You say we're just friends

      Боруто вечером ушел по нужному адресу, немного нервничая, так как он не был Ибики и не такой уж хороший манипулятор. Так как ему надо было все сразу. Прямо сейчас результат. Но делать было нечего.       — О, Боруто! — к нему со спины подошли, и какой же был страх у блондина, когда он понял, что Шинки в два раза выше и шире его. — Не делай такое лицо…       — Мм… Привет… — тот вздохнул, усмехнувшись ему. — Не хочешь в клуб сходить?       — А ты разве не исправился? — Шинки изогнул бровь, усмехнувшись, и от этой улыбки какого-то охотника становилось страшно. — Если хочешь выпить, можно и у меня в номере.       Узумаки выдохнул, но кивнул. Ему инстинкты подсказывали, что с этим лучше не спорить. Когда Шинки стал излучать столько опасности, Боруто не понял.       — Конечно… — тот кивнул.       Только Боруто расслабился, как его обхватили большие руки друга, утаскивая в отель. И самое смешное, что талия у Узумаки все равно была узкой, а вот факт, что эти лапы могли спокойно ее обхватить, пугал. Хотя, если посудить, это был не страх. Боруто и не такого победить может. Просто сложно понять, что произошло с Шинки. И страх был не от парня, а от неизвестности.       Рассматривая холл лучшего коноховского отеля, Боруто ловил приветливые и бесящие улыбки персонала, готовые за деньги лизать задницы всем. Хотя осуждать их нельзя, такова у них работа. Шинки же усмехнулся с хмурости друга.       — А раньше ты бы позаигрывал вот… Мм… с той рыженькой, — Собаку но толкнул друга в бок, а тот фыркнул.       — Это у тебя вкус на рыжих, мне всегда темненькие нравились… — Узумаки смотрел куда угодно, но не на друга: рассматривать в дорогих одеждах гостей, дорогую мебель и приятный дизайн — да, но не Шинки.       — Мм… — тот склонил голову, проговорив. — Не то, что мне нравятся рыжие… Просто люблю светлые волосы.       — А я думал, твой вкус сформировался от любви к Гааре… — закатил глаза Боруто, когда они ждали. — А хотя… вообще похер.       Шинки же задумался, рассматривая Боруто. Они добрались до номера, что был на последнем этаже. Узумаки фыркнул, что тот аж романтик, но вот то, что реально высоко, смущало.       Пока Боруто изучал с присущей ему до сих пор любопытностью номер, Шинки, рассматривая все так же пристально друга, заказал выпивки и еды в номер. А ведь тут и правда было хорошо.       Вечер был поздним, так что из окна можно было видеть огни Конохи, и это завораживало. Поэтому Боруто замер у окна и смотрел так минут семь, но выглядел он все равно красиво, что бы жизнь с ним ни делала. А потом, завалившись на диванчик, он заметил, что кроме обычных люстр есть подсветка.       — Включи подсветку… Свет яркий бесит… — проговорил Узумаки, расслабляясь. — Кстати, ты чего поговорить хотел? Или просто потусить звал?       Шинки послушно это сделал и просто вздохнул, хотелось просто молча смотреть на блондина и думать, но ведь тот не отстанет, что бы темноволосый ни делал. Тот просто думал, так как особой причины у него встретиться не было, так что ответ был очевиден.       — Второе… — Боруто фыркнул с многословности приятеля, а потом улыбнулся. — Вот я вижу, что ты сейчас скажешь, что из меня слова лишнего клещами не вытащить… Уж прости, какой уж есть!       — Именно это я и сказать хотел… — на этом им и принесли заказ; потом эта парочка, разместившись в гостиной: Шинки на диване, а Боруто, как любитель сидеть на полу, был ниже. — Хех… Выпьем за нашу встречу?       — Выпьем, — ответил с улыбкой Шинки, но явно эта улыбка опять заставила в груди Боруто все холодеть.       Говорить, что эти двое быстро напились, не стоит. Они пили размеренно, медленно, растягивая данное удовольствие. Чаще они были в тишине, поэтому не вытерпевший Боруто включил музыку, а Шинки было все равно. Заметив, что приятель уже расслабился, тот просто начал разговор на нужную тему, вообще не замечая, как ленивая рука брюнета поглаживает по его ежику.       — Не хочешь опять отрастить? — Боруто задумчиво пожал плечами.       — Не сильно… Если будут как в прошлом, то это не практично для боев… — о боях у Шинки заблестели вопросительно глаза. — Да я военный… Подписал контракт. Сейчас буду проходить практику на базу.       — Не боишься? Вдруг война? — Шинки же продолжал того поглаживать, и от этого блондин млел. Да и взор не мог сфокусироваться, и приятные нежные оттенки коричневого, белого и желтого сливались воедино, так что статуэтка или же телевизор казались чем-то неуместным, ненужным пятном, что портило однотонность.       — Будет, буду защищать и воевать… Да и за эти годы я разучился всему и потерял ко многому интерес… — тот слабо усмехнулся своей мысли. — Раньше разбитые в кровь кулаки и носы казались дикостью, а сейчас вполне нормальным, если есть причина… Да и мои глупые мечты теперь просто сущий пустяк по сравнению с целями. Хочу дослужиться до высокого ранга и на старость пойти долбить мозги таким же глупым, никчемным маменьким сынкам, которым был и я.       