Запах крови

Каково это ничего не видеть, но чувствовать, слышать? Каково вслушиваться в мерные шаги своего дворецкого? Я почувствовал слугу сразу, как отворилась, даже не скрипнув, дверь. Меня обдало запахом горького шоколада и дорогого парфюма. Я лежал в кровати, была ночь. Хотя, для меня ночь - это утро. В замке тихо, очень тихо - всегда пугала эта тишина. Нет, мне не страшно, я должен быть сильным, я... Я много чего должен, несмотря на свою слабость. Открываю глаза. Каково видеть вместо своей комнаты черноту? За свои сто шестьдесят лет я привык к ней, привык, что черный цвет по жизни преследует меня. Привычка. Такая дурная привычка. Отец много раз говорил, что пора бы вылечить мои глаза. Не знаю почему, но я упорствовал и противился этому. Я не хочу видеть солнце, оно опасно для вампиров. Всё равно не могу увидеть родную матушку - ее у меня нет, а отцу и брату, единственным, кто мне дорог, наверное я хотел бы посмотреть в глаза, если бы мог... Темнота стала мне другом и товарищем за все эти годы. Я чувствую ауры «наших», чувствую, когда люди лгут, у меня безупречная интуиция, а всё потому, что я чистокровный вампир. Наш клан «Вонгола» - одни из сильнейших на территории Эльмиирра. Конечно, есть еще кланы, кроме нашего, но мне они неинтересны. С детства меня держали подальше от альф, окружая вниманием миловидных беточек. Как говорили многие, от меня очень приятно пахло. Хм, в этом я и не сомневался, но конфуз был в том, что чужие запахи я различал за сто метров, а свой в упор не чувствовал. Все пахнут по-разному; некоторые запахи я запоминаю сразу же, с лёту, так сказать, они отпечатываются в моей памяти надолго, а некоторые выветриваются, стоит лишь вдохнуть. Сейчас в моей комнате дворецкий - вампир Ямамото, истинная бета. Хоть я ни разу не видел его, точно могу сказать, что он высокий, подтянутый шатен, который всегда улыбается. Он добрый мужчина, с самого моего рождения именно он приглядывает за мной. - Доброе утро, Цунаеши-сан, - вот сейчас он кланяется, хоть передо мной всё черным-черно, я могу представить очертания его тела, его жесты и улыбку, такую далекую, но все же, он рад мне, губы сами по себе растягиваются в ответную улыбку. - Утро?... Хм, и тебе доброй ночи, Ямамото, - аккуратно встаю с высокой кровати. Поналожили матрасов, мол, так будет удобнее, а мне, между прочим, вставать неудобно! Живу в этой комнате с пеленок, наизусть выучил расположение всех предметов и дверных проёмов. Чтобы ненароком не упасть и не пропахать носом пол, в голове приходится представлять объёмную модель комнаты. - Бал состоится через час, прошу вас поторопиться, - я зеваю, не хочу идти. Вот не хочу и все! - А могу ли я не пойти? - тихо спрашивая, босыми ногами касаюсь холодного пола. Мрамор, скорее всего, черный. Сбоку от тумбочки, на которой находились антикварные часы и бокал с водой, стояла моя палочка-выручалочка. Я хоть и чувствую запахи, но в основном только людей или вампиров, а спотыкаюсь я о мебель, в детстве я получал из-за этого кучу синяков и травм, которые на мне заживали за считанные секунды. - Нет, не можете, сейчас вам предстоит принять ванну, а затем спуститься в главный зал, - Такеши стоял прямо возле меня, пробурчав что-то на подобие «слушаюсь и повинуюсь». Встаю с постели, прихватив свою трость. Затылком чувствую, как дворецкий лыбится, глазея на меня, опираюсь