You say we're just friends

      Самое расслабленное время — лето. Но для Курамы это был сложный период, ведь кинопрокатов становилось больше, надо удивлять зрителя новыми картинами. И вот когда у него все валилось из рук, многие совладельцы брали отпуска, но в этот раз не для поездки на море, а для весьма опасного дела. Дела мести. Курама просто ходил весь не свой то ли от волнения, плохого предчувствия, то ли от предвкушения.       — Курама-сама, — в кабинет со стуком вошла Сайкена секретарь, молодая девушка с той еще хваткой, серьезностью и педантностью, — вам отчет от Сайкена и Исобу.       Его секретарь, мужчина лет тридцати, неудачно прознавший о происходящем, пропал без вести, совсем «случайно», так что его совладелец, находясь в «отпуске», на время одолжил своего работника. И ему приписали кражу какого-то процента от дохода фирмы. Но явно лишнего человека просто убрали, чтобы не мешал делу. Жестоко? Да, еще как. Но таковы были эти люди, не имеющие человечности… Которую убили еще в далеком прошлом.       И Курама стал читать те послания, что ему передали. На другом языке, который в их стране никто не знает, поэтому они им и пользовались: «…Мы сделали все по плану, как и договаривались, но…».

***

      Мататаби и Чоумей занимались кражей Обито. Это было немного сложно, так как им надо было обойти всю систему охраны и персонал, но для тех это не было чем-то сложным и нереальным. Подняв нужных людей, они легко взломали ту самую систему, а потом с помощью пешек сделали шум, отвлекая всю охрану на потасовку снаружи. И вот эти двое решили все же действовать лично, так как не верили слишком своим подручным.       — Быстрее… — проворчал Чоумей, смотря на Мататаби, которая просто вырубила двух охранников, что остались дежурить внутри.       — Не торопи меня… — та посмотрела на него, фыркнув, а потом быстро сверилась с планом здания, которое они чудом добыли. — Так, он может быть или в секторе Зета, или в секторе Тэта, куда пойдешь?       Чоумей немного задумался, не сильно он хотел разделяться, но ответил, что он отправится в первый сектор. Так и произошло, так что эти двое разошлись. Спешащий Чоумей не вышел на цель, а вот Мататаби больше повезло, так что она ворвалась в камеру, осмотрев Обито с хищной улыбкой, которую под маской не было видно, так как та полностью скрывала ее лицо, телосложение за мешковатой, но удобной для таких дел одеждой, было будто бесполым. В наушник раздалось, что система запустится через несколько минут, от чего женщина чертыхнулась, хватая Обито и вытаскивая, а тот и не сопротивлялся. Он был больше безвольной куклой, которая полностью лишилась зрения.       Мататаби просто вела его за руку, даже больше таща за собой, так как тот был медленный, весь вялый, больной, что ясно говорило о его состоянии, о его скорой смерти. Такие долго не живут. Он не видел долгое время света, его ненавидели и держали как чудовище, издеваясь над ним разными способами. И он даже не думает, что его ждут мучения впереди — его ждет только еще худшая судьба.       Чоумей уже мельтешил на выходе, не в силах ожидать подруги с целью, но та выскочила, пихнув исхудалое тело ему. Мужчина подхватил его, просто вываливаясь из тюрьмы и закидывая пленника в салон машины, которая была без номеров. Мататби села за руль и дала по газам, что Чоумей еле успел завалиться в машину, закрыв по пути дверь.       — Совсем мозги растеряла?! — заорал он на водителя, смотря на нее таким свирепым взглядом.       — Кто-то же медлит, — довольно проурчала Мататаби, больше реагируя на приятеля.       Путь был в тишине, в воздухе висело напряжение, а Обито просто прислушивался к окружению, но это почти ничего не давало ему. Ему уже не было страшно, но он понимал, что это не спасение, а еще одно наказание за его деяния, но прожив более шестнадцати лет под арестом в тех условиях, смиряешься со всем. Это давно не тот Обито, который затеял это все из благих намерений, а стал величайшим монстром, тираном, которого видел этот мир. Не такого он хотел, но ничего поделать он уже не мог, когда этот чертов мирской механизм заработал. Сердца людей не были готовы принять его от слова совсем.       Но тишина рано или поздно начинает надоедать, так что Чоумей, повернувшись к Обито, осмотрел его неприязненным и брезгливым взглядом.       — Ты слишком тихий… Не боишься попасть в руки самого Девятихвостого? — тот наблюдал, как ни одна иссохшая мышца не шелохнулась, а его усталые глаза, поблекшие давно, неприятно от слепоты блеснули.       — Мне нечего бояться, — через время раздался хриплый и тихий ответ, но больше Обито не издал и звука, что неимоверно бесило Чоумея, ведь в прошлом тот был горазд вечно болтать.       Мататаби одернула приятеля, когда тот пытался опять спровоцировать Обито. В таком же тихом напряжении они приехали на точку и выгрузили пленника, сковав его. Покинув это место, Обито ощутил неприятную прохладу сырого подвала. Как же ему хотелось рассмотреть, что его ждет. Но не мог. Просто не мог. В голове крутилось многое. И хоть он говорил, что не боялся Курамы, он врал. Просто хотелось верить, что Наруто, получивший известие о его пропаже, успеет остановить родственника, хотя сейчас никто ему помочь не в силах, так как следы были тщательно заметаны, и чтобы отыскать пропажу и данное место потребует многое количество времени.       Сколько, промерзнув, просидел Обито в одиночестве, он не понимал. Так как это одиночество стало для него привычным, да и в тюрьме на пожизненном сроке становилось все равно, два или три дня прошло, а может несколько месяцев, а может и лет. Так все посерело, что живешь просто прошлым. Ведь будущего нет.       Но это все продолжалось недолго, так как к Обито явился освободившийся от мирских забот Курама. Его было не узнать: черствое выражение лица, что-то пугающее в глазах, чеканная походка. Обито прислушался к этой поступи и невольно сжался.       — Ну привет, Мадара… Учиха, или мне называть тебя Обито Учиха? — в его голосе слышался яд.       — Уже без разницы… — ответил Обито, склонив голову, хотя этот жест был машинальным, нежели умышленным. — Что я здесь делаю?..       — Встречаешь свою смерть, — проговорил Курама, которого так бесила невозмутимость этого мужчины, будто тот не понимал в каком плачевном состоянии находится. Но Обито понимал. Прекрасно понимал. Но остатки гордости не позволяли сломиться. Хотелось принять свою смерть с достоинством хоть в чьих-то глазах.       Курама не мог терпеть даже вида этого тела, которое не защищали давно уже некрепкие мышцы, от недостатка витаминов и солей рыхлые кости не могли выдержать сильного, точенного годами настоящего гангстера удара заостренным носком классических туфель. Но это была малость, что хотелось Кураме сделать в отместку. Его пьянили чужие страдание и дарили небывалое, забытое в правильной жизни наслаждение. То самое неправильное наслаждение.       За четыре дня, которые Курама не давал сдохнуть мужчине, он изломал ему все кости, исполосовал и изрезал тело… Даже в последней капле безумства при виде крови Обито, тот отрезал ему уши, слушая ласкающие слух стоны боли красноволосого мужчины, лишил его мизинцев, выдрав перед этим ногти, а потом, просто наигравшись, проткнул того насквозь, а потом с каким-то веселым наваждением сделал из живота и органов брюшной полости кашу, что и не различишь, от чего данный кусочек ткани.       Курама просто остался смотреть на это тело в промежутке нескольких часов. И перед глазами возникли образы любимых племянников. И ему впервые стало страшно от того, что он натворил, так как ничего не мог поделать теперь. Он жесткий, бесчеловечный монстр. Он никогда не сможет посмотреть в любимые глаза детей… От этого у мужчины началась истерика…

