За что все так со мной....?

В твоей жизни случались моменты, когда жить не хотелось совсем? Когда тебя никто не понимал и сердце каждый раз сжималось, от понимания того, что ты один. Когда ты искал поддержку в ком-то, а тебя лишь осуждали. Когда ты просто хотел банального «я верю в тебя» или «у тебя всё получится, ведь я рядом», а получал лишь «захочешь сможешь». Когда душа нуждалась в человеке, который просто будет верить в тебя. Я думаю, у всех в жизни был такой момент… Очередная ссора с парнем и вновь слёзы на лице омеги. Его альфа зол на него, ведь он не приготовил ужин достаточно вкусно и убрался дома не достаточно хорошо. Хосок не знает, что у Юнги проблемы со здоровьем, не знает что тому с болью удаются какие-либо движения, не знает о Юнги ничего. Для него лишь важно прибранный дом, вкусная еда и жаркий секс на ночь. Размашистые движения с характерными шлепками двух мокрых тел друг об друга и болезненные стоны от младшего. Каждая ночь словно ад для Юнги. На теле нет ни одного свободного участка кожи без засосов и синяков от ударов. Всё тело омеги покрыто гематомами, синяками и следами от зубов альфы. Каждый миллиметр хрупкого тела изуродован тёмными отметинами от сильных рук, что сжимают нежную кожу омеги каждую ночь. Хосоку наплевать на чувства. Наплевать на омегу. Наплевать на всё, что касается Юнги, главное чтобы не изменял. Однако, сам Хосок позволяет себе спать с другими омегами. Иногда может привезти их домой и выгнать Юнги, чтобы он не мешал ему веселиться. В очередной раз Юнги за дверью собственного дома. Он слышит, как Хосок материт какого-то омегу за то, что он плохо делает минет. Слышит звук пощёчины и выстрел. Юнги будто сжимается в маленький комочек и истерика почти охватила его сознание. Но омега помнит что говорил ему его лучший и единственный друг. Он достаёт телефон из заднего кармана джинс и дрожащими руками набирает номер друга. — х.ён… п.приедь… ум.умоляю… — рыдает Юнги в телефонный звонок. Он разбит. Сил терпеть бесконечные унижения со стороны альфы уже нет. Каждый день он надеется на то, что Хосок придёт домой и не ударит его, не оскорбит как-нибудь, не унизит, а просто подойдёт и обнимет. Со всей любовью притянет к себе и нежно поцелует. Как раньше… Но уже ничего не будет как раньше. Хосок изменился. Он больше не тот парень, что делал всё и для всех. Он стал богат, а деньги часто меняют людей, к сожалению, не всегда в лучшую сторону. Чимин слышит надрывистый плач по ту сторону телефонной линии и сердце сжимается от такого измученного голоса младшего. Сквозь ком в горле он спрашивает местонахождение омеги и не медля ни секунды срывается с места к своей машине. Руки альфы предательски дрожат, ведь сейчас Юнги сидит один на лестничной площадке и вновь рыдает. Сейчас его маленький лучик света сидит на холодном полу весь в новых синяках и засосах от противного альфы. Чимин не понимает почему Юнги терпит всё это, ведь младший множество раз лежал в реанимации из-за побоев Хосока. И единственный кто поддерживал тогда омегу, как ни странно, был Чимин. Каждый день он приходил в больницу, надеясь на то, что Юнги проснулся. Пак хотел, чтобы омега проснулся, но он не хотел, чтобы Юнги выписали. Он хотел, чтобы младший остался в больнице или переехал к нему. Он так любит этого мальчишку, но защитить никак не может. Чимин не спит ночами, боясь не услышать телефонный звонок от омеги. Он боится не успеть, боится потерять, боится больше никогда не увидеть… Альфа нажимает на педаль газа и мчится на полной скорости к квартире младшего. На улице стоит неприятная дождливая погода и каждая капелька воды с характерным звуком разбивается об крышу машины. Дрожащей рукой он набирает номер Юнги, надеясь что тот ответит. К счастью, омега отвечает почти сразу. Однако, по ту сторону звонка всё ещё слышны громкие рыдания младшего и какой-то непонятный шёпот. — Юнги, маленький мой, потерпи ещё чуть-чуть… я. я скоро буду! Я почти на месте! Юнги, только не выключай звонок! — быстро тараторит альфа. В какой-то момент звуки прекратились и страх за младшего охватил разум Пака. Но неожиданно для него послышался резкий крик младшего. Альфа жмёт на педаль газа со всей силы, сжимая в руках руль. На лице уже нет прежних эмоций. Только злость. Доехав до квартиры омеги, Чимин пулей вылетает из машины. Капли дождя насквозь намочили одежду, что стала неприятно липнуть к телу. Он поднимается на несколько этажей вверх и сразу замирает. На полу лежит Юнги полностью раздетый и изнасилованный. Несколько альф снимают всё на видео и ржут, как противный скот. Пак сжимает руку в кулак и со всей злостью бьёт снимающего в живот. Тот падает на пол, скрючившись в позе эмбриона от сильной боли. Но он не собирается останавливаться. Альфа бьёт второго в челюсть, а третьего с колена в пах. Четвёртый же, как последний трус убегает из здания. Чимин продолжает бить обидчиков Юнги. Вены на шее набухли и стали отчётливо видны. Пак сжал зубы и не контролировал свои действия. Когда трое альф уже лежали без сознания и в собственной