на трость из титана, ковыляя до двери в купальню. Чудом не сломав себе ноги и не улетев в Подстолию, дошел до заветной двери. Ямамото мне так и не помог, в купальне разбираться пришлось самому. Ну конечно, я ведь уже взрослый вампир, должен сам все делать! Самый смак был в том, что меня никто никогда не жалел. Я по началу обижался, что отношение ко мне строгое, но потом понял, что так будет лучше, в первую очередь для меня. На ощупь я ухватился за большую ванную, которая до краев была залита теплой водой. Снимаю с себя ночную рубашку, поежившись от холода, сразу же погружаюсь в воду. Приятно, хорошо и классно... Вокруг меня темнота. Моя подруга. Спутница моей жизни. Скудно, но ничего не поделаешь. Слышу шаги, Ямамото стучит в дверь. - Сейчас! Уже выхожу, - цепляюсь руками за бортик, аккуратно вылезаю, ступаю на мягкий коврик, чтобы ни дай Аид, не поскользнуться, грохнусь ведь, как это бывало раньше. Шум за дверью утих, Такеши всегда убирается, пока меня нет, легкий запах беты чувствуется даже здесь. Укутываюсь в полотенце и выхожу из душной купальни. Такеши суетится у левой стены, а я осторожно ступаю вперед к месту, где должен стоять диван. Нащупав мягкую обивку, сажусь, жду, когда мой дворецкий принесет одежду. Благо, что одеться я могу сам, без помощи, но потом все пуговицы мне застегивает Ямамото, манжеты и воротник поправляет тоже он, вот ничего нормально сделать не могу. - Вы должны выглядеть на все сто, - тихо смеется Такеши, помогая одеть мне жилетку и затягивая ремешок на спине. Да-а, насколько я знаю, то внешне я не дурен собой. - Так-то лучше, давайте я помогу вам надеть штаны. - Ха-ха, очень смешно, - говорю ему, старательно вырисовывая перед собой его образ, то, как он стоит, чуть улыбаясь, а в руках держит скорее всего те самые штаны и пиджак. В нос ударил запах того самого парфюма, сигнализируя о том, что вампир подошел ко мне очень близко. - Э-э, Такеши, ты что, реально собрался это сделать?! - А что не так, Цунаеши-сама? - сказал он, подходя ближе ко мне, заставляя меня вжаться спиной в диван. - Хи-и! Я оденусь сам! - вытягиваю руки вперед, жду когда он отдаст мои вещи, черт, другие вампиры меня всегда пугали, особенно когда подходят так близко. Хоть у Такеши и нету плохих намерений, мне очень стыдно, я ведь голый, а он хочет одевать меня! Ну уж нет! - Ахаха, Цунаеши-сан такой смешной, когда смущён, - потрепав меня по голове, смеясь, говорит Такеши. Какой я смешной, ха-ха. - А теперь отдай мне вещи и иди за дверь, я скоро выйду! - наобум пинаю ногой туда, где вроде стоит Ямамото. Хе-хе, похоже, что попал в коленку. - Ай! Ахаха, ладно, Цуна-сан, - он даже не уклонялся и смеется теперь, зараза такая! На мои колени, обвернутые махровым полотенцем, свалилось что-то мягкое, судя по всему, вещи. Когда шаги дворецкого отдалились и запах стал более слабым, я спокойно смог переодеться, мне не в первой - так каждый раз. Немного путался в штанах: сначала две ноги в одну засунул, потом пыхтя, оделся-таки по-человечески. На полу нашел сапоги, надев их и заправив штаны в голенища, стер пот со лба - уже устал. Время неумолимо поджимало, часы в северном коридоре громко оповещали о том, что уже полночь и мне пора. Осталась только трость. Опираясь о стоящий рядом столик, по памяти нащупал дверную ручку, схватив трость, я ринулся как можно скорее к ждущему меня Такеши.

