Kiss Here

Чимин бегает глазами по очередному листу с чёрно-белыми картинками и, недовольно помотав носиком, перелистывает его, рассматривая следующий. На самом деле, он давно знает, какую надпись хочет оставить на своём теле и где именно расположить её, но не решается сказать, мельком поглядывая на сидящего рядом Тэхёна. Тот нежно улыбается, проводит широкой ладонью по напряжённой, как струна, спине и показывает пальцем на глупую розочку в уголке листа, тут же получая острым локтем в бок. — Хватит издеваться, — обиженно бурчит младший, переворачивает страницу, толком не досмотрев эскизы, и обнаруживает, что оказался в самом конце. — Это будет моя первая татуировка. Я имею право хорошенько всё обдумать, иначе набьют какую-нибудь хрень, как у тебя. — Да не перебирай ты их так, первая татуировка всё равно почти в ста процентах случаев — партак, — хмыкает Тэхён, устраивая подбородок тому на плечо. Он аккуратно берёт чужую руку в свою, переплетая пальцы, и поворачивает его лицо к себе, едва заметно касаясь кончиками пальцев. — И что значит «хрень, как у тебя», м? Чимин хихикает и подпрыгивает на месте, громко захлопнув книгу с эскизами. — Нет, мне, конечно, нравятся некоторые твои татуировки, — задорно отвечает он, — но согласись, большинство из них не такие уж и удачные. — Скажи это моему мастеру и вылетишь из этого салона пулей, — Тэхён встаёт с кушетки и, едва волоча ногами, подходит к стойке регистрации, сладко потянувшись и прохрустев затёкшими позвонками. — Моё тело было полотном для художника, а художник этот очень трепетно относится к своим творениям. Так что, подумай несколько раз, перед тем как ляпнуть что-то типа этого при Сокджине. Чимин хмурится, вспоминая улыбающегося парня, которого в живую видел всего два раза: сегодня, зайдя в тату-салон, и где-то месяц назад, когда Тэхён быстренько познакомил его со своими друзьями на одной из еженедельных посиделок, с которой он удрал домой, едва наручные часы показали девять вечера. Он вроде как ничего плохого не говорил и не сделал Чимину, но червь ревности каждый раз просыпается, стоит взглянуть на идеальное лицо с невозможно пухлыми губами, выбеленные волосы со взъерошенной, но без каких-либо изъянов укладкой, открывающей лоб, и вечно шикарный вид на любой из десятков фотографий; или хотя бы вспомнить, что именно этот парень набивал когда-то его ТэТэ режущую глаза, красивую надпись «Heroin». Старший забирает ещё одну книгу с эскизами, оставляя предыдущую, и вновь приземляется возле Чимина, шурша массивной кожанкой с громадным количеством заклёпок и металлических вставок. Тот льнёт под бок, но предложенную книгу не принимает, смущённо поворачивая голову к парню и опаляя его шею шёпотом: — Я хочу кое-что точно такое же, как у тебя, но на другом месте. — Что? — тихо спрашивает Тэхён, улыбаясь одним уголком. — Вот здесь, — Чимин кладёт руку на его правую грудь, нежно поглаживая большим пальцем там, где набито «Kiss Here». Он выучил его тело наизусть, детально рассмотрел каждую татуировку, каждую родинку и каждый шрам, помнит какая его кожа бархатистая на ощупь и как учащается его сердцебиение, стоит прошептать на ухо разгорячённое «люблю». — Ты будешь целовать место, где я набью такую же надпись? — Если это будет член, то мог даже не спрашивать, — получив разгневанный шлепок по плечу, Тэхён заливается смехом и сразу прижимает к себе разбушевавшегося мальчишку, мокро целуя в висок и мягкую щеку. — Ты же знаешь, что да, — проговаривает он прямо в чужие губы, ласково проводя загрубевшими костяшками по шелковистой коже. — Хоть по несколько раз на день, хоть каждый час, хоть каждую минуту. — А если у нас не получится? Или… или не знаю, — бурчит младший и громко вздыхает, вспоминая, почему осмелился на первое тату, поразив тогда своим заявлением Тэхёна. В тот день было принято несколько кардинальных решений, а начать их выполнение они принялись с сегодняшнего дня, сидя в тату-салоне друга старшего. — Что если мы опоздаем или как-то… Не знаю, Тэхён-а, я переживаю. — Ты документы все приготовил? — уверенный кивок. — В университете подал заявку? — ещё один. — Вещи начал собирать? — последний. — Тогда я зову