Kiss Here

Возвратившись домой, Чимин не мог найти себе места, непрерывно обдумывая то, что произошло в квартире Тэхёна, и всё никак не верил в реальность последних часов. Это действительно было. Он придумал небольшую аферу, обманул родителей, уехал к парню, занялся с ним просто крышесносным сексом, долго нежился на матрасе, обнимая его и заливаясь смехом от не самых удачных шуток с экрана старенького телефона, а потом как ни в чем не бывало зашёл в свой дом, поздоровался с мамой и убежал в комнату. Просто с ума сойти, что он, чёрт побери, провернул? Как бы там ни было, Чимин хочет ещё и от этого мозг закипает сильнее с каждой секундой. Придумывать чего-то нового ему не пришлось, потому что на следующий день мама сама поинтересовалась, как продвигаются дела с проектом, а Чимин с досадой сказал, что над ним придётся попотеть ещё очень долго. И как же здорово, что родители с чистой совестью отпустили сына к его «напарнику» доделывать заданное, но чёртова закрытая дверь в его квартире потушила весь разгоревшийся огонь в груди. Учесть то, что Тэхён работает и не двадцать четыре на семь находится дома, он забыл, как и попросить номер телефона на вот такой вот случай. Хотя с другой стороны, парень ведь ни на что не намекал и не давал повода думать, что тот раз — не последний. Сидя в холодном подъезде под дверью Тэхёна, Чимин чувствовал себя полным идиотом. Он даже домой поехать не мог, потому что объяснять родителям, почему так мало времени провёл за проектом совершенно не хотелось. Сходить куда-то погулять он тоже не решался — под домом мог стоять автомобиль с водителем, который его сюда довез, а рисковать Чимин боится до мелкой дрожи в коленках. Так и получилось, что несколько часов он просто проторчал под дверью, играя в ужасно скучную игру на телефоне. И всё было бы неплохо, если бы смс водителю, что он сейчас спустится, отправилось на пару минут раньше, потому что, спрыгивая с очередной ступеньки, Чимин замирает, уставившись на парня перед собой. От него пахнет бензином, тем самым древесным одеколоном, который ему так сильно хотелось найти и для себя, и жаром. Чимин никогда бы не мог подумать, что у душной погоды может быть собственный запах, но отныне есть — это парень напротив со своими загорелыми руками, спрятанными в карманы джинс; это парень напротив с небрежным хвостом на затылке; это парень напротив с наглой ухмылкой на устах, что больше похожа на оскал. — Могу оставить номер, раз так понравилось, — словно издеваясь, говорит он и протягивает ладонь, ожидая телефон. Чимин фыркает, обходит его и спускается на пару ступенек вниз, замирая и думая над сказанными словами. А почему бы и нет? Что он, зря, что ли, просидел сегодня так долго под дверью? — А знаешь что? — возвращается он к Тэхёну не двинувшемуся и на сантиметр с места. — А давай. Пока парень записывает свой номер на чиминов смартфон и бросает себе гудок, сам Чимин нервно топчется на одном месте, подглядывая, как его запишут в телефонной книге. — В пятницу и субботу у меня короткие рабочие дни, а в воскресенье, как ты уже знаешь, — Тэхён подмигивает, быстро проводя кончиком языка по своим губам, — выходной. Пиши, договоримся. И на этом всё. Парень просто уходит, оставив его одного на лестнице с телефоном в руках, куда только что вбил свой номер, подписав себя коротким «Тэ». Мальчишке не нравится, потому он, сидя в машине, переименовывает его на более милое «ТэТэ», пририсовывает до жути очаровательный смайлик и сразу же создаёт новый диалог, но написать решается только перед сном. На вопрос: «Во сколько ты заканчиваешь в пятницу?» — Тэхён отвечает лишь на следующий день, поздним вечером, немногословным: «5». И чёрт, кажется, у Чимина от жары плывёт мозг, потому что он сразу бежит к родителям, дабы отпроситься в пятницу к «одногруппнику» продолжать делать несуществующий проект. О том, что солнце в этом году аномально палящее, мальчишка готов поспорить, приводя в аргумент, что какая-то духота и рядом не стоит с тем, как его отжарили на подоконнике, пока он бился лбом о стекло и хватался пальцами за ручку на окне. И самое забавное в этом всём — пока член Тэхёна выбивал из него хриплые вздохи и стоны, он отчетливо видел машину, стоящую во дворе, которая привезла его сегодня сюда. Он ещё долго