-ххх-

Для Цуны не новы подобные мероприятия. Не в первой задыхаться от различных запахов, от которых неприятно щиплет в чувствительном носу. Различные запахи будто въедались в кожу, в нутро вампира, Цуна не мог различить от кого именно исходит все то, что он чувствует. Всё в один миг превратилось в кашу, бесцветную и неприятную. Даже омежья сущность, казалось, спряталась где-то внутри, не желая показываться изголодавшимся альфам, от которых пахло черт возьми чем. Единственное, что Цуна чувствовал в этом зале, так это четкие примеси запахов духов и крови. Банально игнорируя альф, которые будто бы специально собрались в одну кучку, чтобы Цуна заметил их. Савада младший устало смотрел перед собой, глаза его, блеклые, выцветшие, светло-коричневые с легкой белой пленкой на глазном яблоке. Периодически он забавно морщил маленький, слегка вздернутый носик, не желая находиться в прогнившем, как ему ощущалось, помещении. Тихая музыка - единственное, что ласкало слух вампира чистой крови. Емицу - высший вампир, родитель своих сыновей Джотто и Цуны, которым на балу должны были найтись, потенциальные мужья-альфы. Старший сын считал очень глупым, что их отец устраивает такие пафосные балы, только ради того, чтобы устроить своим детям личную жизнь. Да и кому она, черт возьми, нужна? Джотто люто ненавидел альф, а больше всего то, что в их клане рождались только омеги и ни одного представителя сильного пола. Смешно до истерических слез. Сильнейшие вампиры - омеги. Ха-ха. Судьба над ними явно шутканула не к месту. Тем не менее, их уважали и почитали. Альфы считали их равными себе, это даже обсуждению не подлежало. В двухсотый раз устало вздохнув, Примо уперся подбородком в ладонь, было очень скучно. В этих балах не было ничего интересного, как считал брат Цуны, хотя младший был явно солидарен с мнением старшего, оба уныло вздыхали и ждали скорейшего приближения утра. Неожиданно музыка смолкла, вампиры расступились перед еще одним сильнейшим кланом, представителей которого позвали на бал. Клан Альф, те же высшие вампиры, имеющие власть в западном королевстве, сегодня по приглашению Емицу прибыли в замок Вонголы. Статные, сильные, те, от кого невидимыми волнами исходила сила. Некоторые вампиры класса С не выдерживали напора и падали на колени, склоняя головы. Джотто бы поразился их мощи, если бы не оскал одного из альф, идущего впереди всех. Высокий, широкоплечий, в костюме, позади черная мантия с высоким воротом, кроваво-красные глаза, в которых отчетливо читалась насмешка, губы, плотно сжатые в бледную полоску, взъерошенные черные волосы, к концам которых был прицеплен хвост енота, ниточки с бусинами и яркие перья. Он, усмехаясь, смотрел то на Джотто, который во все глаза смотрел на сногсшибательного альфу, то на Цуну, который его даже не заметил, не учуяв дивный запах, исходящий от того. Ямамото принес младшему платок, которым Савада тут же зажал нос. Когда в первый раз его привели на такой бал, а это было лет в четырнадцать, то он считал это заданием - выдержать вонь, а сейчас это все больше походило на издевательство. Как и положено хозяину, Емицу сидел на своем троне, даже не шелохнувшись, лже-лениво глядя на прибывших. С самого начала он не ожидал, что Вария прибудет к ним, но похоже, он все же смог правильно надавить на Тимотео. И вот сейчас альфы, все, как на подбор, остановились на высокой лестнице, на самом верху сидели радостный Емицу, подозрительно смотрящий Джотто и безучастный ко всему Цунаеши. Шесть человек остались позади впереди идущего, это был никто иной, как Занзас. Гордо вышагивая по ступеням вверх, смотрящий на всех свысока, усмехнулся, когда посмотрел на мечущегося омегу Джотто. Старшему сыну стало нехорошо, когда Занзас уже был в паре метров от них, глаза... Кровавые, они точно будут снится Примо в кошмарах, а запах? За-па-х, это слово Примо просмаковал, шепча себе под нос. Джотто даже не сразу осознал, чем пахнет от варийца. Запах приятно щекотал нос, будоража и притягивая к себе. От него пахло алкоголем. Примо не знал каким именно, но он пьянил, затягивал и не отпускал. Цунаеши сидевший до этого расслабленно, весь подобрался, сквозь платок чувствуя альфу, сразу же вырисовывая его мнимый образ. Слава Аиду, у Цунаеши очень хорошо было развито воображение, и он мог хоть как-то представить себе впереди стоящего вампира. Он бы, конечно, мог