Сокджина и он набивает тебе, что хочешь. А уже послезавтра забудешь обо всём и вдохнёшь свободно, не переживай. Чимин улыбается, перебирая длинные пальцы парня, покоящиеся на его коленке, и закрывает глаза на несколько недолгих секунд, успокаивая теребящее, как неугомонный молоточек, сердце. — Оставь свой поцелуй под моей ключицей, — доносится до Тэхёна едва слышное мурчание, отчего он усмехается и заученным движением аккуратно расстёгивает пару пуговиц на рубашке Чимина одной рукой. Оголяет острую ключицу, отводя белоснежный ворот в сторону, проводит кончиком языка по впитавшей запах мыла и дорогого парфюма коже и едва уловимо засасывает её, оставляя после невесомый поцелуй. — Вот геи на этой кушетке ещё не трахались, вы будете первыми, — раздаётся весёлый голос пришедшего Сокджина с тату-машинкой в руках, на что Чимин лениво поворачивает голову, а Тэхён поправляет его рубашку, озорно хмыкая. — Тогда тебе нужно исчезнуть на пару часов, — изрекает он, поднимаясь на ноги, и небрежно бросает книгу с эскизами на стойку регистрации. — Можешь оставить мне ключ, обещаем спермой стены не пачкать. — Пару часов? — Джин изгибает бровь, фыркнув, и заливается громким смехом. — Что за извращённые игры вы ведёте, пока совокупляетесь? — Ну, это тебе не ребёнка за пять минут заделать, тут немного поинтереснее будет. Тэхёну сразу же прилетает нехилый подзатыльник от друга, из-за чего Чимин тихо хихикает, а пострадавший поправляет длинные волосы на затылке, устало закатывая глаза. — Решил? — обращается Сокджин к смеющемуся парню, получая в ответ кивок. — Показывай. Он тянется за книгой с эскизами, но замирает, когда Чимин уверенно берётся за горловину майки Тэхёна и тянет её вниз, с лёгкостью оголяя грудь и набитую на ней надпись. — Мне такую же, только немного меньше и под ключицей, — говорит он, ещё раз завороженно взглянув на одно из самых любимых мест на теле своего парня. Джин подходит к Тэхёну и сам берётся за светлую ткань, проводя слегка кривоватыми пальцами по надписи. Долго смотрит, склонив голову набок, а потом спрашивает, подняв глаза на абсолютно спокойного друга: — Тебе тоже поправить? — он обводит подушечкой пальца две потускневшие буквы «ss» и усмехается, громко цокнув языком после. — А то, кажется, кое-кто переусердствовал с целованием, — поворачивает голову к Чимину, заговорщически прищурившись, — я бы даже сказал, вылизыванием. — Ничего я там не вылизывал! — вспыхивает тот, взмахнув руками. — И вообще, мы пришли мне набивать тату, а не ему. Этому пока что достаточно, — начиная расстёгивать рубашку трясущимися пальцами, продолжает слишком громко говорить Чимин. — Так что, давайте быстрее примемся за работу, пока я не передумал. Сокджин согласно кивает и уходит в соседнюю комнатушку, чтобы набросать эскиз, а Чимин тут же оказывается в крепких объятиях со спины, но пытается оттолкнуть наглого парня, прижимающего к себе. Он несколько секунд барахтается, недовольно бурча под нос «Отстань», но в итоге всё равно сдаётся, послушно откидывая голову назад на чужое плечо. — Вот ты не мог отвести меня к другому мастеру? — шипит младший, томно прикрывая глаза из-за горячих поцелуев прямо в шею, и еле сдерживает так не вовремя подкрадывающийся стон. — Как же мне нравится, когда ты ревнуешь, — тихий шёпот на ухо, отдающий запахом сигарет даже с такого расстояния, и рука, помогающая расстегнуть рубашку до конца, хоть для татуировки этого и не требуется. — Клянусь, ещё пара ночей и ты забудешь, каково это — сидеть нормально. — Я и так периодически об этом забываю, не переживай, — так же тихо отвечает Чимин, поглаживая своей ладонью тэхёнову, покоящуюся на обрывисто вздымающемся животе. — Бедные мои родители, которым приходится выслушивать сказки о неудобных стульях в универе. — Бедные твои родители, которым когда-нибудь придётся узнать, что их сын спит с лохматым чудовищем, а не с какой-нибудь прекрасной красавицей, — усмехается Тэхён, поворачивая мальчишку лицом к себе, — причём, спит под ним, а не… — Не узнают, — отрезает тот, удобно устраивая ладошки на широкой груди. — Думаю, я напишу в записке что-то типа «вы меня достали», а не «я уехал со своим любовником