сидел на подоконнике, наблюдая за парнем, выпускающим дым изо рта в приоткрытое окно. Запах больше не отталкивал, а картина перед глазами умиротворяла, словно он не телом в татуировках и выпирающим кадыком любуется, а иконой, перед которой голову приклонят даже неверующие. Тэхёну не нравилось всё это. По крайней мере, он убеждал себя в том, что Чимин этот — просто очередное развлечение, но всё шло под откос, стоило заглянуть в его глаза. Во влюблённые, чёрт побери, глаза. И если первые пару раз можно было спокойно вытерпеть слишком долгое нахождение мальчишки рядом, с каждым новым — становилось всё труднее. И дело не в том, что он как-то надоедал или мешал, нет. Здесь он никогда не переходил черту, беспокоясь о личном пространстве Тэхёна, о его настроении и степени усталости. Дело в том, что Чимин, сам того не осознавая, потихоньку влюблял в себя, а Тэхён даже не пытался остановить этот процесс, начиная приглашать его первым, а не дожидаться очередного вопроса в сообщении. Чимину было так комфортно находиться в маленькой квартирке с чересчур мягким матрасом, что он с радостью поменял бы на неё весь свой огромный дом. Каждый день, проведённый в этих стенах, он чувствовал себя непозволительно счастливым. Он смеялся, задавал глупые вопросы, плавился в руках, начал получать короткие поцелуи в кончик носа, болтал обо всем подряд, ходил в огромной белой рубашке Тэхёна, которую отрыл у него в гардеробе и случайно сделал своей, и просто радовался каждому мгновению. Он жил. Кажется, впервые попробовал жить так, как хочет, а не так, как нужно. И осознал это, когда Тэхён неожиданно задал вопрос: — О чём ты мечтаешь? Чимин немного опешил, но, закинув голую ногу на парня, уверенно начал перечислять: — Закончить хорошо университет, доучить четвертый язык, который оказался сложнее, чем я думал, в совершенстве овладеть игрой на фортепиано… — Ты действительно об этом мечтаешь? — перебил его Тэхён, издавая смешок. — Наверное, мои родители хотели, чтобы я только об этом и думал, а я со временем просто потерял себя, — сопя парню в шею, тихо ответил Чимин. — Я не помню, о чём мечтал в детстве, но точно не о хорошей успеваемости в университете. — Но чего ты хочешь сейчас? Если отбросить всё то, что вбили тебе в голову родители. — Не знаю, — еле слышно бубнит мальчишка, сильнее прижимаясь к горячему телу, потому что ответ «быть с тобой» кажется ему до безумия глупым и по-детски наивным. — А ты тогда о чём мечтаешь? — О новой татуировке, может быть, — отшучивается Тэхён, сильнее обнимая плечи Чимина, потому что ответ «о тебе» кажется ему неправильным и слишком горьким. Потому что неприятный осадок дерёт в груди каждый раз, когда он вспоминает о прошлой влюблённости, потому что он не хочет вновь ввязываться в эту дрянь, потому что любовь — это чертова зависимость, это насмешливая сука, которая пленит собой, забирает всё хорошее, оставляя лишь солёные слёзы, и бросает в океан безрассудства и удушающей боли. Потому что: — А эта? — спрашивает Чимин, тыкая пальчиком в татуировку на предплечье парня. — А это была моя первая, — Тэхён откусывает большой кусок яблока и всматривается в режущую глаза, красивую надпись «Heroin». — Я тогда был слишком юн и ослеплён любовью. Как-то по-глупому сравнивал её с зависимостью и решил оставить себе такое вот воспоминание. Я любил его так, что готов был умереть в любую секунду, отдав свою жизнь ему. — А он? — Чимин замечает сжавшуюся челюсть парня и играющие желваки на скулах, но всё же решается задать вопрос. — А он набивал мне эту татуировку и рассказывал о своей беременной жене, — усмехается Тэхён, опустив голову, — потому что я всегда был другом, мелким прилипалой из соседнего двора. Но с каждым новым днём, проведенным вместе с мальчишкой, парень понимает, что влюблённых глаз скоро станет на одну пару больше. То, насколько Чимин очарователен в его большой помятой рубашке, насколько он милый, когда дует на горячий чай, а потом всё равно постоянно обжигает язык, насколько невинный, когда рассказывает о своём детстве и большой собаке, которую любил больше всех мягких игрушек вместе взятых, насколько страстный, когда извивается под Тэхёном и просит большего — просто забирает в плен и не отпускает даже ночью. Ему снится Чимин, он постоянно