спросить у брата, как выглядит мужчина, но их разделял отец сидящий между ними. Когда Занзас стоял уже в метре от омег, Цуна скрестив ноги сжался, вцепившись до побеления костяшек в трон на котором он сидел. Влияние. Вот что ценилось у вампиров. Были и такие, взгляда которых хватало, чтобы поставить человека или Высшего на колени. Большая редкость, увы, которых считают и по сей день вымершими. Цуна был слабохарактерным, но иногда вспыльчивым, немного упрямым и добивающимся своего. Сейчас слабохарактерность сыграла не в его пользу. От непонятных чувств, охвативших Цунаеши, стало страшно. - Добро пожаловать, гость дорогой, - сладко пропел их отец, вставая со своего кресла, чтобы обнять вымахавшего мальчишку. Именно мальчишку. Ведь Емицу знал его еще тогда, когда тот молоком питался, а не глотки людишкам грыз ради крови. - Здравствуйте, Емицу-сан, - ускользая от объятий омеги, произнес Скайрини, легко кланяясь лучшему другу своего отца. По щелчку пальцев Высшего, музыка вновь заиграла, а вампиры, до этого остолбенело стоявшие, разошлись к накрытым в зале столам. - Как поживаете? Это всего лишь вежливость, на которую было положено отвечать вежливостью, на самом деле Занзас такой лишь из-за просьбы отца. - Все прекрасно, пойдемте выпьем, заодно и поговорим, - пустив омежьи чары в ход и смеясь, Емицу взял под локоток Скайрини и повел к столам с вином. Несмотря на то, что Высшему вампиру было десятки тысяч лет, он оставался ещё тем омегой! - Фуух, наконец-то он увел его, я уже задолбался отцу намеки кидать, - уняв бешено колотящееся сердце, пролепетал Примо, чуть съехав с кресла вниз. - А какие намеки ты кидал? - сам не ожидая, спросил Цуна, так же как и старший, съехав вниз. Жалко было, что он не мог видеть лица брата, лишь черноту, пугающую и манящую, в которой он и жил по сей день, не желая лечиться. - Ну-у, шикал, глазами пытался дать знак, эээ, пытался ущипнуть, - на последнем Джотто хихикнул, а Цуна распахнул глаза в удивлении и спросил: - Как это? Давать знак глазами? - смотря в потолок и ничего не видя кроме тьмы, с каплей любопытства спросил Цуна. Его брат уже мысленно дал себе подзатыльник, его милый братишка хоть и не показывает, что его же зрение ему до лампочки, но со стороны-то лучше видно. - Это... Трудно объяснить, - замялся старший, как раз вовремя подоспел Такеши с подносом в руках, спасая ситуацию. - Тсунаеши-сан, вы еще не завтракали, кхм, сядьте нормально, на вас же все смотрят! - Мне все равно, я их один пень не вижу, так что пусть смотрят сколько влезет, - Цуна все же сел нормально, протянув руку, в которую тут же был сунут бокал на высокой ножке. Запах крови. Самое ценное. Вдохнув приятный аромат стали, Цуна припал губами к стеклу, залпом выпивая всё досуха. Вампиры... Изящные существа. Хищники. Правители. Искусители и гурманы. Опасные и притягательные. Идеальны и порочны. Такова их природа.

-ххх-

Незаметно для всех, Джотто скрылся от посторонних глаз в большом зале, выискивая того самого альфу, который привлек его внимание с первого взгляда. Это не влюбленность, нет. Это притягательный аромат терпкого виски - истинный запах свободного альфы, запах крови - искушающий, от которого голова кругом шла. И плевать, что Занзас вампир. Кровь у Высших вампиров намного вкуснее, чем у жалких людей. Примо нашел альфу у столика с винами, тот о чем-то разговаривал с их отцом. - Па, я украду у тебя его на один танец? - мягко улыбаясь, спросил Джотто, а затем обратился к Занзасу. - Позвольте пригласить вас на танец... Скайрини чуть не поперхнулся, услышав предложение, Емицу одобрительно усмехался, омеги нынче больно смелые пошли. Тем не менее, Занзас вывел старшего на площадку, все расступились, а пара закружилась в танце, легко вальсируя. Даже ненависть Примо поутихла, заставляя омегу урчать от сильных рук, сжимающих его ладонь и талию. - Мне показалось, бал утомил Вас, не так ли? Надеюсь, нам ничто не помешает насладиться тишиной и красотой замка? - включая свое аристократичное обаяние и лукаво улыбаясь, спрашивал Джотто, кружась в танце. Занзас лишь повернулся и сделал останавливающий жест рукой. Луссурия, его верный пес, обращенный им вампир, остановился почти возле них. Раз он шел к ним, это означало лишь одно. Прибыл Высший из западного королевства, Тимотео. - Я смею заметить, что Вы устали. Могу предложить отдых в моих апартаментах. Оттуда