в закат». Вот если найдут нас, возможно, тогда и догадаются, пока я буду светить перед тобой голым задом без какой-либо скромности. — Затея мне уже нравится, — ловя губы напротив, Тэхён опускает ладони на упругие ягодицы, с силой сжимает их, вырывая тем долгожданный приглушённый стон из приоткрытых уст, и быстро отстраняется, как только на горизонте вновь маячит Сокджин. Тот качает головой, счастливо расплываясь в искренней улыбке за близкого друга, но вынужденно разрывает объятия парочки, предлагая приступить к тому, ради чего, собственно говоря, те и пришли. Уже через час довольный Чимин рассматривает себя в зеркало, пока на заднем фоне всё ещё жужжит тату-машинка, поправляющая несколько узоров на теле Тэхёна. Он невзначай оглядывается пару раз, следя за руками Сокджина, но постоянно быстро возвращает взгляд зеркалу и своей слегка покрасневшей коже под ключицей, ругая себя же за неуместную ревность к, черт бы его побрал, самому натуральному натуралу. Чимин аккуратно обводит пальцем покрасневшую по краям надпись, совершенно забивая на угрозу занести в свежую ранку заразу, и больно закусывает губу, представляя, что было бы, если бы родители увидели его сейчас, в подобном месте. Подвал без окон, пыль на старых полках, освещение такое, что глаза выколоть хочется, и запах сырости, витающий повсюду. Парень не удивится, даже если увидит где-нибудь плесень или что-то более изощрённое по типу крыс или жуков-паразитов. Но ему нравится. Это часть жизни Тэхёна и его окружения, и Чимину безумно нравится проводить время здесь, а не на очередном ужине с родителями, обсуждающими дела компании отца. Чимин хочет вот так навсегда, держа горячую ладонь в своей, смотреть искрящимися глазами вдаль, заливаясь звонким смехом, а не загибаться в холодной кровати, до скрежета зубов кусая пуховое одеяло, заливаясь солёными слезами одиночества. И от безмерно счастливой жизни его отделяют пара тёмных ночей и несколько лживых фраз, которые он собирается выдать за правду перед родителями, и безумно хочется верить, что всё пройдёт гладко, что никакие укоры совести или неправильные мысли никогда не догонят и не придушат, намертво ухватившись когтистыми руками.

***

Тэхён нервно барабанит подушечками пальцев по рулю старенького пикапа, который удалось выхватить почти три месяца назад за мизерную цену, и в очередной раз тянется к валяющемуся рядом мобильному, проверяя время. Почти десять. С минуты на минуту должен явиться Чимин, испугавший его посреди ночи неожиданными сообщениями, что весь подготовленный план отменяется и уже этим утром им нужно валить как можно быстрее, желательно, чтобы никто их не заметил. Припарковавшись пятнадцать минут назад возле университета младшего в укромном месте, Тэхён практически не сводит глаз с напыщенного входа в храм знаний, прикидывая, сколько примерно ему бы понадобилось денег, чтобы хотя бы месяц отучиться здесь. Кажется, если он продаст и этот полумёртвый пикап, и всё своё скромное имущество, и даже перестанет есть, платить за квартиру и откладывать абсолютно всю зарплату — всё равно нужной суммы не наберётся. Он — отброс, а с такими, как правило, подобные Чимину не водятся. Но младший сломал все выстроенные рамки и просочился в прогнившую жизнь Тэхёна крошечными шажками, оставляя на каждом сантиметре души свой незримый след, пропитанный едва уловимым светом и окутывающий со всех сторон коконом родства. Родства, которое доселе не было знакомо ему, холодному и закрытому от всех посторонних и ненужных людей. Тэхён ещё раз опускает глаза на экран телефона, а затем тянется к бардачку за сигаретами, но как только белый фильтр оказывается зажатым между губ, дверь его машины резко открывается, а на сиденье грузно приземляется взвинченный парень в громадной чёрной толстовке с капюшоном на голове, непрерывно пялящийся в окно возле себя. Он награждает Тэхёна испуганным взглядом через несколько секунд, и до него наконец доходит, что происходит прямо сейчас. — Заводи машину! — вскрикивает Чимин, судорожно пытаясь выбраться из плена лямок кожаного рюкзака на плечах. — Да быстрее, твою же мать! Парень отбрасывает сигарету с зажигалкой на чиминовы