Акварельные краски.

      Уроки биологии были адом для учеников 8 б класса. С каждой проходящей минутой зевки школьников становились всё шире и дольше.       Фил устало смотрел на улицу через оконное стекло. На улице было тепло: на деревьях только-только опадали листья, и погода была вполне сносной. Об окончании тёплых денёчков намекали лишь стаи перелётных птиц, но даже их сейчас не было видно.       Фил смотрит на своё отражение в окне и улыбается. Волосы с огромным количеством геля на них; покрасневшие глаза от постоянного недосыпа и пребывания в телефоне; бледная кожа, как у аристократов 18 века, и мешки под глазами, давно уже обещавшие раскрыть всем его секреты и тайны.       Но это ничего: немного косметики, которую так не любят его одноклассники, и он вновь идеальный парень, о коем мечтают девчонки. А вот попав в старшие классы, он уже смело сможет кадрить всех направо и налево, пользуясь прерогативами девятиклассников: не мелкий, чтобы встречаться с одиннадцатиклассницами, и не старый, чтобы встречаться с семиклассницами.       Но сейчас у него была биология, и о свиданках можно было смело забыть. Честно, парню было откровенно до лампочки на липиды и углеводы в его организме. Более того, если бы это был последний урок, а директор не сделал ему вновь замечание, открыто намекая на исключение, он бы давным-давно сбежал.       Хорошо, что страдал не он один.       Биологию в их школе ненавидели многие. Антонина Викторовна всегда забирала телефоны перед уроком, положив их на свой рабочий стол. Перед тем, как сесть читать лекцию по теме, она всегда неприятно качала головой и пять минут времени уделяла нотациям. Филипп честно бы потерпел, постарался бы послушать, может быть даже, приходил бы почаще, если бы не одно «но»: эта ведьма всегда заваливала его. Всегда. И если парень не знал ответа (а не знал он его практически постоянно), то минуты три Чёрных выслушивал о том, какой же он деградант и что по нему ПТУ плачет. И этот ад ему терпеть ещё полчаса, а затем ещё и девятый класс, если повезёт и директор его просто-напросто не выгонит за прогулы.       Парень медленно скосил глаза в сторону, чуть левее от окна. Вот и Артём рядом сидит. Хотя в биологии Мещеряков соображал не лучше Фила, возможно и хуже, а всё равно сидит себе смирно — и не скажешь, что троечник: спину прямо держит и руки, как примерный ученик, сложил. А изредка, но шею поворачивает, смотрит в сторону, куда-то позади Фила, затем резко отворачивается, будто весь такой ниндзя, ещё наверняка думает, что его действия никто не заметил. Наивный… Сам по-любому на Киру пялится: он же по ней с седьмого класса слюни пускает. Только в этом году они уже более-менее общаются, попытки делают. Может, его друзья всё же скоро встречаться начнут. Правда, всё было слишком сложно. И на пути к сердцу старшей Сменкиной стояла преграда. Живая, такая, преграда. Противная.       Арт и Кира вправду могли бы уже встречаться, будь это просто проблема для двоих, но нет: весь класс с удовольствием обсуждает любовный треугольник, где участвуют эта парочка и ещё один типчик.       Филипп повернул голову немного левее, чтобы посмотреть на человека, сидящего позади Арта.       Преграда номер один — Илья Муромов: стукач и докладчик, не упустит возможности подлизаться к учителям, да ещё и с камерой своей ходит (все доказательства снимает). Если вкратце, так себе кандидатура на роль рыцаря Киры. И с кем он только решил тягаться? С такими личностными качествами даже в топ-десять парней класса не пройдёшь. А у девчонок отбор жёсткий. Он-то знает, у него второе место в этом списочке, сразу после парня из параллели.       Филипп негромко хмыкнул, всё ещё продолжая рассматривать парня. Задумчиво покусав губу, блондин быстро перебирал мысли: как этот Муромов долгое время оставался и остаётся преградой для Артёма. Может, в нём и правда что-то было? Что-то, что Фил не замечает?       Что-то хорошее в нем всё же должно быть. Из-за чего-то Кира же с ним общаться начала?       