открывается замечательный вид на озеро и там не так душно, - омега, приподнимаясь на носочках, елейно шептал это на ушко мужчине. Занзас позволил увести себя подальше от любопытных глаз и прожигающего взгляда отца. - Правда? - хмыкнул мужчина, наиграно показывая свое удивление, Примо не заметил. - Несомненно. Уволакивая за собой альфу, Джотто подмигнул не ожидавшему такого поступка от сына, отцу Емицу. Старший принц открыл дверь и сквозняк не заставил себя ждать. Зловещая тишина и непроглядная тьма царили в комнате, словно укутанной черной вуалью. Лишь лунный свет пробивался в окно. Слабый, рассеянный и тонущий во тьме. Занзас отпустил Примо и позади него щелкнул замок. Джотто закрыл дверь: что у него на уме? Наверное, это было загадкой даже для Скайрини. Очень легкая загадка, на которую ответ нашелся тут же, когда Примо начал подходить ближе к альфе. Занзас, ни кто там, с улицы. Занзас – принц клана вампиров. Чистокровный, талантливый и нещадный. Джотто видел это. Видел его мощь, его страсть, его жажду. Он видел презрение, но это было не важно – важны лишь эти рубиновые глаза. Он видел насмешку, но и это не важно – важны лишь его ласковые прикосновения к его шее. Плавные и опьяняющие. Он видел хладнокровие, но единственное, что имеет значение – его белоснежные, острые клыки хищника. Он затрепетал и холод, леденящий душу стал пробираться по его венам. Наконец, омега стал ощущать чувство опасности, чувство рамок, через которые он уже переступил, зайдя в эту тьму. Занзас унял свою волю. Ему доставляло удовольствие видеть его подлинный страх. Он знал это. Все читалось в его красных гипнотических глазах. Рубиновая радужка была чиста. Опьянительно. Примо невольно облизнул пересохшие губы – эти глаза словно наполнены вином и отупляют его инстинкты, его жажду жизни. Его взгляд утопал в этих вампирских глазах, цепляясь лишь за черный бездонный орнамент, который, словно трещина в аду, пробегал сквозь прекрасный алый цвет. Безупречно. Порочно. Он вампир. Но забыл это. Он забыл, что есть опасность потерять свою честь и достоинство, запятнать себя как аристократа. Это хуже, чем по глупости попасться на солнце. Это презрительнее, чем защищать род человеческий. Это безумнее, чем презирать кровь – единственное, что вампиры уважали. Он вампир. Еще девственник. В его жилах – течет прошлое его рода, их сила, их наследие. Нет ничего хуже для аристократа, чем «пустить» кровь, позволить ею наслаждаться другому. Нет ничего хуже этого. И Занзас знал это. Помнил это, когда раздевал его. Понимал это, когда обойдя его, цинично проводил рукой по омежьему телу, словно пробуя своего любовника. Он не остановился. Все оборвалось в тот момент, когда дверь отворилась, впуская полоску света в спальню Джотто. Сейчас старший был благодарен всему на свете, что его братик слеп и не видит того, что чуть не совершилось. - Д-джотто? Ты здесь? - открывая дверь полностью и проходя во внутрь, звал брата Цуна. Оставили его одного, там, среди этих ненормальных вампиров. - Д-да, здесь, - отпихивая от себя Скайрини, пролепетал Примо, пытаясь унять учащенно бьющееся сердце и привести себя в более прилежный вид. Рубашка была расстегнута на половину, а верхней пуговицы так совсем не было. - Ты не один?... - Цуна сначала спросил, а потом уже думал. Он прекрасно чувствовал альфу, того самого, вроде его зовут.. Занзас. Омежий запах его брата приятно окутал помещение, запах свежести после дождя.. - П-прости! Я-я не вовремя, - крикнул в пустоту Цуна, ухватившись за дверь и на ощупь выходя, никто его не остановил. Скайрини повалил на мягкую постель старшего из милых братьев, нависнув над тем. Джотто не боялся позора, готовый отдаться такому альфе, сам же отодвинул ворот рубашки. Подставляя нежную шею хищнику. Когда клыки вошли в шею Примо, он ухватился за волосы на затылке Скайрини, притягивая того ближе. Омега выгибался дугой от возбуждения, глаза распахнулись и на некоторое время растопленное золото подвернула гранатовая дымка, выдавая настоящую сущность Примо. Запах сладкого унижения все еще витал в воздухе и все в зале уже могли учуять его, а особо старые вампиры даже определить его владельца. Кровь струилась по шее Примо, а клеймо позора, светившееся на его шее в виде укуса, говорило само за себя. Последнее, что он увидел в свете, пробравшимся сквозь приоткрытую дверь – его уничтожающе наглую улыбку.