думает о нём, начинает целовать не только во время секса, а и при встрече и на прощание. Не страстно и не пошло, а трепетно и любовно, поглаживая покрасневшие щёчки большими пальцами. Мальчишка в такие моменты млеет, закусывает нижнюю губу, опуская глаза, и лезет обниматься, бурча ему что-то милое и неразборчивое в грудь. А потом он просто заваливается в воскресенье к Тэхёну и сообщает, что его отпустили гулять. Чимин готов поклясться — тот день был лучшим в его жизни. Он впервые покатался в общественном транспорте, боязливо прижимаясь к парню, потому что люди вокруг не внушали доверия, впервые попробовал розовую сладкую вату, которую Тэхён купил ему в огромном парке аттракционов, впервые гулял весь день напролёт без раздражающего контроля родителей. Тэхён не верил, что такие, как Чимин, могут существовать. Всегда думал, будто дети из богатых семей напыщенные и избалованные, а этот так радостно щебетал о жёлтых поручнях, что закрадывались сомнения о его реальности. Всегда слушал все истории из жизни парня с открытым ртом и очень любил лежать в обнимку и смотреть глупые сериалы с экрана именно тэхёнового телефона. Тэхён понимает — Чимин для него не просто очередное развлечение, замечая, как практически перестаёт курить в его присутствии и слишком много внимания уделяет рассматриванию его со стороны. Но в груди начинает жечь и непроизвольно щемить, когда мальчишка говорит, что им стоит видеться реже. Потому что он видит, как тухнут его глаза, когда на трепетное: «Тэхён-а, ты мне нравишься», — в ответ раздаётся скребущая по душе тишина, оставляя горький осадок на языке. А ведь мог сказать банальное «ты мне тоже», но решил пустить всё на самотёк, наблюдая как увядает то, что сам случайно возрастил. Чимин идиот. Просто идиот, который поверил, что во взглядах Тэхёна и его поведении в последнее время чётко читается, может, и не любовь, но симпатия точно. Он отчаянно рвался заполучить не только тело, но и поселиться в разуме, а в итоге всё реже появляется в жизни парня и старается сфокусироваться на прошлом распорядке дня. Получается отнюдь плохо: в университете он впервые получает неудовлетворительную оценку, рояль в гостиной покрывается тонким слоем пыли, а четвертый язык так и остаётся недоученным, потому что в голове сидит лишь одна мысль. Эта мысль заставляет его сбежать с пар и уехать на заправку, где работает Тэхён. Он снова замечает его возле входа в супермаркет и снова с чупа-чупсом во рту, только в этот раз Чимин сам подходит и начинает разговор. Тэхёну весь воздух из лёгких выбивает, когда он видит перед собой мальчишку. Хрупкий и ранимый. Только тронь и сразу развалится. — У меня в пятницу родители уезжают на конференцию и вернутся только поздним вечером, — начинает Чимин, теребя подол своей белой рубашки. — Может, это странно, но я хочу пригласить тебя. — Я с радостью, — вырывается у Тэхёна и, кажется, всё вокруг обретает цвет. Чёрно-белая улица играет новыми красками, когда мальчишка улыбается и диктует адрес и время. И плевать, что там будет дальше, сегодня Тэхён впервые за два года едет в тату-салон, чтобы потратить небольшие сбережения. Чимин не нервничал так сильно даже перед своим первым разом. Он думал ещё на заправке сказать Тэхёну, что хочет оборвать все контакты и просто попрощаться, но язык выдал совершенно не то, как только он снова увидел татуированные руки, которые ещё неделю назад крепко сжимали его ягодицы. Он обещает себе, что это будет в последний раз, что стойко продержится, а потом попросит удалить свой номер телефона. Тэхён пребывает в состоянии шока, когда впервые переступает порог дома мальчишки. Он, конечно, знал, что тот с обеспеченной семьи, но не думал, что настолько. Парень с интересом рассматривает всё вокруг, отвешивает пару шуток о том, что боится запачкать выдраенный пол или ступить куда-нибудь не туда, а Чимин просто хихикает и заводит его в гостиную, наблюдая, как тот ухмыляется и подходит к роялю, проводя длинными пальцами по клавишам. — Сыграешь? — спрашивает он, заинтересованно изгибая бровь. — Почему бы и нет, — пожимает плечами мальчишка и присаживается на стул возле рояля. Тэхён улыбается одним уголком губ, наблюдая за сосредоточенным Чимином, который проверяет готов ли инструмент к игре, потому как