Боруто все хотели угостить Мицуки, но никак не выходило.
— Еще час… — ответил тот, а потом добавил. — Идти минут двадцать.
— Отлично! — она схватила его за руку, забыв о недавней неловкости, и потащила в кафе, просто залетая в него, смотря на того с усмешкой.
Химавари усадила того у окна, а сама пошла делать заказ, сама решив, какой вкус пробовать Мицуки, который был просто деревянным от недопонимания, что та удумала, но весь этот ступор с его стороны веселил ее. Она всегда считала его нетипичное поведение милым, но как-то не заостряла на этом своего внимания, а вот сейчас, смотря на парня, она ловила себя на мыслях, что он чертовски милый.
Вскоре она вернулась, смотря, как им готовят мороженое, а вот Мицуки не сводил с нее своего заостренного взгляда, пиля ее им. Все же он сам не ожидал, что умудрится влюбиться в кого-то. Но он вспоминал, как его брало раздражение, когда этот Иноджин называл ее неженственной, когда смотрел свысока, показывая свое превосходство… Но так больно от осознания, что любимая девушка влюблена в то художественное недоразумение. А ведь он недостоин ее, недостоин ее слез — вот что точно он знал, что вбил себе в голову.
— Хима-чан, — проговорил тихо Мицуки, рассматривая ее уже пытливым, обжигающим взглядом, что в душе девушки что-то дрогнуло. Будто чувство страха появилось, и это удивило ее. — Тебе нравится Иноджин?
Она смотрела на него большими глазами, даже не догадываясь, что тот мог знать о ее чувствах… Узумаки прикусила губу, сжимая опять под столом толстовку и упираясь глазами в стол. Врать она не хотела. Почему-то именно с ним хотелось быть полностью откровенной, а если соврет ему, то будет страдать от желчи, что прожигает изнутри.
— Нравится, но я ему нет… Так что эти чувства бессмысленны… — проговорила Химавари, поднимая грустные, но наполненные доброй горечью глаза. — Так что… не надо об этом говорить.
Мицуки не ответил ей, задумываясь о своем, а девушка сжалась от этой неприятной тишины, не понимая сейчас друга. Вскоре им принесли заказ, так что Хима с радостью уткнулась в него носом, начиная медленно поедать свое клубнично-черничное угощение, а Мицуки подали мороженое с вкусом мяты и крошками шоколада. Почему-то именно этот вкус ассоциировался с этим загадочным парнем, который стал прекрасным другом для младших Узумаки.
— Мицуки… А… а какая у тебя мечта? — тихо подала голос Химавари, поднимая на него глаза, чуть кусая свои и так искусанные губы. — Просто ты не сильно любишь о себе говорить…
— Найти свое солнце, — с привычной улыбкой проговорил Мицуки, довольно поедая мороженое. — Раньше я думал, что мое солнце Боруто, но оно оказалось совсем другим человеком.
— А кто это? — любопытно спросила Хима.
— Я как-нибудь потом тебе расскажу, — Мицуки завершил этим диалог, еще чуть поговорив на отдаленные темы.
Вскоре они были на поляне в парке, где готовился их шар: он был оранжевого и голубого цвета, в корзине был их пилот, проверяющий основные моменты для взлета, также в стороне что-то обсуждала наземная команда. Увидев парочку, главный из группы поспешил к ним, обращая внимание на Химавари.
— Узумаки-сан! — эта официальность вынудила девушку скривить носик. — Я так рад, что вы решились попробовать нас!
Даже тут этот почет от того, что она дочь мэра города. Этот нездоровый блеск заинтересованности в их глазах чуть ее пугал всегда, ведь те вечно хотели, чтобы любимая дочка рассказала о них отцу, а дальше и так все ясно. Мицуки заметил изменения в подруге и не позволил ей и рта раскрыть.
— Выбрал я, так что не разочаруйте нас, — снова дежурная улыбка расплылась на его устах. — Нам еще долго ждать?
Его голос хоть был мил, но угроза была. Он не хотел портить вечер для них обоих, так что люди это почувствовали и стушевались, сухо оповещая их, что еще пять минут, и они могут уже лететь. Как только наземная группа отошла от них, Химавари облегченно выдохнула.
— Спасибо… Как же такие бесят, если честно… — она скривилась еще раз, а потом успокоилась. — Сегодня ты мой герой!
— Это нужно справить, — хмыкнул Мицуки, введя этой фразой Химавари в ступор, ведь его можно по-разному истолковать. Хотя Хима поняла правильно смысл, только вот в свои догадки ей было сложно верить.