колени, поворачивая второй рукой ключ зажигания, и выруливает с места парковки, краем глаза взглянув на дрожащий комок рядом с собой, пытающийся полностью утонуть в капюшоне своей толстовке. Он вжимает плечи в спинку сидения, кажется, надеясь слиться с ней, и сбито дышит, смотря прямо перед собой. — Чимин? — осторожно отвлекает его Тэхён, чуть сильнее надавливая на педаль газа, выехав на заполненное автомобилями шоссе. Тот не реагирует, сильнее впиваясь пальцами в рюкзак, а затем торопливо приоткрывает окно, со скрипящим звуком поворачивая старую ручку, и подносит к губам сигарету дрожащими руками, поджигая кончик полыхающим огоньком зажигалки. — С каких пор ты куришь? — с ухмылкой интересуется парень, но в ответ раздаётся тишина, нарушаемая мягким звуком соприкосновения шин с асфальтом, и громкое дыхание, которое срывается на кашель, стоит ядовитому дыму осесть в неопытных лёгких. Тэхён качает головой, сбавляя скорость, и медленно перестраивается на соседнюю полосу, оказываясь ближе к обочине, на что Чимин поворачивается к нему, закрывая половину лица капюшоном, и с искренним непониманием спрашивает осевшим голосом: — Ты что творишь? — Хочу, чтобы ты нормально успокоился, а не портил мои сигареты. — Тебе сигарет жалко? — младший рвано сдёргивает капюшон свободной рукой и смотрит с бесконечным укором в блестящих глазах. — Или тебе нужно было показать бугая, с которым меня сегодня в универ привезли, чтобы ты понял, что нужно давить на газ, а не думать о чём-то левом? Что такое, Тэхён? По-моему, я ясно дал понять ещё в сообщении, что нам конец, если нас поймают. — Ты написал, что нас никто не должен видеть, — включив поворотник, Тэхён следит за машинами слева и перестраивается обратно, тут же прибавляя скорости. — По-твоему, это достаточно всё объясняет? Мысли читать я пока что не научился и не думаю, что когда-то смогу. И вообще, либо отдай сигарету и не мучай жопу, либо соизволь докурить её. Чимин отворачивается, делая подряд две больших тяги, и незаметно вытирает глаз ладошкой, предварительно натянув на неё рукав толстовки. Он молча наблюдает за меняющимися картинками в боковом окне и с силой сжимает зубами фильтр сигареты, который впитывает в себя солёную влагу, скатывающуюся по щеке. Ещё одна затяжка и сбитый выдох в салон, больно откидывая голову на спинку сидения. Его всего трусит, а сердце то и дело норовит выпрыгнуть, разрывая грудную клетку к чертям. Чимин открывает пепельницу в машине, тушит и забрасывает туда окурок, и закрывает тяжёлые веки, облизывая губы, отдающие неприятной горечью. — Я сказал родителям, что я гей, — едва слышно шепчет он, шмыгнув носом. — Это просто вырвалось, ты же знаешь — я не собирался и даже не хотел говорить этого. Тэхён, не показывая ни единой эмоции, тянется к бардачку, нащупывая там знакомую пачку, проводит ладонью по чиминовому бедру и легонько бьёт по нему тыльной стороной, ожидая зажигалку. — Они удивились? — хмыкает парень, сразу понимая, что сболтнул глупость несусветную, но ничего больше не добавляет, поджигая сигарету привычным движением, и неотрывно следит за дорогой. — Удивились? — Чимин издаёт нервный смешок, потирая джинсовую ткань на собственных бёдрах до боли в руках, и кивает самому себе, бубня под нос: — Да, они определённо удивились. Представляешь, настолько удивились, что отец собрался записать меня в ближайшее время на приём к психиатру, — он прячет глаза, принимаясь активно рыться в рюкзаке, и быстро выуживает оттуда телефон со скрепкой, расправляя её края. — А маме вызывали скорую, потому что лошадиная доза успокоительного на неё не подействовала, и понадобилась помощь врача. — Я, конечно, могу предположить, что у вас там вчера произошло, — мимолётно косясь на сосредоточенного Чимина, вытягивающего сим-карту из выключенного мобильного, Тэхён грузно откидывается на спинку сиденья и устраивает локоть левой руки в открытом окне поудобнее, выпуская густое, ядовитое облако дыма сквозь приоткрытые губы. — Но не хочу растрачивать время попусту, так что лучше расскажи сам. — Маме стукнуло в голову позвонить в универ и узнать как у её дорогого сыночка дела с успеваемостью. Ей же недостаточно моих