Часть 1.
23 февраля 2020 г., 21:06
𝓤 чувства нет в твоих очах, 𝓤 правды нет в твоих речах, 𝓤 нет души в тебе.
***
Разве жизнь — это не череда разочарований? То и дело разочаровываешься в ком-то близком, к сожалению, это накладывает опечаток на всю жизнь. Но с другой стороны — страшно прожить целую жизнь, и в конечном итоге остаться совершенно одному. Разве это не иронично? Утро начиналось неплохо, и честно, я рассчитывал, что день пройдёт также спокойно, но, увы, моим мечтам не суждено было сбыться, ведь местная школьная компашка футболистов-переростков в сотый раз начали меня донимать. — Эй! Лютик! — Я ненавидел это прозвище, но чем больше я реагировал, тем быстрее оно закреплялось за мной, оставалось лишь не обращать внимания, так я и поступал. — Оглох, что ли? — Чуть ли не рыча произнёс громила, чьё имя я так и не удосужился запомнить. — Я с тобой вообще-то, разговариваю! — И чего тебе надо? — Недовольно интересуюсь я. — Мы тут думали, и знаешь, нам очень интересно: ты сам покупаешь себе карандаш или берёшь его у своей мамаши? — Очередные несмешные шутки по поводу моей внешности. Уже некоторое время я задавался вопросом: неужели, их жизнь настолько ничтожна и скучна, что им есть дело до того, крашу я глаза или нет? — Ты разве не в курсе? — Притворно удивлённым голосом спрашиваю я, — Твоя мамаша с радостью делится своим карандашом! Я даже понять ничего не успел, но весь мир очень быстро потерял равновесие. Всего секунда, и этот переросток просто начинает меня избивать, я старался закрыть лицо руками, но выходило не очень. В ушах стоял ужасный звон, а голоса было не различить, в какой-то момент, я подумал, что это конец, и меня просто забьют до смерти, но кто-то его оттащил от меня, и я, наконец, смог вздохнуть, хоть это и было достаточно больно. — Кретин, — сплёвывая кровь на пол, проговариваю я. Тот ещё, словно разъярённый бык, пыхтел, и норовил высвободиться из захвата друзей, чтобы закончить начатое. Сквозь толпу прорывалась Йен, попутно всех обматерив, но как только она увидела меня, то тут же смягчилась, и помогла мне встать. — Какого чёрта здесь произошло? — Спрашивает она, на что я лишь неопределённо пожимаю плечами. Девушка недовольно хмурится, но ничего не говорит, просто в тишине помогает мне добраться до медпункта.***
— Нос вроде не сломан, — осматривая меня, проговаривает школьная медсестра, — кто ж тебя так? — Один громила, у которого вместо мозгов опилки, — сложив руки на груди, зло произносит Йенифер, — пусть только попадётся мне на глаза! — Господи, — тяжело вздыхаю, и произношу я, — сам виноват, что так вышло. Надо было знать, что он чокнутый и не лезть к нему! — Что ты вообще, ему сказал? — Я сказал, что карандаш для глаз мне одолжила его мать, вот он и взбесился, — девушка с секунду смотрит на меня, будто не верит, что я мог такое сказать, и тут же начинает смеяться, слишком громко… — Лютик! — Всё еще продолжая смеяться, говорит она, — ну ты, и придурок, конечно! Когда медсестра закончила обрабатывать мои раны, она предложила на всякий случай вызвать скорую, и пройти обследование на сотрясение мозга. Пришлось заверить её, что со мной всё хорошо, ведь бывало и хуже, нехотя, но она всё-таки отпустила меня на урок. Урок даже не успел начаться, как меня и того парня вызвали к директору. За свою жизнь я бывал там ни один, и даже ни два раза. Это происходило, куда чаще, как мне хотелось. — Ну, и кто из вас начал драку? — Спрашивает мужчина, лет пятидесяти пяти, с заметной проседью в волосах. Его вид был очень