Сидит и пишет, что говорит учитель, значит, умный; строго прямая осанка: даже Артём к парте чуть плечами наклоняется, а этот сидит себе прямо и даже не согнётся. Изредка рыжую чёлку в сторону уберёт и писать продолжит — аккуратный и терпеливый.       Ну если так подумать, то чего он только в этих клетках интересного нашёл? В параграфе даже слов весёлых нет, чтобы это всё хоть как-то внимание могло удержать. Следовательно, он просто зануда, раз это ему интересно.       Точно Кире не ровня. Как он только на плаву держался эти два года? Либо Сменкина такая тупая, что его раньше не отшила; либо всё же Илья не так уж и прост, как кажется.       Фил с любопытством проследил, как парень медленно провел рукой по волосам.       А может, он как раз внешностью всё внимание привлекает? Но по виду не тянет. Стиль у него, конечно, странноватый, он видел и получше. Так раньше готы делали: волосы зализывали назад и чёлочку оставляли спереди торчать. Плюс ко всему — Муромов ещё и рыжий. Цвет глаз такой же обычный, как и у большинства: карий. Может чуть светлее, чем чисто коричневый. Он бы сказал, шоколадный или ореховый, но речь идёт о Муромове, значит просто коричневый.       А имя до чего противное. Илья. Кто вообще так ребёнка называет? Пооригинальнее родители придумать не могли? Парочка бы получилась интересная: Кира и Илья. Звучит как тюльпан и сыр. Общего ноль, да и на слух противно.       Филипп глупо похихикал и отвернулся обратно к окну.  Спустя минуту на парту прилетела бумажка. "Чо угораешь? Тебя Антоха из класса выгонит если заметит что ты хернёй маешься"       Фил быстро пробежался глазами по записке и повернулся к другу. Тот сидел, будто не причём, а на самом деле от нетерпения ногой трясёт. Вон как парта мелко дёргается. В принципе, Мещеряков был прав: Антоха, или по-простому Антонина Викторовна, вправду могла выгнать из класса за одно неверное движение в её сторону. Будь то слишком долгий взгляд на неё или слишком громкий чих. В общем, натуральная ведьма. А затем он сам взял ручку и быстро приписал на задней стороне: "Ты сегодня Киру в кино ведёшь?"       Незаметно кинуть бумажку в сторону не составило особого труда. Этот тиранозавр в очках всё равно дальше своего носа не видит, но слышит, стерва, хорошо.       Взгляд всё равно упирался в Илью. Было что-то такое в нём: странное, непонятное, неуловимое.       Может, всё-таки, причёска?       В ответ посмотрели на него. И сейчас Фил увидел намного лучше эти ореховые глаза, чем раньше. Может, дело и вправду было в них?       А вообще, смешной он. Сидит себе, лупит на него в ответ, нет бы, сказал ему что-нибудь.       И словно в замедленной съемке видит шевеление губ и какой-то необычайный взгляд, полный презрения. — Ответь уже хоть что-то, придурок.       И до Фила доходит. Доходит, что Антоха пытается докричаться до него где-то минуту. Доходит, что всё это время он, как придурок, смотрел на Илью. Доходит, что практически весь класс ржёт над ним. — Ну что, Чёрных, Вы отвечать собираетесь? Или поняли, что учиться это не ваше и, всё-таки, ПТУ? М?!       Он хочет заткнуть уши и просидеть так до конца учебного дня. Хочет уйти, крикнув ей в лицо всё, что о ней думает. Но всё также сидит на месте. Он открывает рот, но рядом доносится лишь одно слово: гликоген. И он немного шокирован. — Я думаю, Вы про гликоген, Антонина Викторовна.       И в этот момент, как-то, все затихают. Сама же Антонина Викторовна приподнимает очки и поражённо смотрит на него. — Чёрных, сам ответил или в учебнике подсмотрел? Только честно.       И он хочет сказать, что сам, но это будет уже через край. — В учебнике.       И та более-менее спокойно отмирает, всё также нахмурив свои крашеные брови и насупив морщинистый нос. — Ладно, хоть знаешь, что смотреть. Может, ты не так уж и безнадёжен.       И в мгновенье всё опять становится на свои места: Антоха продолжает занудно читать лекцию об углеводном обмене, а он лишь одними губами произносит "спасибо". В ответ Илья хмыкает, даже не обратив на него внимания.       Может, он и не такой мудак, каким кажется?