крови, старший отстранился от них. Протерев руки о свои штаны, он снял с себя ветровку и накинул ее на омегу. Юнги же прижался к другу, рыдая ему в плечо. Тот взял его на руки, нежно гладя по спине. — всё, мой маленький, они не тронут больше тебя. Сейчас мы пойдём домой и ты пойдёшь в душ. Хорошо? — Шептал Пак на ухо Юнги, оставляя мелкие поцелуи на его макушке. — с-пасибо… хён... — сквозь рыдания произносит Мин. — Юнги-я, малыш, не плачь. Я не могу видеть слёзы на твоём личике. — но ответа он не получил. Омега заснул на его руках, иногда подрагивая, толи из-за холода, толи из-за долгого плача. — Я так виноват перед тобой, малыш. Прости, что не успел… Как я мог… прости… — уже в машине шептал альфа, смотря на рядом спящего омегу. В груди что-то неприятно ныло, не давая спокойно вздохнуть кислород. Что-то ломалось внутри, смотря на побитого омегу. Слишком больно. Чимин останавливается возле своего дома и, устало вздыхая, прикрыл глаза. Через какое-то время он вновь направил взгляд на спящего Юнги. Омежка прижал коленки к груди, обхватив их руками. На хрупкое тело всё также была накинута тёплая ветровка Пака. Прикрытые глаза нервно подрагивали, толи из-за беспокойства, толи из-за страха, толи из-за плохого сна. Точно Пак не знает да и вряд ли узнает когда-нибудь. Губы были искусаны настолько сильно, что капельки алой крови засохли на них. С виска из раны текла тонкая струя красной жидкости, что стекала по шее вниз куда-то к ключицам. Кожа младшего была болезненно бледной, поэтому багровые синяки и засосы слишком ярко выделялись на белом «фоне». Смотря на такого Юнги любой другой человек чувствовал бы к нему лишь отвращение, но точно не Чимин. Пак хочет прижать к себе омегу, поцеловать эти искусанные губы, очистить тело от крови и чужой засохшей спермы, закутать его в тёплый плед и подарить ему много любви, чтобы он никогда не вспоминал пережитое. К сожалению, Юнги не любит старшего больше чем как друга. И это разбивает на куски сердце альфы. Старший касается пушистых волос омеги и слегка хрипловатым голосом шепчет ему на ухо, чтобы младший проснулся. — Юнги-я, проснись, малыш… — нехотя шептал он. Но в ответ получил лишь тихое «не хочу». — Юнги, пошли в дом… Давай, малыш, просыпался… — всё также стоял на своём Пак. Нехотя омега открывает красные от долгого плача глазки и потирает их костлявыми пальчиками. — хён, у меня болят ноги… Хосок… он… слишком сильно ударил… ещё… ещё и те альфы… — опустив голову и слегка шмыгая носиком шептал омега. И, кажется, что-то вновь разбилось в сердце альфы. Как же больно видеть такого Юнги… — хорошо, я понесу тебя на руках. — сказал, как отрезал Пак. От удивления младший резко поднял голову и встретился взглядом с тёмно- коричневыми глазами альфы. Почему-то именно сейчас Мин понял насколько эти глаза красивы. Отбросив глупые мысли, омега смущённо обнял Пака. — спасибо, хён… спасибо за всё… — всё ещё шепчет Мин. Пустив несколько капель слез на тёмную рубашку Пака, он отстранился от альфы, зная, что сейчас разревётся не в силах сдержать эмоции. Чимин ничего не сказал. Он вышел из машины и, открыв дверь со стороны омеги, взял того на руки. Они направились в дом Пака. Уже дома старший аккуратно положил омегу в ванную и нежно, пытаясь не сделать больно, смывал остатки пережитого дня Юнги. Всё это время Мин пытался не издавать звуков боли. Знал, что Хосок это ненавидит и думал, что с Чимином и вообще со всеми также. Пак это заметил, но на это лишь поджал губы. Когда осталось промыть интимную зону омеги, Чимин вышел из ванной, оставив для младшего чистое полотенце, большую футболку, чёрные шорты и новые боксеры. Младший вышел из ванной комнаты и направился на кухню. Там уже сидел альфа, ожидая прихода омеги. Мин сел за стол и отпил ранее заваренный Чимином чай. В помещении было тихо и всё как-то давило на омегу. Ещё и Чимин пристально смотрел на него, что аж мурашки по коже. — что? — не выдержав этого взгляда, спросил Мин. — сколько ты собираешься терпеть его? Сколько раз ты ещё должен попасть в больницу из-за этого подонка? — грубо спросил Чимин. Его точно не нравился такой побитый и измученный Юнги. — я не хочу говорить об этом. Спасибо за чай, хён. Я пошёл спать. — с нотками грусти ответил омега и ушёл в свободную комнату, что уже стала его собственной. Всю ночь он будет плакать и биться в истерике. Он не из тех, кто говорит о чувствах. Он предпочитает молчать и терпеть всё. Он привык к тому, что является игрушкой для всех. Но сейчас этот хрупкий мальчик полностью разбит, но всё также промолчит, сохранив это в неком секрете. Чимин же всю ночь слышал этот далеко не тихий плач и понимал, что не сможет помочь. Ему так больно от этого, что он ушёл в зал, что находился в его доме. Всю ночь он будет бить боксёрскую грушу, представляя на её месте лицо Хосока и тех мерзких альф, что жестоко износиловали Юнги. Когда руки уже разбиты в кровь, он поднимется на крышу и, выдыхая дым сигарет и параллельно тяжело дыша, встречает рассвет… встречает новый день... Интересно, а каким он будет...?