уставшим: громадные мешки под глазами, и отсутствующий взгляд. — Я поспрашивал очевидцев, но никто ничего толком не смог сказать. — Это всё этот новенький! — Тут же закричал футболист, — он начал говорить ужасные вещи про мою мать, а я не сдержался! — Когда он закончил свою тираду, мужчина лишь тяжело вздохнул. — Что-то хочешь сказать, Юлиан? — Директор, а есть смысл оправдываться? — Скептически, выгибая бровь, интересуюсь я, — вы все равно поверите ему, а не мне. — Хорошо, — устало произносит директор, — Джексон, будешь оставаться после уроков в течение месяца! А ты, Юлиан, походишь к школьному психологу до конца семестра. Всё понятно? Я был очень удивлён, узнав, что в этой дыре есть школьный психолог. Больше меня злил тот факт, что мне нужно ходить к нему, а не этому идиоту! Если честно, то эта школа просто сводила меня с ума, люди казались здесь дикими, ужасными и жестокими. Но родители не спрашивали меня, и просто сбагрили сюда! — Можно? — Чуть приоткрыв дверь, спрашиваю я, на что слышу лишь хмурое «да», что ж, видимо, он и сам не рад. — Меня к вам Директор отправил… — Да-да, — перебивая меня, говорит мужчина, — он мне уже позвонил и всё рассказал. Передо мной стоял мужчина, лет тридцати-тридцати пяти, ростом где-то метр восемьдесят или больше, голубые глаза, а волосы тёмные… — С тобой всё нормально? — Встав напротив меня, интересуется он. — Я Геральт, а ты полагаю, Лютик? — Очень проницательно, — хмыкаю я, — могу сесть? — Да, — его лицо не выражало, ровным счётом ничего, это пугало и интриговало одновременно, — так что же сегодня произошло? — Директор ведь вам уже всё рассказал… — Мне неважно, что рассказал директор, его там не было, — принимая удобную позу в кресле, добавляет он, — едва ли ты мог затеять драку! — Так, может, вы меня просто недооцениваете? — Ну, естественно, — мужчина как-то снисходительно улыбнулся, — расскажи мне о себе. С чего этот жуткий психолог, вдруг решил, что я ему душу изливать буду? Он казался мне каким-то уж слишком совершенным, поэтому и доверия особого не вызывал… — С чего я должен что-то вам рассказывать? — Во-первых, потому что ты на приёме, приходить и просто молча сидеть — будет странновато, как минимум. Во-вторых, моё заключение пойдёт в твоё личное дело, и если ты не хочешь его испортить, то советую вести себя хорошо. — Это шантаж! — Моему возмущению не было предела. Кем он себя возомнил? — Надеюсь, мы поняли друг друга, Юлиан, — его тембр вызвал табун мурашек, и далеко не в хорошем смысле, скорее, даже в плохом смысле. — Вот и хорошо! Так, что расскажешь о себе?***
Когда я выходил из его кабинета, то в коридоре меня уже ждала Йен. Она явно нервничала. — Йен? Что случилось? — Что случилось? Ты ещё спрашиваешь! Почему ты не рассказал, как всё было на самом деле? — Да какая разница! — Тут же вспыхиваю я, — как думаешь кому поверят? Футболисту с безупречной репутацией, и чьи родители каждый год вливают сюда уйму денег или мне? Меня иногда поражала наивность Йен, она действительно верила, что если бы я рассказал всю правду, то мне поверили бы. — Ладно, — она тут же приходит в норму, и снова улыбается, — ну, он хоть симпатичный? Уже дома я обдумывал всё, что произошло за сегодняшний день. Меня побили, а потом отправили к школьному психологу, который не вызывал доверия, от слова «совсем». Он казался мне каким-то неестественно идеальным, правильным, сухим и прямолинейным, хотя последнее, скорее, плюс, нежели минус. Он не стал пичкать меня глупыми фразами «Это всё ради твоего блага» и прочую ересь.