***

      Сразу же после урока Фил решил найти своего спасителя от ведьминской расправы углеводами. Тот на удивление слишком быстро собрал вещи и первым умчался из кабинета биологии, так что искать его пришлось посреди толпы учеников, громко выкрикивая фамилию Ильи: — Да Муромов! Да погоди ты! Муромов!       Тот шёл не оборачиваясь, как и большинство из толпы, следуя вниз, на первый этаж, к раздевалке.       Нет, всё-таки Илья больше мудак, чем нормальный парень. Его орут на весь коридор, ну можешь, хотя бы ради приличия, взять да повернуться? Или он оглох на биологии? Честно, Фил тоже мечтал оглохнуть, лишь бы не слышать больше этой противной жабы Антонины Викторовны.       Растолкав по дороге парочку пятиклассников, Фил восторженно дёрнул за синюю кофту, заставляя парня остановиться. Илья молча слушать благодарности не стал, начав громко кричать на удерживающего его кофту Филиппа. — Черных, ты придурок что ли, или да? Какого ты мне одежду дёргаешь?! Растянешь — новую покупать будешь!       Фил немного опешил от такого резкого тона. А затем немедленно отпустил злополучную часть одежды. Он же поблагодарить хотел, а не мордобой устраивать. — Да чё ты? Я же это…       Блондин немного стушевался, начиная усиленно растирать руки. Мозг грузил долго. После уроков биологии это было естественным процессом организма. А вот Илья, видимо, был в норме, отчего его наглая рожа скривилась в презрительном жесте, выражая высшую степень боли от общения с ним, с Филиппом. — Чего тебе надо?       Фил оторопело провёл рукой по волосам. В принципе, такая реакция была ожидаема: они же изо дня в день друг другу горло были готовы загрызть, лишь бы показать, кто прав. — Так… Я, это… Поблагодарить хотел.       И по рыжему было видно, что тот задерживаться в проходе был не намерен, поэтому, недовольно одёрнув рукава кофты, вновь высокомерно посмотрел в глаза. — Поблагодарил? А теперь, будь добр, и отвали! Я на тебя тратить своё время не собираюсь. — Развернувшись на девяносто градусов, с полным безразличием на лице, Илья направился к выходу из школы.       А Фил в ступоре смотрел перед собой. — Чё за человек вообще? С ним по-хорошему, а он опять, как гадюка какая-то, шипит. Надо было наплевать на эту подсказку и, вообще, свалить нахрен.

***

      Голова немного раскалывалась, а глаза зудели от проведенного в телефоне времени. Ещё в пять вечера Арт предложил пройти новую игру вместе. Но долго это не продлилось: тот слился где-то через часа три-четыре (Кира хотела поговорить по скайпу). Так что сейчас Фил в одиночку проходил предпоследний уровень.       Электронные часы на руке ярко светились красным: «4:32». И здесь Фил лишь резко взмахнул рукой. Домашняя работа была не сделана, а если быть честнее, то он не прикоснулся ни к единому учебнику ещё со вчерашнего дня.       Он уже представлял, как долго будет нудеть англичанка о значимости её предмета, но более ярко он представлял, как разойдётся Антонина Викторовна на речи о его «безалаберстве, разгильдяйстве, о неблагоразумии, Чёрных, да по вам ПТУ плачет!». Может, школу прогулять? Ведь ничего не будет, если он прогуляет ещё денёк?       Значит, решено. Проходим игру до конца. И никакой на сегодня школы.