еженедельных отчётов, — фыркает тот, с лёгкостью отправляя крохотную пластиковую карточку в отворённое окно. — А ей заявили, что почти все документы на отчисление готовы и послезавтра я могу их забрать, как мы и планировали, — он закидывает телефон обратно в рюкзак и с громким вжиком застёгивает его, бросая в ноги. — Как ты понимаешь, никаких документов я не забрал и теперь вряд ли смогу, — потупляет взгляд на свои колени, опускаясь немного вниз по сиденью, и принимается беспокойно теребить одной рукой шнурки на капюшоне толстовки, прикрыв глаза. — Конечно, я могу рассказать, какой выговор мне устроили, но давай ты постараешься осознать весь масштаб сам, а я ограничусь тем, что сегодня у меня еле получилось удрать. Ко мне такую машину для убийств пристроили, Тэхён-а, — заломив брови, он замолкает на пару секунд, а затем быстро моргает, пытаясь отогнать подступающие слёзы. — Он всё утро за мной по пятам ходил и насильно заставил идти договариваться, чтоб меня восстановили. Ну, я просто посидел в кабинете полчаса, толку от этого всё равно никакого не было бы. Если честно, где-то ближе к пяти утра я проснулся и перепугался не на шутку спросонья, думал написать тебе или позвонить, чтобы отменить всё, но потом вспомнил о психиатрической клинике, в которую отец поклялся меня запихнуть сегодня же, если услышит ещё хоть одно кривое слово от меня. Потом так и не смог уснуть, придумывал как отвести от себя подозрения и выкрутить побег максимально гладким и незаметным, хотя бы на несколько минут. Надеюсь, у меня получилось. Тэхён закрывает пепельницу с двумя свежими окурками и громко выдыхает через нос, крепко сжимая ладонь напрягшегося Чимина. Тот долго молчит, прожигая взглядом зеркало заднего вида, но всё же расслабляется, не узрев на хвосте каких-либо подозрительных машин. Облизывает пересохшие губы, сильнее сжимая руку с забитыми костяшками, и поворачивает голову в сторону парня, устало выдыхая. — Я целое утро корчил отравившегося: сказал, что вчера одногруппники ели в маке, и я с ними заскочил, — продолжает он, рассматривая играющие желваки на впалых скулах. — Уже в универе тот придурок сторожил меня под дверью туалета пару раз и принимался стучать ровно через три минуты, чтобы я отозвался. Ну, я с каждым разом отзывался всё «ласковее», — улыбается, вновь переводя взгляд на зеркало заднего вида. — Я сидел на паре и еле умудрился отпроситься выйти в сраный туалет. Естественно, возле аудитории меня сторожил тот бугай, а потом и возле туалета. Я помню только, как залетел в кабинку, достал толстовку из портфеля, надел её со скоростью света, перекинул портфель и с трудом вывалился сам из маленького окошка вверху. Кстати, у меня болит бедро, надеюсь, это просто синяк, а не какой-нибудь штырь из меня торчит, а мы не замечаем, — он издаёт едва уловимый смешок и, небрежно скинув обувь, забирается с ногами на сиденье. Быстро целует тэхёнову руку и освобождает ладонь, получив по аккуратному носику пальцем. Закрывает окно, кривясь из-за неприятного звука, и обнимает свои ноги, прислонившись виском к стеклу. — Я помню, что бежал, а где и как не особо. Потом помню, как сразу узнал твою машину издалека и как добегал из последних сил. Я больше боялся, что у меня сердце разорвётся, честное слово! Такого адреналина у меня ещё никогда в жизни не было и, надеюсь, в ближайшее время не будет. — Прости, что не сразу среагировал, — ёрзает на месте Тэхён, сворачивая на менее людную улицу, за которой уже совсем скоро будет черта этого чёртового города. — Тэхён-а, ты чего? — тянет Чимин, расплываясь в улыбке и утыкаясь носом в свои коленки. — Пока что всё нормально идёт, тебе не за чем извиняться, дурачок, — он легонько пихает старшего в плечо, но затем резко возвращает себе серьёзный вид, нахмурив брови и накинув громадный капюшон обратно. — Пока что. Где-то через неделю, если всё будет хорошо, нужно будет найти нормальный ломбард или что-то типа этого, я нацепил сегодня самые дорогие часы, что у меня были, — закатывает рукав, демонстрируя сверкнувшие на солнце Rolex. — Не будем же мы скитаться только за твой счёт, пока эта дрянь не поутихнет. Чёрт… Чимин выругивается и тянется