You say we're just friends

      Сегодня, которое было после двух недель посиделок Шинки и Боруто, было очередное свидание Химавари и Мицуки. Но что-то шло не так. И это было видно по мрачному, тяжелому взгляду парня, что рассматривал щебечущую привычно Химу. Но щебетала она о том, о чем не следовало.       — …И знаешь, у него такие классные картины! Столько лет он не мог в них вдохнуть душу, а сейчас! — Химавари нервировала Мицуки уже минут десять непрекращаемой болтовней об Иноджине. — Но вот только никто их не берет! Так что я теперь ему помогаю! И с рекламой, и с продажей! Даже дядя Курама согласился мне помочь… Но я вижу как Иноджин счастлив от того, что дело пошло… Сложно же быть художником!       «Иноджин, Иноджин, Иноджин, Иноджин… — думал Мицуки, поджав губы, так как ему было неприятно, что Хима до сих пор с тем имеет контакт, когда Мицуки вытаскивал Узумаки из дерьмища, в которую ее вогнали данные отношения. — То, се… И все это Иноджин. А обо мне никогда так не говорила… Получить награду за вклад в науку, но получить сухое: «Ты молодец», а тут… просто никчемные картины! Она встречается со мной или все еще с ним?».       А вот Мицуки явно ревновал и ревновал не по-детски, смотря на свою девушку, говорящую о своем бывшем. Они встречались уже больше полугода, но он никогда не слышал похвалу в свою сторону, хотя в своем возрасте закончил по ускоренной программе школу, перескочил пару курсов и сделал научное открытие. И что он получал? Ничего… А ведь просто нарисовать картину, как он считал, не так уж и сложно, да и большого ума не надо, а вот попытайся на молекулярном и даже на ионном или электронном уровне все объяснить, подогнать и не напортачить… Другое дело.       — Мицуки! Ты меня вообще слушаешь?! — Узумаки надула свои губки, обижаясь, что не получает никакой реакции от него, а блондин только вздохнул.       — Слушаю… — сухо проговорил тот, кусая губу. — Иноджин хочет, чтобы ты ему позировала вместе с Сарадой… И ты думаешь, стоит ли соглашаться, ведь это не городская выставка будет, а уже на уровне страны.       Он слушал ее всегда и запоминал то, что она говорила. Химавари довольно улыбнулась, поняв, что Мицуки не плевать на нее и он продолжает ее слушать, а она продолжила.       — А ты как думаешь? — она склонила голову, рассматривая того. Мицуки подавил желание сморщится и лишь флегматично проговорил.       — Как хочешь… — он не мог ей что-то запретить, хотя в голове крутилось твердое «нет».       — Ой, я отойду! — похоже, подготовка к выставке и картины вскружили ей голову, и она не замечала, что Мицуки находился на грани. — Похоже, Иноджин звонит!       Мицуки сжал кружку, из которой пил чай, но промолчал. Его бесило, что при расставании Хима решила остаться с ним друзьями. По сути, неплохой расклад для ищущего выгоду Иноджина, но вот плохой для Химы, которая окончательно отстраниться от Яманака не могла.       «Мое терпение не безграничное…» — подумал он, кусая губу, а пока Узумаки щебетала по телефону, Мицуки оплатил их заказ и просто подошел к Химе, сказав, что ему надо уйти.       Химавари немного оторопела и схватила Мицуки за руку, не собираясь его отпускать. Она сбросила вызов и смотрела на любимого большими глазами.       — Эй… — она заглянула ему в глаза. — Мы только пришли. Ты чего?       — Химавари, — проговорил все тем же сухом голосом Мицуки, заставляя девушку вздрогнуть от его тона, от того, что он произнес ее имя полностью. — Я устал. Просто устал.       Он надеялся, что той этого хватит, но Узумаки упрямо смотрела на любимого, крепче сжав его руку. На них уже стали смотреть, на что Мицуки цокнул языком и вывел девушку на улицу, смотря на нее тяжелым взглядом. Хима хотела немного разрядить атмосферу поцелуями и объятиями, но Мицуки не позволил так к себе прикоснуться.       — Хватит, — тот скривился впервые в отвращении. — Мне надо идти, отец должен приехать, — откровенно врет, но не хотел он из-за своей ревности лишать свою девушку такого удовольствия, как позировать художнику.       Хима отпустила того, поникнув и кивнув, проговаривая тому пожелания удачи. Но долго тосковать после ухода Мицуки Химавари не стала, так как Иноджин не ждал, и она поспешно отправилась за Сарадой, так как тот уже хотел их рисовать.       Встретив по пути Боруто, Мицуки хотел его избежать, но разве этот Узумаки оставит такого друга? И плевать, что продукты закончились и он направлялся в магазин после смены на работе. Хотя можно было бы и совместить. В молчании Боруто пристроился сбоку друга и смотрел на того косо.       — Я не хочу говорить, — вздохнул тот, понимая, что от него хотят. — И ты же шел по делам?       — Да так, продуктов купить надо было… — проговорил парень, вздохнув. — Мицуки… Ты чего это? Никогда тебя таким не видел… Что-то с Химой?       Тот опять невольно цыкнул, выдавая себя с потрохами. Боруто глупо улыбнулся, так как он видел, что Мицуки любит его сестру, да и сестра его тоже. И уже сам хотел, чтобы их дела дошли до свадьбы. Он считал их милой, немного необычной парой. Но небольшая мысль, что иногда необычность людей мешает отношениям, проскользнула.       — До магазина идти минут пятнадцать ближайшего, так что я успею рассказать… — Мицуки вздохнул, решив поведать все, что ему было известно, так как Боруто ничего не знал, что было с его сестрой. — Химавари… как ты отправился на обучение в академию, начала встречаться с Иноджином. Сам знаешь, ее мечта и все тут. Я тоже уехал, но перед этим признался в чувствах. И знаешь, она мне не могла ответить, так что я смирился, что я люблю безответно. Да и я не знал, что у нее творится, не говорила мне, а в Конохе я был редко… И вот полгода назад я смог вырваться на несколько недель, и тогда я увидел то, что не мог разглядеть…