-ххх-

Идя по темным коридорам замка, он стер большим пальцем каплю крови с уголка своих губ и слизал ее. «Возможно, мы еще позабавимся. Твоя кровь вкуснее человеческой во многие разы», - думал Занзас, возвращаясь в зал. Его отец о чем-то разговаривал с Емицу, как только Скайрини прошел возле них, был награжден злым взглядом отца. Все присутствующие в зале уже знали, что старший был укушен именно им, Занзасом. Емицу хмурил тонкие брови, будто бы обижаясь за такое поведение в его же замке, Тимотео что-то прошептал омеге и тот засветился, как начищенный самовар. - Вот и отлично! - глупо улыбаясь, Емицу пожал руку Королю с запада. - Да, сам поражаюсь такому решению, но так будет лучше для всех. Занзас услышав коротенький отрывок полюбопытствовал: - Что за решение? - немного грубо спросил молодой Скайрини, вертя в руке бокал с вином, внутренне скривился, виски хотелось до одури. - Позже узнаешь, - усмехнулся его отец. Альфа - во всех смыслах этого слова. Король вампиров соседнего королевства, находящийся в непонятных отношениях с Емицу. Занзас не доверчиво смотрел на старших, но плюнув на них мысленно, ушел к своим друзьям с которыми пришел на бал. Цунаеши слушал разговор с самого начала, как тень, незаметно он стоял у того же столика, что и взрослые. Он знал, что подслушивать не хорошо, но он тут мимо проходил, на запах ища хоть кого-то из знакомых. Слышал разговор с самого начала и до конца, пришел в шок. К-как?! Цуна глубоко задумался. Звуки музыки и разговоров, нарушил достаточно громкий и частый стук в дверь. - Войдите! - властный голос Емицу пугал, казалось, отворил дубовые тяжелые двери. В зал незамедлительно вошел стражник. - Мой господин, у меня хорошие вести, - c поклоном ответил солдат. - Выкладывай. Взмахнув рукой, Емицу попросил служанок проводить всех гостей в соседний зал. Остались лишь Цунаеши, Тимотео, Емицу и стражник докладывающий о побежденном клане Бовино. - Что прикажете делать с пленными? Емицу задумался, но его поток мыслей прервал голос солдата: - Они просили о помиловании. Cын лидера еще жив. И он хочет попросить вас об обмене - его жизнь в обмен на дампиров. - Дампиры? У этого клана? - спросил Савада, не скрывая удивления. Cтражник кивнул. - Один из них достаточно сильный. С нашей стороны даже погибло несколько солдат. Их четверо, - продолжил солдат. - Что прикажете делать? Дампиры, как эхом раздалось в голове у Цуны. Ему много рассказывал о них его лучший друг Реборн. Реборн был охотником на оборотней, иногда он приезжал и рассказывал об удивительных существах, которых встретил на пути в приключениях. Цуна искренне восхищался этим вампиром и однажды хотел выйти с ним на охоту. Цунаеши задумался. Дампиры были достаточно выносливыми, а точнее - они обладали силой вампиров и они не боялись серебра. Высшего вампира можно было убить лишь клинком, сделанным из этого священного металла. А дампирам этого бояться не нужно было. Более того, они были единственными, у кого был шанс на победу над чистокровным. Но увы. Вампиры их научились подчинять. Потому теперь у них не было врагов. Вообще. - Приведите сюда этих отбросов. И всех дампиров, что есть... Решим, что с ними делать. - Строго отдал приказ Емицу. Занзас стоял чуть поодаль, облокотившись плечом о колонну и осушив бокал с вином, неотрывно смотрел на слепого мальчика. Маленький, с безжизненными глазами, щупленький омега, которому нужен сильный альфа, такой, как Занзас. Цуна уже от нетерпения топтался на месте, уж очень хотелось увидеть дампира, хоть одним глазком, но... Он мог лишь почувствовать. И он чувствовал. Чувствовал, как тот альфа, перед которым ноги сами по себе хотят согнуться против воли хозяина, смотрел на него. Не на его восхитительного брата, а на него. Но Цуне хоть и льстило такое внимание, ему было и противно. Скайрини был пропитан кровью, кровью его брата. Было ощущение, что он растерзал тело Джотто, но ведь все было иначе и по обоюдному согласию. Когда Цуна вырвался из