за рюкзаком, быстро доставая оттуда телефон. Переглядывается с Тэхёном, грустно вздыхая, и вновь крутит скрипящую ручку. — Прощай, друг, — обращается он к мобильному, а потом переводит взгляд на старшего: — Выбросить на ходу или ты остановишься? — Давай, — тот протягивает руку и ловко забирает чужую вещь. Сбавляет скорости, подъехав ближе к обочине, и с силой бьёт телефон о руль, держа его двумя руками. Тот хрустит, неестественно прогибаясь, отчего весь экран покрывается трещинами, а Чимин, наблюдая за этим, болезненно заламывает брови, но возвращает себе спокойный вид, взглянув на довольного Тэхёна. — Бесполезная хреновина за кучу денег, — остановившись, говорит он младшему и выбегает из машины на несколько секунд, чтобы запустить искалеченный мобильный дальним полётом в серый пустырь. Возвратившись и сразу продолжив путь, он долго улыбается самой глупой улыбкой на свете, а затем изрекает с озорными огоньками в глазах: — Может, ты прихватил ещё что-то бессовестно дорогое, по чём нас могут выследить? Скажи «да», а то мне уж больно сильно понравилось это ломать. — Нет, — отвечает Чимин, разделив веселье парня коротким смешком. — Всё хорошо будет, — выждав долгие минуты молчания, обещает Тэхён с неприсущей ему серьёзностью и несколько суровым видом, когда они, наконец, пересекают черту города, за которой виднеется бескрайний горизонт и неизвестное будущее. — Я выгрызу для нас это «хорошо», ты меня понял? Чимин сбито кивает, мостясь как можно удобнее, и закрывает уставшие глаза, напоследок беззвучно пошевелив губами надломленное: — Спасибо.

***

Чимин сквозь сон чувствует осторожное прикосновение к своему плечу и испуганно дёргается, сразу распахивая припухшие глаза. Отодвигается к окну, пытаясь сфокусировать зрение, и боязливо отмахивается, услышав хлёсткий звук удара своей руки о ладонь. — Ты чего бушуешь? — раздаётся знакомый, но совершенно далёкий голос. — Тише, всё хорошо, Чимин-а, это же я. Мне нужно передохнуть немного, идём. — Тэ? — хрипло спрашивает младший, немного расслабившись, и замечает кромешную тьму вокруг, покрутив головой по сторонам. — Я чуть не родил, нельзя же так пугать! Улыбнувшись одним уголком, Тэхён вылезает из машины, перебегает к дверце Чимина и распахивает её, предлагая выйти. Тот еле становится на ватные ноги и, придерживаемый парнем, потягивается, пытаясь привести себя в чувства. — Прохладно, — тянет он, растирая затёкшие плечи. — Я взял всё по нашему списку, так что не замёрзнем. Рубашку свою под толстовкой не хочешь снять? Чимин кивает, сразу стягивая толстовку и давая подержать её старшему. Снимает часы, забрасывает их в бардачок и быстро скидывает белую помятую рубашку, поднимая руки вверх, чтобы нырнуть в тёплую вещь обратно. Тэхён задерживает взгляд на свежей татуировке, довольно хмыкнув, и одевает Чимина, взъерошив его чёрные волосы напоследок. — Это лес? — удивлённо спрашивает младший, ставя ногу на колесо машины, чтобы было проще запрыгнуть в её кузов. — Вроде того, — кивает Тэхён, ловко заваливаясь возле Чимина. Он торопливо скидывает ботинки, отправляя их в пустой угол кузова вместе с чиминовыми кроссовкам, и тянет к себе дорожную сумку, долго роясь в боковом кармане. — Я увидел накатанную дорогу и решил, что лучше свернуть уже тут, а не искать чего-то более подходящего вблизи. Всё равно мы не планировали никаких остановок в отелях. Пока Тэхён перестаёт переворачивать всё вверх дном в кармане сумки и тянется за потрёпанным пледом, Чимин оглядывается, отмечая приличное количество вещей, и вспоминает, что его наготовленный чемоданчик так и остался лежать под кроватью. — Я вообще ничего с собой не взял, — неожиданно изрекает он, стыдливо опустив глаза. — Мог, но не взял, потому что боялся, что меня раньше времени раскроют. Есть только три пары носков, кажется, двое трусов… — Эй, забудь, — перебивает его Тэхён, и обнимает за плечи, накинув сверху плед, — без трусов я тебя точно не оставлю. Чимин хихикает, закусив губу, и прислоняется ближе к парню, поднимая голову вверх — на звёзды, виднеющиеся сквозь кроны деревьев одинокими, потерянными огоньками. Тэхён повторяет за ним, нервно теребя в кармане кожанки картонную