Часть 1
— Да уж. Ключевое слово — уходим. — Ну, извини. — Извини? Ха, ха… За что извиняешься? Извиняешься за то, что ты боролся за жизнь Донателло, но, когда дело доходит до тебя, ты просто сдаёшься? Или за то, что все эти годы, всю свою жизнь я равнялся на тебя, учился у тебя, копировал тебя? Я шёл за тобой в ад и обратно. Ты просишь прощения за то, что сейчас всё это ничего не значит? — Кто так сказал?! — Ты! Когда ты сказал мне, что я должен убить тебя. Когда ты сказал мне, что я должен выбросить всё, за что мы сражаемся. Выбросить веру! Выбросить семью! Мы — парни, которые спасают мир. Мы не можем это просто выбросить! — Сэм, я испробовал всё. Всё! У меня на руках одна карта, и я её сыграю. — Сегодня у тебя есть одна карта, но завтра мы найдём ещё одну! Но если ты сдашься сейчас, никакого завтра уже не будет! Ты говоришь мне, что не видишь другого выхода. Я тоже, Дин! Пока! Но то, что ты делаешь сейчас — это неправильно! Ты сдаёшься! Посмотри, что произошло сегодня. Донателло никогда не прекращал бороться, и поэтому мы смогли ему помочь… Я верю в нас, Дин. Я верю в нас! — Эй, эй, эй! — Почему ты тоже в нас не веришь? — Хорошо, Сэм… Поехали домой. — Что? — Поехали домой. Может Билли ошиблась. Может быть… Но я верю в нас. Я верю во всех нас.*
Ты всю жизнь пользовался тем, что не могу отказать тебе. Возможно, неосознанно, но манипуляция стала твоим коньком за эти годы. Но, знаешь, никогда мне не было так легко принимать решения, как под прицелом твоих влажных глаз. Раньше, я думал, что сам хочу так поступить, поэтому с лёгкостью ведусь на надрыв в голосе. Теперь всё иначе: понимаю, давно могли прекратиться все наши стенания, если хоть раз нашёл бы силы отказать. И мир мог бы спать спокойно. Но, кого волнует мир, если любой дурак видит: мой — это ты.***
— Ты хочешь моего разрешения? Ты хочешь, чтобы я сказал, что не против одновременно потерять его и тебя? Потому что я не могу. Я не скажу этого, потому что… Нет. Я уже слишком много потерял.**
Не ты один, Сэм, не ты один. Но знаешь, это то, что мы делаем: ничтожно маленькая, никчёмная, в большинстве своём, жизнь в обмен на сотни и даже тысячи других. Ты, как никто другой, понимаешь — не в этот раз, так в следующий. Пройдёт день, месяц или год, но мы снова встанем друг напротив друга и зададим приевшийся за много лет вопрос: — Разве я стою таких жертв? Так происходит каждый раз. Каждый чёртов раз. Иногда я задумываюсь, перестанем ли мы когда-нибудь мучать друг друга. Ведь… было бы гораздо проще обойти эту трагичную сцену и приступить к решению проблемы, но нет. Словно по своеобразной традиции, из года в год мы мечемся от «спасти мир» до «спасти семью» и обратно. Знаешь, Сэм, мы остались вдвоём. Всегда остаёмся. Не значит ли это, что герои из нас так себе? А если так, то какого дьявола мы не выходим из замкнутого круга? Уже 15 лет для нас существует один истинно верный ответ — Всегда стоил.***
— У нас нет выбора! — Разве это не самый главный вывод после всего, что мы делали, — что выбор есть всегда? ***
Это ложь, Сэм. У нас нет права выбора. И никогда не было. Проблема в том, что мы не обращаем внимания на последствия, если дело касается семьи. Всё всегда было предрешено за нас. Но когда же мы смиримся с этим?! Я устал бороться с судьбой. Я устал доказывать себе, что стою спасения. Я устал скрывать свои чувства. Мы оба понимаем, Сэм, что братская любовь — не про нас. Знаешь, я не могу больше притворяться. Не хочу скрывать то, что понятно всем, что Чак чёрным по белому прописал на листах нашей жизни. Мы больше, чем братья. Мы любим друг друга так неправильно, извращённо, отчаянно. Так необходимо. И то, что ты делаешь, когда пьян, сводит меня с ума. Алкоголь. Такую ужасную шутку он играет со мной, хотя мы старые друзья. Думаю, поэтому он не позволяет мне забыться. Я ощущаю на кончиках пальцев каждый твой изгиб. Ты везде: запах на одежде, вкус на губах.Сэмми
Это имя перекатывается на языке, приятно обволакивая. Когда я перестал называть тебя так? Когда стал страшиться сладости, перекликающейся с терпкостью, каждого звука? Почему перестал касаться желанный губ? Потому что, боюсь. Боюсь, что вновь оттолкнешь, вновь сделаешь вид, что не чувствуешь… меня. А мы предназначены друг другу с самого детства, помнишь? Проклятья, знамения, подколки от всякой нечисти, что встречалась нам когда-либо.***
Весь мир держится на балансе. Тьма и свет, добро и зло, шоколадное и арахисовое масло. ****
Когда Чак сказал это, меня прошибло осознанием: мы всегда были этим балансом. Свет и тьма, шоколадная и арахисовая паста, Дин и Сэм. Да, всю нашу историю прописали антитезой добра ко злу, где я — свет, солдат, мишень, а ты — тьма, воин, пуля. Мы — залог равновесия. Никогда не понимал этого так чётко и ясно. Мы не можем существовать друг без друга. Родственные души или ещё какая-то дребедень, но ты — моё сердце и ничто этого не изменит.