своих мыслей, доносчик уже ушел. Спустя некоторое время затянувшейся тишины, дверь в зал открылась и пять стражников ввели поверженных. Цуне померещилось, что он задохнулся от невыносимого запаха гнили, что исходила от тех, поспешив достал свой платок, прикрыл нос. Каждого солдаты заставили ударом по задней части колена опуститься на пол перед Емицу. А затем по три солдата ввели дампиров. Четырех. Двое мужчин, похоже, что Бет, и двух женщин, одна омега, а другая бета. Их так же заставили сесть на колени и поклониться. При этом, хозяева своих защитников были не тронуты - сразу видно, что позорно струсив, те сдались. А вот дампиры были нехило потрепаны. В зале раздавалось лишь их тяжелое дыхание. Цуна не видел их, но прекрасно чувствовал. Тяжело дышат, устали, наверное они голодны и их мучали. От кого-то из них исходил опьянительный запах крови. Ноги сами привели его к этому дампиру. - Цуна, что ты делаешь? - голос Емицу не остановил мальчика, а наоборот, прибавил храбрости подойти ближе. Презрительно сузив глаза, Занзас думал, что подойдет и оттащит омегу от этого мусора и сброда, которые мусор защищает. Слепой мальчик никого не слышал, повинуюясь инстинктам, интуиции, ведомому запаху, присел на колени перед предполагаемым «объектом». - Кто ты?...- выдохнул Цуна, протягивая руки к созданным его воображением очертаниям лица, перед ним и в правду сидел бета. Бета был весь испачкан, с кучей ссадин, из которых текла кровь, он был лишь в одной мешковатой кофте до колен, на шее - железный ошейник, подкрепленный магией тех людей - пленников. Дампиры с помощью своих сил давно бы выбрались от хозяев, но на каждом из них был такой ошейник. Кончиками пальцев вампир дотронулся до щек парня, прожигая горячими ладонями холодную кожу лица. - Как тебя зовут? - спросил Цуна, поглаживая щеки и все ближе придвигаясь к бете, от которого пахло настолько изумительно... Что... что... Цуна готов был на все ради него. - Ты что? Не слышал вопроса?! А ну отвечай! - крикнул Емицу, стоящий за спиной сына, занеся руку для удара, был остановлен захватом Цуны. Сладкий беточка зажмурился - не от страха, нет, его много раз били и он к этому привык, но это был уже перебор. - Отец, - цокнул вампир, отпуская руку удивленного Емицу. Мягко улыбаясь и гладя перепачканные сажей щеки, младший сын спросил еще раз: - Так как тебя зовут? - он в упор уставился туда, где по его предположению должны были быть глаза беты. Парень поморщился, тряхнув головой, чтобы освободить щеки из плена нежных ручек, немного был обескуражен наивной улыбкой по сути еще слепого ребенка. - Кёя. Довольно улыбаясь, омега наклонился почти в плотную к бете и спросил. - Почему ты служишь им? Незамедлительный ответ последовал тут же, будто бы заученный наизусть. - Я должен. - Пап, я хочу его к себе. Емицу замявшись, задумался над ответом. С одной стороны, дампир в качестве прислуги и охранника - очень хорошо, а с другой - они могут убить его сына. Тимотео, наслышанный о скромности младшего сына Емицу, был в легком шоке, как и Занзас. Так просто подойти к какому-то отбросу и попросить Высшего взять к себе в покои дампира. Ха-ха, вот это да. Бета остекленевшими глазами смотрел прямо перед собой в безжизненные глаза. Мальчик слеп и не видит его, но чувствует его ауру, его запах, его кровь. Запах крови. Кея был очень диким и никому не позволял кусать себя, слишком проблемно для него это было. Быть укушенным просто так - это можно было сравнить с унижением и ты останешься один, ни с чем. Без каких-либо привилегий и статуса. Хотя нынешний статус Кёи ни в какие его рамки не лез. - Ладно, - поморщившись, Емицу согласился. - А теперь ты, - указав на хозяина дампира. - Подними свою голову и смотри мне в глаза, прикажи дампиру слушаться моего сына. И отпусти его, распусти с ним связь, ты ему ныне никто. - Я... Рикардо Бовино, отпускаю тебя на волю, дампир, Хибари Кёя, ты свободен, но теперь должен подчиняться младшему принцу вампиров Саваде