коробочку, и быстро облизывает губы, тихо прокашлявшись. — Чимин-а, — зовёт он мальчишку осипшим голосом с явной дрожью в нём, — помнишь, как ты выбрал день, от которого начал считать дни наших отношений? — Конечно, помню, — уверенно кивает тот, — это же… чёрт, если уже полночь, то это уже сегодня! Только не говори, что уже за полночь, я должен был первым вспомнить. Старший издаёт смешок и показывает свой мобильный с огромной трещиной на экране, а Чимин готов взвыть, увидев яркие цифры, знаменующие начало следующего дня. Если бы всё пошло по заранее подготовленному плану, он смог бы завтрашним вечером продемонстрировать мини-сюрприз, на который очень долго настраивался. Подобного у них с парнем ещё не было, а потому он уверен на все двести процентов, что тому понравилось бы. Но, увы, не судьба, теперь уже как-то в следующий раз, и то не факт. — Значит, с первой годовщиной нас? — поднимает брови Тэхён, на что младший активно кивает и целует его в уголок губ, задевая металлическое колечко. — Я знаю, мне особо нечем тебя удивлять, но всё равно хотелось сделать приятно, — бурчит он себе под нос, чувствуя, как щёки непроизвольно начинают гореть, и достаёт небольшую коробочку из кармана. — Это, конечно, банально и дёшево, но хотя бы так… — открыв крышечку, старший громко сглатывает, мысленно ругая себя за поведение школьника, и отдаёт скромный подарок сияющему Чимину, который, разглядев парные кольца, набрасывается на его шею, обнимая со всей силы, отчего тот наигранно закашливается. — Это же безделушка. Ты уже совсем того, что ли? Расплывшись в самой радостной улыбке, Тэхён бережно гладит спину мальчишки и, наконец, почувствовав свободный доступ к кислороду, берёт маленькую ладонь в свою, надевая на большой палец кольцо, делая после то же самое на собственной руке. — Безделушка, подаренная тобой, автоматически становится дороже всего, что у меня было, — шелестит Чимин, бесконечное количество раз проводя по кольцу пальцами другой руки, но вдруг резко замирает, испуганно уставившись на парня. — О, нет… Я сейчас сгорю со стыда. — Что такое? — напрягается тот. — Если родители полезут исследовать мою комнату, чтобы найти какие-нибудь улики, они обязательно наткнуться на мой чемоданчик под кроватью, — младший нервно хихикает, а затем и вовсе заливается смехом, откидывая голову назад. — Как думаешь, — приговаривает он сквозь хохот, — как быстро они поймут, зачем у меня там лежит лисий хвост и несколько анальных пробок? Тэхён сначала не понимает. Так и сидит, наблюдая за смеющимся Чимином, и потихоньку переваривает поступившую информацию, а затем его брови лезут очень далеко вверх, когда до него наконец доходит извращённая идея младшего. — Я больше никогда не буду пытаться быть романтичным, — изрекает он, резко подхватив веселье. — Это был первый и последний раз, Чимин-а. Я ему кольца на годовщину, а он мне лисий хвост. — Нет, там были ещё ушки! — пихнув парня локтем, не прекращает смеяться мальчишка. — Кстати, очень даже симпатично это всё смотрелось на мне, так что ты должен был сейчас разреветься, а не возмущаться без повода. — У меня теперь только одно желание: увидеть лица твоих родителей, когда они поймут, что их сын — грёбанный извращенец. — Ты меня таким сделал! — Не я, а твоё дурацкое порно и «Тэхён-а, давай тоже так попробуем!» — парень делает голос на несколько тональностей выше, дразня Чимина, а тот тянется к его шее и смыкает на ней пальцы, шуточно пытаясь придушить паршивца. Несколько минут кувырканий по кузову в попытках защекотать друг друга или прижать и обездвижить заканчиваются пылкими поцелуями. Тэхён тянет ворот толстовки младшего вниз, оголяя ключицы, и едва ощутимо проводит по чёрной надписи губами, переходя выше и заканчивая всё опаляющим шёпотом на ухо: — Давай не в этот раз? Чимин пожимает плечами, мол, не он же всё это начал, и удобно мостится, укрывшись пледом и ожидая парня. Тот снимает куртку, тут же забираясь к тёплому телу, и прижимает его к себе, поцеловав в макушку и пожелав спокойной ночи. Уснуть долго не получается ни у одного, ни у другого. Поворочавшись, младший слегка поднимает голову вверх и сталкивается взглядом с