последний раз к нему прикасались пару месяцев назад. Парень берет в руку маленькую ладонь, оставляет на ней невесомый поцелуй и наклоняется к уху мальчишки, шепча будоражащее кровь: — Если ты сфальшивишь хотя бы раз, я разложу тебя прямо здесь, на твоём же рояле. Чимин хмыкает, забирает свою ладошку и напряженно выдыхает, прикрывая глаза. В комнате разносятся мягкие ноты незнакомой Тэхёну мелодии. Мальчишка играет, практически не опуская глаз на клавиши, прожигая взглядом стену гостиной. Иногда на его лице проскальзывает то ли горечь, то ли злость, но это завораживает так, что локоть Тэхёна, которым он опирается о рояль, соскальзывает и ударяется о клавиши, сбивая идеально льющийся ритм из-под пальцев Чимина. — Это ты, не считается, — как ни в чем не бывало изрекает он и продолжает сосредоточенно перебирать клавиши. Тэхён зависает, рассматривая залегшую морщинку между бровей Чимина. Он играет еще несколько длинных секунд, а потом резко бьёт кулаками по роялю, утыкаясь в него лбом. — А вот теперь я, — шепчет мальчишка, поднимая голову, и смотрит таким взглядом, будто собирается сердце живое выдрать когтями. Чимин подрывается с места, притаскивает к себе Тэхёна, целуя отчаянно, словно ещё секунда и он испарится. Парень отрывается от него, касается губами кончика носа и смотрит на крышку рояля, пытаясь сообразить как она закрывается, пока мальчишка снимает свою домашнюю футболку и обнимает его сзади, пробираясь руками к оголённой коже под майкой. Тэхён, справившись с крышкой, с легкостью сажает Чимина на рояль и спускается нежными поцелуями по его шее, прикусывая кожу в особо чувствительных местах. Тот тихо выдыхает и полностью ложится на инструмент, прогибаясь в спине от того, какой он холодный. Парень впопыхах стягивает с него шорты с бельем, замирая, когда видит в нём анальную пробку. Чимин заливается смехом и проводит пальчиком ноги по татуированной груди напротив, прикусывая губу. Парень торопливо стягивает свои вещи, переворачивает мальчишку на живот и с хлюпом вытягивает пробку, заставляя того довольно замычать и прогнуться, оттопырив зад. Он проводит пару раз по своему члену и пристраивается к растянутому проходу, с лёгкостью погружаясь в эластичные стенки. Мальчишка шипит, царапая крышку короткими ноготками, и выпрямляется так сильно, как только может, закидывая голову назад на чужое плечо. Из-за этого действия парню становится тяжелее двигаться. Тяжелее, но намного приятнее, потому что мальчишка сжимается вокруг его члена, а стоны слышатся настолько близко, что можно ненароком оглохнуть от хриплых вздохов и фальцетных нот в его голосе. Тэхён ускоряется, водит ладонью по горячей груди Чимина, пока вторая прижимает его к себе и надрачивает в темп своего вдалбливания в него. Мальчишка вновь ложится животом на рояль, оглядываясь назад помутненными глазами. Чёрт, так хорошо, так хочется остаться в этом моменте навсегда. А все эти попытки договориться с самим собой о том, что это в последний раз, проваливаются куда-то в небытие, когда он чувствует, что кончает сам, а внутри него разливается горячее семя Тэхёна. Чимин сползает на пол, опираясь о ножку рояля, и ощущает теплые руки, которые обнимают его и прижимают к горячей груди. — Обещай, что не станешь для меня зависимостью, которой стал для тебя когда-то тот парень, — шепчет он, переплетая пальцы своей руки и Тэхёна. — Не стану, — парень зарывается в черные волосы носом и жадно вдыхает их запах. — Не стану, потому что мы уже друг для друга нечто большее. Ты — любовь, Чимин-а, и это намного сильнее любой зависимости, даже от самого тяжелого наркотика. Чимин прикрывает глаза, крепче сжимая переплетенные пальцы. Тэхён нагибается ниже к его лицу и целует мягкую щеку, улавливая мимолетную улыбку на устах. Он освобождает его из объятий и показывает левую руку, на которой больше нет режущей глаза, красивой надписи «Heroin». Он собрал вчера небольшие накопления и перекрыл татуировку другим рисунком. Потому что любовь — это не чёртова зависимость. Любовь — это звонкий смех и глаза-щелочки, любовь — это пухлые губы и маленькие пальчики, любовь — это искренняя радость на обыденные вещи и болтовня без умолку. Любовь — это Чимин, и Тэхён готов поклясться, что любовь — это лучшее, что случалось с ним в жизни.