Шинки это слушал, немного думая о сказанном, но потом он улыбнулся, понимая, что Боруто тоже повзрослел.       — Будто мои планы из прошлого описываешь… — проговорил тот, а потом вздохнул. — А я вот хочу заправлять Суной потом вместо отца, так что учусь на политолога и юриста одновременно, да и хочется теперь спокойной семейной жизни… Даже не так, пока детей не хочу. Просто пожить в удовольствие друг друга.       — А зачем тебе ЧоЧо? — внезапно озвучил то, ради чего и пришел по сути в этот раз Узумаки. — Просто множество красивых девушек, явно превосходящих ее… Да и ты тот, кто может пользоваться популярностью…       Шинки нахмурился, пытаясь осознать сказанное, да и рядом с Боруто он забыл уже о цели своего визита. Молчание со стороны брюнета сильно затянулось, но Боруто не спешил его прерывать, ожидая того и разливая еще по стаканам алкоголь. Немного все плясало перед глазами и паркет казался той еще ловушкой, делая все хуже. Точности у Узумаки уже не было.       — Сам уже не понимаю себя… — проговорил тот, вздохнув. — Вроде и радоваться должен, что чувства кузена и ЧоЧо оправданы временем и всем, но как смотрю на них, становится душно… Хочется остановить это… Мне казалось, да и кажется, что я просто влюблен в нее.       — Больше смахивает на помешательство… — вздохнул блондин, подавая стакан другу. — Мм… А что именно тебя бесит в них? Неплохая же пара…       — Может сам Шикадай? Все его поведение… — тот стал что-то невнятное мямлить, а потом Боруто издал следующую фразу, от чего стакан из рук Шинки упал на пол, не разбившись, а все содержимое разлилось на паркет.       — Может, тебе нравится Шикадай? Ты по парням? — невинная мордашка явно сейчас со стороны Узумаки была не уместна. — Ну, просто ты заговорил как-то о нем необоснованно и уже описываешь его достаточное время.       А вот Шинки начал думать и осознавать, смотря на Боруто щенячьими глазами, но он не понимал, что от него хотят, так что просто начал пить, добавляя в свой организм процентов.       — Боруто… — Шинки резко под хрипло сказанное имя друга прижал того к полу и смотрел в глаза, на Боруто пролилось его спиртное, но сейчас это волновало меньше всего.       — Т…ты что творишь?! — Боруто стал вырываться, пытаясь сделать все, что он умел в таких вот ситуациях, но Шинки дураком не был и держал того так, чтобы ни один известный прием не мог скинуть его.       Но ответа не было, только задумавшие что-то глаза смотрели в голубые, но прочитать их намерений Узумаки никак не мог.       — Просто дай проверить… — проговорил тот, явно ведя сейчас себя как глупый, наивный подросток, на что Узумаки фыркнул, понимая, что выбора все равно нет.       Шинки склонился над лицом друга, опаляя его кожу своим теплым дыханием, заставляя Боруто от этого морщится. Темноволосый смотрел, как меняются эмоции на лице друга, но распознавать их он не хотел, чтобы не пойти на попятную. И он прильнул к губам Узумаки, начиная того целовать. Боруто не отвечал, так как ему не было от этого приятно, но и отвратно тоже.       Но вот настырность Шинки, что явно уже на пьяную голову переходил свою проверку на то, что будет, если он поцелуется с парнем, а не девушкой, перерастала в нечто большее, от чего отвечать на поцелуй становилось нереально.       — Х…хватит… — отвернув голову, проговорил Боруто, краснея как рак.       Шинки передернуло, понимая, что он делает и как сейчас Боруто от этого, но приятный вкус губ парня оставался во рту, хотелось повторить. Но Шинки лишь встал и распахнул окно, начиная дышать уже по-ночному прохладным воздухом.       — Прости… — проговорил Шинки, кинув взгляд на Боруто, что смотрел в потолок. — Но похоже… Черт, может я идиот? Но мне понравилось… Понравилось целоваться с тобой… Это было приятнее, чем с девушкой…       — Я тебя поздравляю, но ни меня, ни Шикадая ты не тронешь… — проговорил твердо блондин, явно собираясь защищать себя и отношения той парочки. — И все же на твои вкусы повлиял дядя Гаара…       — Понял… Я завтра уеду… — тот воспринял это так, что испортил отношения с Боруто, что просто делало ему больно, но что поделать, раз сам виноват. — Тебе заказать такси?       — Мм… Я ошибаюсь, или ты хочешь выкинуть столько ахеренного алкоголя или стать алкоголиком? — а вот Боруто не собирался уходить, уверенный, что больше эта махина его не тронет. — О нет, я тебе не позволю!       Шинки от этого улыбнулся, и они продолжили свои посиделки под музыку. Они говорили о многом, да и зашла речь о Сараде и дочке, но Боруто ничего не ответил, понимая, что все знали, кроме него. И сейчас заиграла следующая песня, которую Боруто стал подпевать, прервав их диалог. Шинки же не любил петь, так как не любил свой голос.