задумавшимся Тэхёном. Приподнявшись и опершись на локоть, Чимин невесомо проводит пальчиками по его щеке и улыбается одним уголком губ, прикрыв глаза. — О чём думаешь? — тихо спрашивает он. Парень отвечает далеко не сразу, громко сглотнув и закрыв глаза на несколько секунд. Заламывает брови и сбито выдыхает, наконец проговаривая: — Думаю, правильно ли мы поступили. — В каком смысле? — непонимающе переспрашивает Чимин. Тэхён вновь вздыхает и поднимается, сев в позу лотоса. Ерошит свои длинные волосы и переводит взгляд на растерявшегося мальчишку. — Я не общаюсь с родителями почти семь лет, после того, как папа застукал меня с другим парнем и выгнал нахер из дома, а теперь я затащил тебя в то же болото. — Нет, Тэхён-а, — младший подбирается ближе, окольцовывая талию сгорбившегося парня руками, — у нас совершенно разные ситуации, поверь, это полностью моё решение, ты стал только окончательным рычагом. Я давно хотел, скажем так, освободиться от их контроля, а после вчерашнего вообще не уверен, что захочу когда-либо увидеться. — Возможно, ты прав, но я всё равно боюсь, что скоро ты устанешь и будешь скучать по прежней жизни. По жизни, в которой у тебя было всё, — Тэхён оглаживает руку с натянутым рукавом толстовки по самые кончики пальцев и поворачивает голову к Чимину. — У меня вообще ничего нет и вряд ли когда-нибудь будет, потому что я так не привык. Да даже в твоём доме чувствовал себя некомфортно, я просто не выжил бы в подобных условиях и сбежал бы при первой возможности, к подобной роскоши моя душа не расположена. — Тэхён… — младший утыкается лбом в его плечо и тяжело выдыхает, облизав свои холодные губы. — Сегодня вечером родители должны были потащить меня на приём, где, по их словам, меня познакомили бы с какой-то девушкой, которая, цитирую: «Очень хорошая кандидатка нашему мальчику в жёны». Мама сообщила это после выговора по поводу универа, а я не выдержал и вспылил, мол, она сможет мне понравиться, только если у неё случайно обнаружится член, — он хмыкает, поднимая глаза на удивлённого Тэхёна и продолжает: — Я понимаю, что насильно меня в тот же день никто не женил бы, но чёрт, ты даже представить себе не можешь, как я испугался тогда. Сначала испугался того, что вырвалось из меня, но потом как-то всё равно стало, и я с совершенно спокойным видом вывалил, что их сын — гей. Сейчас я понимаю и аплодирую себе за то, что не сказал, что у меня есть парень, которого я люблю, и что его образ жизни и мышления импонирует мне намного больше, но очень хотелось, знаешь ли. Но когда отец заявил, что я просто болен, что я псих и меня нужно срочно лечить, пришло осознание, как сильно мне хочется исчезнуть из их жизни прямо в этот же день. Так что, пожалуйста, не нужно думать, будто мы поступили неправильно, — парень кивает, крепко обнимая продрогшего Чимина, и кутает его в плед, утыкаясь носом в макушку. — Неправильно я поступил бы, если б закрыл глаза на то, что из моей собственной жизни пытаются сделать копирку. Мне не хочется осуществлять чужие мечты и планы на меня же, я хочу быть собой и не стесняться, и тем более не бояться этого. А тебе я могу сказать только «спасибо» за то, что поддерживаешь, не отворачиваешься, да и вообще, за то, что согласился на эту авантюру, оставив позади родной город. Мне теперь большего и не надо. Тэхён понимающе соглашается и удобно устраивается вместе с Чимином, почувствовав наконец приятную усталость в глазах. Кажется, больше никаких слов им и не нужно, лишь бы знать, что они есть друг у друга, а значит, уже не одиноки в этом мире. Старший слышит мирное посапывание через минуту и сам прикрывает глаза, дожидаясь следующего дня. С каждым новым днём должно становиться легче, должно дышаться свободнее, а пока они потерпят и постараются найти личный путь, скрываясь от всех бед под одним зонтом, кажущимся нерушимой преградой перед болью и непониманием со стороны других, чужих людей. Пока пламя веры горит хотя бы в одном из них, всё будет в их жизни прекрасно. Пока они есть друг у друга, всё непременно будет хорошо, а завтрашний день точно воспылает новым красками, оставляя прошлое в блеклых разводах и туманных воспоминаниях.