*** POV Мицуки

      Я прогуливался по Конохе и думал, зайти ли к вам. Все же тебя нет и особо я там не был нужен, так что сильно сомневался. Как увидел, что Химавари поспешно бежала в кафе, такая милая… запыхавшаяся, в большой куртке, делая ее похожую на снеговичка. Хех… А там ее ждал Иноджин. Он посмотрел на нее с раздражением, а Хима просто сжалась, извиняясь перед ним. Меня это смутило и подошел ближе, среди людей они меня не заметили. А вот Иноджин грубо проговорил ей:       — Сколько раз я говорил, чтобы ты в этом убожестве не появлялась передо мной! — Иноджин был слишком грубым, он отдернул руку, когда Хима хотела примирительно взять того за руку.       — Прости… Просто сегодня холоднее обычного, а эта куртка теплая… — она так глупо оправдывалась за то, что ей нравилось… — Эй! А давай сегодня погуляем по парку!       — Ты сама сказала, что холодно! Какое гулять?! — Химавари опять опустила глаза и молча кивнула в знак согласия. — Мы договорились идти в кафе, так что не меняй решений на полпути!       Химавари послушно пошла в кафе, садясь за столик, а я пошел за ними через время и сел поблизости, наблюдая за ними. Мне так не нравилось. И знаешь, что я увидел? Я увидел насколько Химавари исхудала, насколько она была бледной и непривычно грустной. Свою нездоровую белесость и синяки она скрывала косметикой, но я же видел, что она просто ломается изнутри.       Иноджин заказал что-то теплое выпить, кажется, алкогольный глинтвейн, а Химавари не стала принимать его предложение такое пить, попросив горячий шоколад и какую-то булочку, ловя недовольный, раздраженный взгляд Иноджина.       — Хм… что бы нарисовать? — прошептал тот, но я все понял по шевелению его губ.       Посчитавшая Хима решила, что он хочет ее мнения, она так неожиданно заулыбалась, я будто увидел прежнюю твою сестру, такую добрую, наивную и счастливую.       — А как тебе та барная стойка… Она очень красивая, да и ты говорил, что хотел поработать с пространством… — но она получила очередной недовольный взгляд.       — У тебя вообще нет вкуса… — от этого она дрогнула, но я вот считал, что у нее нет только вкуса на парней, раз она выбрала этого мудака.       — П…прости… — проговорила тихо Хима, просто кусая губу и возвращаясь в то состояние.       Я понимал, почему она не уходила от него. Но это выходило за все рамки. Я не заметил, как все это произошло. Тело двигалось само. Я налетел на Иноджина и просто хотел выбить всю дурь. Да, я испортил им свидание и настроение другим посетителям. Но как-то было все равно. Он просто делал больно столько времени ей, самой светлой девчонке, что я когда-либо видел! Но остановился я тогда, когда Химавари закричала на меня и по ее щекам пошли слезы… Они меня отрезвили.       Ты же заметил, что у Иноджина нос немного изменился? Нет, конечно. Ты на такое не обращаешь внимание. Но я ему его сломал. И знаешь? Я бы продолжил… Хотя я совсем не агрессивный. Но я просто увел Химавари.       — Мицуки! — кричала она на меня на улице, била неслабо, но мне было все равно на эту ничтожную боль. — Да как ты додумался?!       Я молчал. Просто молчал, а потом обнял ее. Она замерла и просто затаила дыхание. Мы простояли так минут десять, а потом я проговорил то, что должен был сказать раньше и не допустить всего этого.       — Я люблю тебя… Люблю! — я не узнавал свой голос, но продолжал будто кем-то другим говорить. — И я не хочу видеть, как какое-то ничтожество делает больно! Хима, я обещаю… Обещаю, что защищу тебя! И не причиню боль… Я буду стараться…       Я говорил так, будто она согласилась быть моей девушкой. Но это было совсем не так. Но тогда я об этом не думал… И она опять заплакала, но что это за слезы были, я не понял. Я взял академ, чтобы не оставлять Химавари. И незаметно мы с ней пришло к тому, что наши чувства взаимны.