И вот их пустили в корзину, Мицуки пожал руку их пилоту, тот посматривал на Химавари; ему хотелось угодить девушке, ведь сейчас рассматривается дело в мэрии по открытию филиала их компании, а сейчас они здесь как проезжая развлекательная программа на раз.
— Будьте готовы, скоро начнем, — проговорил пилот.
Он включил мощные вентиляторы, которые нагнетали воздух в оболочку аэростата и создавали сильный шум, после этого стали работать горелки. И через время корзина оторвалась от земли, качнувшись, от чего не ожидавшая Химавари упала на грудь Мицуки, а тот и рад был, прижав покрасневшую девушку к себе.
— Ты как? — тихо спросил парень, смотря на то, как шар начинает подниматься; он подошел к краю, смотря на то, как они отдаляются от зеленой травы.
— Все хорошо… — в груди девушки все сжималось и холодело от волнения, а от этих щекочущих душу ощущений и вида в ее глазах стал зарождаться восторг. — Это прекрасно!
Они оба молчали всю прогулку, наслаждаясь видами и относительной тишиной. Мицуки эта тишина была свойственна, а Химавари не чувствовала дискомфорта, будто так и должно быть. Иногда ей казалось, что в ее голову врывались мысли парня, но она не могла знать, что он думал только о ней, как самый настоящий помешенный на чем-то человек. Он подмечал все: ее горящие восторгом голубые глаза, развевающиеся от теплого ветерка волосы, задумчивость, что пряталась за легкой улыбкой хоть и искусанных губ, но не менее привлекательных для блондина.
Их спустили вниз; Хима была в восторге, а Мицуки ловил ее хорошее настроение в объятиях девушки, мечтая, чтобы те перестали быть просто дружескими. Так он довел ее до дома, а потом проговорил, что его новым солнцем стала она, вводя девушку в ступор, ведь такого она не думала услышать, да и сердце забилось так, что казалось, что вскоре остановится совсем. Она вошла в дом и прошмыгнула в комнату, надеясь успокоиться и подумать о произошедшим.
Упав на кровать, подмяв подушку под себя, Химавари посмотрела на узор покрывала. А в ее голове роились мысли: «Что это было? И сердце не хочет успокаиваться… Мицуки… он же… он же не может любить меня! Мы друзья и… И я люблю Иноджина? Ааа… Да что вообще происходит со мной?! Дура! Просто дура!» И в этот момент ей позвонила Лоти.
— Привет, подруга! — она говорила беззаботно, явно улыбаясь и что-то рисуя. — Готова к завтра?
— А что такое?.. — Хима не помнила, что должно было произойти. — Я не помню.
— Вот и дура! Как можно было забыть, что завтра фестиваль художников! И там будет Иноджин! — сердце Химы болезненно сжалось, а Лоти продолжила. — Иноджин, Узумаки! Мы идем, и это не обсуждается!
— Но…
— Ты его любишь? — серьезно спросила Лоти, сведя брови к переносице.
— Угу… — хотя в голосе была толика неуверенности.
— Вот и решено!
***
В этот день Иноджин сидел на крыше многоэтажки и рисовал на листе бумаги пастелью яркий воздушный шар с какой-то парочкой, но он даже не знал, что там пытался приударить за Химавари Мицуки. Да и он думал, верил, что Химавари никому лишнему не будет интересна, ведь было ясно, что она любит его, и уже не только ему одному, так как изменения в отношениях этих двоих были заметны многим. Рядом с ним валялось множество набросков, на которых он изображал Химавари в разном возрасте, одежде и позах. Он понимал, что она ему стала нравиться, но вот гордость, упрямство не позволяли к ней подойти, извиниться. К нему через время поднялся Шикадай, рассматривая хмуро рисунки. — Привет, — проговорил Нара, присаживаясь рядом. — Долго ждал? — Ага, — флегматично проговорил Иноджин. — Что-то задержало? — Да нет, — ответил тот, беря в руки одну из Химавари, чуть усмехаясь. — Влюбился? — Сам знаешь ответ… — буркнул блондин, отбирая рисунок и беря уже в руки остывший кофе. Шикадай молчал, обдумывая что-то свое, а потом он поставил рядом с тем кофе, который как-то незаметно принес, хотя только ради него и пришел по просьбе друга. — Только не медли, — проговорил он, склонив голову, как только увидел, как довольный Мицуки шел внизу со стороны дома Узумаки, и встав на ноги, — не только ты можешь в ней разглядеть… — Она меня любит, так что подождет и никуда не денется! — возмутился тот, не понимая опасений. — Эх… — на этом они разошлись, видно, что общение у них что-то разладилось не так давно, а причины найти сложно, а может и невозможно.