A broken heart is all that's left /Разбитое сердце — всё, что у меня осталось/ I'm still fixing all the cracks /И я всё пытаюсь собрать его осколки/ Lost a couple of pieces when /Но пару кусочков я потерял/ I carried it, carried it, carried it home. /Пока волочил его домой/

      Песня будто была ответом на вопрос друга, так как он правда уже ничего не знал о себе, у него было чувство, что будто он обычный и все как обычно, будто не было тех трех лет, но, как оказалось, что-то было не так.

I'm afraid of all I am /Я боюсь самого себя/ My mind feels like a foreign land /В голове совсем незнакомые мне мысли/ Silence ringing inside my head /А тишина бьёт молотом в голове/ Please, carry me, carry me, carry me home. /Прошу, отвези меня, отвези меня домой/

      — Я ненавижу себя… — прохрипел Боруто, смотря на Шинки. — Я сделал столько зла… для дорогого человека. И… Я хочу вернуть то прошлое, беззаботное прошлое. Я хочу сейчас просто сказать Сараде, что она мне нравилась… Нравилась… Но я идиот! Выразил свои чувство через член!       Шинки молча слушал Узумаки, понимая, что слова просто никак не помогут. Тому надо выговориться.       — И моя дочка… Такая красивая… Такая родная, но такая далекая… — он говорил об этом долго, чуть вы не вырывая волосы, кусая себя за руку, так как это его успокаивало, да и он просто начал пускать слезы от отчаянья, которое он не мог преодолеть на данный момент.