Конец POV

***

      Боруто молча того слушал и просто злобно проклинал этого Иноджина, но Мицуки заткнулся, так как надо было отдышаться от воспоминаний.       — И что теперь?.. — Узумаки тихо спросил, открывая дверь магазина и пропуская друга.       — Они остались друзьями, — проговорил как-то с горечью Мицуки, хмыкнув, — а последнее время у нее одни разговоры лишь о нем да нем. Вон, с выставкой ему помогает, натурщицей решила стать.       Боруто это совсем не понравилось и он цыкнул языком, начиная немного злиться на сестру, но он понимал, что ничего сделать не сможет, а потом вообще проговорил.       — Думаю, твой отец поймет тебя, — он не знал, что предложить, — но надо что-то делать… Не хочешь забрать ее в столицу? Вместе продолжите учебу, да и мои помогут. Просто… зная Химу, она не смогла отпустить чувства к нему. Но вы же счастливы вместе… И я хочу счастья сестре…       Они ходили и набирали продукты, что нужны Боруто, а вот Мицуки и правда задумался, так как он не понимал, почему сам об этом не думал. Хотя… он просто боялся отказа от Химы или ее родителей. Но больше удивляло, что Боруто был готов добровольно отпустить сестру туда, где он не сможет ее защитить.       — Думаю, ты прав… Папа вообще против не будет, — тот улыбнулся другу и помог тому занести продукты в квартиру, как они их купили.       Пока Боруто разбирал покупку, Мицуки уже сидел под дверью у Узумаки, ожидая младшего ребенка Хинаты и Наруто. Но ее долго не было.

***

      Химавари с радостью позировала Иноджину, пока Сарада сидела в его небольшой студии и пила чай, присматривая за Наруко, что взяла с собой. Яманака краснел, смотря на Химу, делая острожными движениями наброски. Иногда он мог немного замереть и смотреть на девушку. Сарада немного хмурилась, чувствуя, что между этими двумя все еще была какая-то связь.       Так продолжалось около часа, потом пришла очередь Сарады, которая отдала дочку Химавари. А Наруко любила тетю и начала что-то рассказывать с увлеченностью. Хоть Иноджин и рисовал сейчас Сараду, ее холодную статность и женственность, разнившуюся с вечной энергией и широкой улыбкой Химы, все равно посматривал на Узумаки.       Через время они закончили и начали расходится, Сарада быстро сбежала, так как Наруко уже хотела спать, так что мучить дочурку она не хотела, а вот Иноджин предложил проводить Химу, а та согласилась, не видя ничего плохого в этом.       Они шли и болтали, Химавари чувствовала какую-то легкость, ведь Иноджин сейчас не был тем абьюзером. Но вот кто знал, что их милости, которые увидел Мицуки, взбесят того. А ведь он смотрел издалека и его сложно было заметить.       — У тебя в волосах пушок… — тот аккуратно убрал из ее волос пух, на что Мицуки сжал кулаки, а глаза стали наполняться чем-то нехорошим. — Слушай, а Мицуки не зол, что ты со мной сейчас постоянно?       — Не знаю даже… — немного грустно выдохнула девушка. — Он странный последнее время… Сегодня ушел даже со свидания.       Но вот с ракурса Мицуки выглядело все это так, будто те целовались. Так что Мицуки подорвался и пошел к ним, оказавшись рядом, он дернул на себя Химу, смотря с болью в ее глаза.       — Все же не меня любишь… — проговорил тот непривычным, грозным голосом. — Определись уже, кто тебе нужен! А ты… — тот посмотрел на Иноджина. — Мудак… Самый настоящий…       — Мицуки… — Химавари смотрела на него большими глазами, а Иноджин понимал, прекрасно понимал чувства парня, так как все же Иноджин был и остается соперником. — Постой… Ты чего? Ин…ноджин просто проводил меня до дома…       Мицуки пошел в сторону своей съемной квартиры. Химавари же смотрела ему вслед, начиная пускать слезы. Ведь она его любила. Безумно его любила. Даже несмотря на свое общение с Яманака, она была уверена, если ей предстанет выбор, то она выберет Мицуки. Но слова Боруто, что та не оставила чувства к нему, столько разговоров о Иноджине и та сцена, которую он неправильно понял, сделали свое дело.       Иноджин не дал ей побежать за ним, так как понимал, что от этого ничего не выйдет. Особенно когда парень на взводе. А вот Химавари чувствовала, как по телу разрастается паника. Она боялась потерять того, было чувство, что нить между ними рвалась бесповоротно.       — Только не паникуй… — прошептал на ухо девушки Иноджин, чувствуя немного вину за то, что произошло. — Все наладится, ему просто остыть надо… Он глупостей наделает.       — Отпусти! Он не ты! Он же уедет! — она вырвалась из его объятий и побежала за Мицуки, явно не собираясь того отпускать. В ней проснулась уверенность.       — Дурочка, — Иноджин смотрел ей немного грустно вслед, понимая, что ему вообще тут ничего не светит, уходя обратно в студию.