***

— Чёрных, если ты не придёшь в школу через десять минут, то я позвоню дяде Серёже и скажу, что его сынок прогуливает школу! Мы с Виком и Артом наврали директору, что ты в гардеробной уже переодеваешься, поэтому тебя ещё нет на месте! Короче, если ты не явишься сюда ровно к звонку, скажу Марье Степановне, что у тебя запор. И над тобой весь класс будет угарать, понял? Увидимся в школе.       Все его планы пошли через одно известное место, когда Кира позвонила в 7:50 с такой наглой и поистине громкой фразой.       Он спал всего два часа, поэтому Филипп ни капли не удивился зуду в глазах и головной боли. Ощущение, будто в глаза насыпали песка. И хотелось послать Кирочку далеко и надолго, но он чётко услышал, кому они соврали о его местонахождении: директору. Значит, тот приходил по его душу. — Твою же мать…       В следующую секунду парень в спешке мельтешил по комнате, громко матерясь и прося время остановиться, хотя бы на пару минуточек. Уже натягивая вчерашние штаны, Фил вспомнил про учебники и с новой волной мата принялся скидывать вещи в рюкзак.       Как результат: на пороге школы он стоял в полдевятого утра. Дыхание сбилось от быстрого бега, а голова просто гудела. Про директора он вообще не подумал, этот бы не мельтешил и не запугивал бы отцом, а позвонил бы сразу же матери. А той сейчас вообще нельзя было волноваться. Он бы и в школу не ходил, если бы не мама.       На первый урок он уже точно не попадёт. Все ученики школы сидели в кабинетах. Единственные, кого можно встретить, — это уборщица и вахтёрша. Забегая на третий этаж, он уже видел этот бешеный взгляд директора напротив кабинета географии. Арлен Семёнович долго ждать не стал, быстрым шагом направляясь в сторону нерадивого ученика. — Чёрных, я надеюсь, у тебя есть достойное оправдание твоего опоздания, иначе, я вынужден буду…       Неожиданно сзади на его плечо легла рука, крепко сжав пальцами в тиски. А затем рядом послышался очень обеспокоенный голос. — Фил! Наконец-то! Что сказала тебе медсестра? Здравствуйте, Арлен Семёнович, простите, но, видимо, это я виноват в причине опоздания Филиппа.       Фил не мог поверить своим ушам. Илья Муромов?! Сам Илья? Этот ябеда и крыса сейчас прикрывал его задницу или ему показалось? Что за фигня вообще? — Да? И в чём же дело, Илья?       Фил был согласен с Арленом Семёновичем. В чём дело, Илья?! Это какой-то пранк?! — Понимаете, он с утра пришёл, весь рассеянный, глаза красные, и видите какой у него пот?! Мне сразу же показалось, что он болен, именно поэтому я отправил его к медсестре. Ну разве можно, чтобы больной человек здоровых заражал?       Арлен Семёнович приподнял бровь в удивлении. Но Фил сам смотрел на Илью с разинутым ртом. Вся школа знала, что если Илья хотел не убить Фила, так точно покалечить до смерти. А сейчас стоит, улыбается и смотрит так по-детски невинно, словно правду говорит; а как его плечо сжимает, будто они друзья не разлей вода. Вчера же ещё посылал. Чё с ним творится?! Ему кто-нибудь объяснит, что здесь происходит или нет? — Да? — Арлен Семёнович вопросительно посмотрел на Фила. — И что же сказала медсестра, Филипп? — Да… это… давление поднялось. А ещё недосып. Говорит из-за стресса и учёбы. Ну мне дали таблеточку, и вот, как видите, я в норме.       Директор покачал головой и отправился к кабинету, пробурчав лишь на последок с ехидным смешком: — Из-за учёбы, конечно, а как может быть по-другому.       Фил с Ильей честно стояли на месте до последнего, и лишь директор завернул за угол — Илья быстро отдёрнул руку. С лицом полным отвращения, начиная вытирать ладонь об себя. — Фу, Чёрных, от тебя воняет грязной потной псиной. Надо будет после тебя руки с мылом помыть.       Уже собираясь уходить, Илья забавно показал язык напоследок и повернулся по направлению к кабинету физики, но Фил резко дёрнул его на себя, повернув к себе лицом. На всякий случай, он придерживал его за плечи. — Во-первых, что это нахрен здесь было? Во-вторых, какого хуя, — заметив скривившиеся лицо оппонента при этом слове, Фил быстро поправился, — фига ты не на уроке? В-третьих, зачем тебе надо прикрывать меня?       Илья смотрел как-то презрительно и с высокомерием. Видно, бесило, что Фил держит его и не даёт дёрнуться из захвата. — Я отвечу, только отпусти. А то уж слишком у тебя вид нездоровый, может ты и вправду больной? Ещё заразу от тебя какую-нибудь подхвачу, а мне, знаешь ли, не до болезни.       Фил отпустил, тут же принимаясь за расспросы. — Так почему ты не на уроке? — Если бы ты вчера слушал, придурок, то знал бы, что у меня свободное посещение.       Филипп немного сконфуженно посмотрел на Илью. Он и вправду понятия не имел, что у того вообще есть такие привилегии. Максимум, что он думал услышать, — его выгнали с географии. — А почему?       Илья, кажется, обиженно нахмурил брови, а затем истерично всплеснул руками. — Я, как бы, олимпиадник по физике, и через неделю региональный пишу! А ты — придурок придурком — ничего дальше своего телефона не видишь и не слышишь!       Фил удивленно взглянул на то, как Илья одёрнул рукава кофты. У того была дурацкая привычка так делать, когда он раздражён — вчера, он делал точно также. — А прикрыл-то меня перед директором зачем?       Илья вопросительно поднял бровь, а затем задумчиво начал рассматривать свой левый ботинок. Словно чёрная искусственная кожа была намного интереснее происходящего вокруг. — Кира попросила прикрыть тебя, если что. Я и прикрыл тебя. Не думай ничего такого: я сделал это ради неё, и никак иначе.        Илья, развернувшись, направился к кабинету физики и бросил напоследок: — Ладно, мне надо готовиться. Надеюсь, больше не встретимся.       Фил непонимающе посмотрел вслед и, недолго думая, ушёл к следующему кабинету, где должен пройти второй урок: на первый урок идти было уже бессмысленно.