Цунаеши, - скрепя сердцем, процедил сквозь зубы подбитый старик. Кея стиснул зубы - хоть он и попал в замок к омегам, но многие там, где он жил, говорили, что они похуже всех вместе взятых альф. - Вот и отлично, - похлопал в ладоши Емицу, приказав: - Отстегните ошейник этому... Кёе. Этих, - указав на хозяев, - вышвырнуть, а остальных дампиров отведите к Шамалу, пусть проверит их. Цуна, а завтра вы вместе со своей бетой сходите в медчасть, не мешало бы и его проверить, - обращаясь уже к сыну. - Хорошо, отец, - чуть поклонился Цунаеши, вставая с пола и ждал заветного звука отстегиваемого ошейника. - Хм, может отдашь нам двух дампиров? - Тимотео подкрался со спины к Емицу. - Но только за определенную плату, - облизнувшись, пропел Савада. - И то, только женщин. - Ладно. Цуна, окутанный приятным запахом, словно сидел в теплом пледу и попивал какао, от его, Кёи, пахло именно так. Вокруг него, казалось, можно было взять ложку и черпать воздух. - В-встань с пола, - тихо попросил Цуна. Кея тут же повиновался, он слышал последний приказ своего бывшего хозяина. Кровь стекала с порезанных ног. Превозмогая боль, Хибари стоял, безэмоционально смотря впереди себя и не замечая ничего, кроме мальчишки. Мальчик хоть и был слепым, но в хороших вампирах разбирался, в нашем случае, дампирах. Цуна втянул ртом воздух, кровь и какао, разве это не чудесно?.. Нащупав руку дампира, он обратился к папе: - Спасибо тебе, па, мы пойдем ко мне. - Будь осторожен, сынок, - подмигнул отец, которого обнимал Тимотео. Занзас понятия не имел, какой по счету бокал с вином уже влил в себя, рубиновая жидкость бултыхалась на дне стакана, а Скайрини думал. Такеши с выпученными глазами наблюдал, как маленький Цуна ведет за руку бету, который на две головы выше мальчика. По началу Ямамото счел мужчину за альфу, но принюхавшись, понял, что всего лишь очередной бета. Глупо, но беты хоть и не так ощущают запахи, но все равно своего-то сородича по крови, от альфы, отличить могут. - Господин, Вас проводить? - Такеши засуетился возле идущего напролом Цунаеши. - Да вот сам дойду, только ты позади будь и смотри, чтобы я не врезался. Тонкая ниточка его собственной ауры, которая вела в его комнату... он шел за ней, доверяя интуиции. Шел вперед, не боясь, что упадет, но иногда все же из-за страха упасть, крепче сжимал ладонь идущего позади беты. Они шли по коридорам, на втором этаже дошли до дверей комнаты Цуны. - Вам приготовить ванную, Цунаеши-сан? - Да приготовь Кёе ванную, ему нужно отмыться от грязи и... крови, - на последнем слове Цуна сглотнул... ощущение, что в горле пересохло и внутри все сдавило. - Слушаюсь, мой господин, - открывая дверь перед Цуной и Кёей, произнес он, сразу же направляясь в купальню. - Идем, - позвал Цуна, перешагивая по памяти через стол, обходя подушки, валяющиеся на полу, рукой нащупав диван, толкнул на него Кёю. Хибари напряженно смотрел на слепого мальчика, тот, снимая пиджак, выкинул его на пол, устроился на подушках, расстегивая рубашку. О, демон! Что творит этот мальчишка?! Кёе показалось или его хотели соблазнить?.. - Кхм, Цунаеши-сан, Вы хоть и незрячий, это не значит, что остальные тоже ничего не видят, - деликатно кашлянув, Ямамото кивком головы попросил Кею идти принять ванную. Тот и с места не двинулся. - А? Ой! Хи-и! - прикрывая грудь, заверещал Цуна. Он уже скинул с себя рубашку, таким образом устроив бесплатный стриптиз Кёе. Стукнув себя по лбу, сказал: - Кёя, можешь идти в ванную. Хибари встал незамедлительно, чем ошарашил Такеши, потом до дворецкого только дошло, что тот слушает теперь только маленького господина. - Чего встал столбом, помоги снять сапоги, - просипел Цуна недовольно, когда дампир скрылся за дверью в ванную. - Да, Цунаеши-сан.

-ххх-

Кёя смывал с себя грязь, пыль, уже запекшуюся кровь. Какого черта он здесь потерял? Глупые идиоты, его бывшие хозяева. - Теперь у меня новый хозяин, - погружаясь в воду с головой, сам себя спросил Хибари. - Что меня ждёт?...