***

      Пока Курама истерил над содеянным, мучимый совестью в виде образов племянников, случилось еще одно несчастье. Всех хвостатых кто-то заказал. И вот неприметный, с виду возраста Химы парнишка целился в голову своей предпоследней жертве в виде Шукаку, так как остальных он уже положил. Шукаку общался сейчас с Гаарой, которые навестили Наруто и сейчас отправлялись в офис.       Выдохнув, парнишка нажал на курок и в точности в затылок прилетела пуля. Тот быстро стал уходить, краем глаза наблюдая, как Гаара пытается спасти друга, но это было тщетно, тот уже был мертв.       — Так… теперь Курама… — проговорил под нос себе парнишка и отправился на точку, где последняя цель должна была быть через час.       Он ждал мужчину и просто не мог дождаться, предвкушая азарт происходящего. Но Курамы все не было, и киллеру становилось как-то тревожно… Он уже отчаялся за несколько часов поджидать его, как случилось чудо! Парнишка увидел красные, яркие волосы, темный костюм, который контрастно смотрелся с бледной кожей, делая ее еще белее.       «Ну что, Курама-сама… пора немного поспать…», — с какой-то странной улыбкой проговорил в своих мыслях парнишка, прицеливаясь и запуская пулю в местечко, что казалось Курама умрет.       Послышались визги людей, что проходили мимо, которые просили вызвать полицию, смотря как упавшее тело немного содрогалось в конвульсиях, а под ним разливалась темная, бардовая лужа крови. Скорая приехала через минут семь, забирая мужчину и сообщая Наруто, единственному родственнику о случившемся.       Киллер свалил оттуда…

***

      Прошло после сего инцидента примерно полторы недели, и не имевший никогда времени Наруто самолично дежурил у кузена, переживая за него. Но на своем сторожевом месте тот уснул, не заметив, как к только приходившему в себя Кураме прошел какой-то паренек.       Курама на него все еще смотрел вымученным взглядом. Парнишка лучезарно улыбался, но было в нем… что-то такое пугающее, но Курама не тот человек, который бы пугался того, кого сам нанял.       — Ты неплохо справился… — проговорил тихо, растягивая немного слоги, Курама. — Но зачем пришел?       — Убедиться, что заказчик жив, и узнать, почему тот убил тех, кем дорожил? — тот сел на стул, смотря с той же улыбкой на Кураму.       — Просто они хотели меня предать… — проговорил холодно красноволосый. — И если они предадут меня, то я ничего не сделаю по-настоящему близким мне людям. Да и мои мотивы намного глубоки, а это так, поверхностный…       — Ясно, ясно, — проговорил парень, задумчиво подняв взгляд к потолку, — просто из-за страха за власть?       Курама ничего не ответил, просто думая о своем…