***

      Звук перемены прозвучал даже слишком радушно.       Первое, что сделала Кира при виде Фила, было хорошая затрещина; Вик как всегда сидел в телефоне, не обращая особого внимания на окружающих; а Артём приветственно похлопал по плечу. Как-то быстро само собой завязался разговор: о пройденной Филом игре, о новом, но уже нашумевшем, сериале и даже о стриме известного видеоблогера. Как-то само собой в голове всплыл утренний случай. — Слушай, Кир, спасибо, что попросила Ильюху мне оправдание придумать. А то Арлен Семёнович прикопался сегодня, я думал на каторгу, как наказание, к биологичке отправит.       Девушка смотрела с немым вопросом. В поиске ответа она посмотрела на Арта, но тот лишь коротко пожал плечами, сообщая, что он сам не в курсе. А Вик лишь покрутил руками в воздухе, мол, спроси у него - раз так интересно. — Фил, я ничего не просила у Ильи, я его вообще сегодня не видела. — Но… А как же… Э-э-э…       Глаза спешно мельтешили, бегая от одного лица к другому в поисках вопросов и оправданий, желая услышать, что это они так прикалываются над ним. Но все они смотрели с недоумением и даже подозрением.       От неловкой ситуации его спас учебный звонок, оповещая о начале урока. После учебного дня Филипп пообещал сам себе, что он поговорит с Ильёй и спросит, что это за вброс альтруизма в его жизни и не надо ли за это отплатить своей смертью.       Но после уроков он Илью не нашёл, на следующий день тоже, а через неделю забил. Мало ли, что у того в голове творится? Зачем с чужими тараканами разбираться? Ему явно было не до Фила: Илья региональный не прошёл. Жалко, конечно, но ничего не поделаешь.       А затем… А затем появился новый виртуальный мир, игра, похищение Марьи Степановны, Вэл, Моргарт, своё королевство, спасение мира. Им двоим уже не было дела до друг друга.