Акварельные краски.

      Фил задумчиво смотрел на уже поднадоевшее в кабинете биологии окно.       Зима практически прошла.       Виктор был на больничном, выпивая антидепрессанты и не выходя из дома. И честно, Филипп не удивлён: он сам приходил к нему после уроков, принося с собой коробку пиццы и газировку. Он просто не мог представить, каково это, лишиться любимого человека в восьмом классе. Ладно хоть Артём и Кира официально начали встречаться, хотя девушку и перевели в другую школу, но их отношениям это никак не помешало. А вот он сам… А он сидел на уроке биологии и слушал о пользе витаминов. Его жизнь ничем не изменилась.       Единственное, что дало это приключение нового в его жизнь, — понимание, что его друзья никогда не предадут и выручат из беды. Ему чертовски повезло с ними.       Но, наверное, надо было что-то менять. Добавить деталей в жизни.       Несмотря на это длительное приключение, его жизнь никак не изменилась. Да, он стал ответственнее; вроде как, поумнел; но всё осталось в том же русле: школа, посиделки у Вика, дом, домашка, школа, посиделки у Вика и так до бесконечности. Словно он застрял в одном моменте без способов шевельнуться.        Раньше его это не беспокоило, но, кажется, после этого приключения, из-за которого все его друзья успели повзрослеть, казалось странным, что он всё так же стоит на месте.       Это надо было как-то исправить. Что-то сделать. — Чёрных, то, что вы игнорируете меня из дня в день, это не добавит вам мозгов и шансов не вылететь на экзамене! Хоть иногда обращайте внимание на мой предмет. Биология — это важно!       Фил внимательно послушал Антонину Семёновну, терпеливо поизображал из себя примерного ученика в течение пяти минут, а затем вновь начал зевать и смотреть по сторонам. Хорошо, конечно, что мама теперь дома — её, наконец-то, выписали из больницы. Но теперь из школы не сбежишь: спросят ещё, почему так рано пришёл; оставят без карманных и дело с концом.       Может, игру новую закачать? А чё? И интересное, и что-то новенькое. Не, не то. Это займёт, конечно, время, но ненадолго. — Чёрных, если Вы вертеться не перестанете, то я вас к Илье пересажу!       Илья испуганно отшатнулся, показывая, что ему такой радости не надо, а вот Фил наоборот задумчиво посмотрел на рыжего. Во время событий игры тот неплохо показал себя, как нового человека. Помогал им, кажется, даже подружился с Артёмом и с Кирой. Может… Ему с ним подружиться надо?

***

— Привет, сосед. — Фил с улыбкой пнул стул в сторону.       Илья, сидевший в это время на соседнем стуле, смотрел на него во все глаза, не произнося ни слова. Затем, успокоившись, видимо поняв, что стоящий перед ним Чёрных не собирается делать ничего плохого, произнёс: — Чего тебе надо?       Фил медленно провёл рукой по волосам: — Да, это… Фаина Геннадьевна, ну, математичка наша, сказала, чтоб я к тебе сел. Типа: «Может, хотя бы Муромов тебя уму-разуму научит».       Илья посмотрел задумчиво и, подвинув учебники со стороны соседа, громко произнёс: — Не списывать, не отвлекать, не бесить. Что-то не так сделаешь — с места выгоню. Уяснил?       Фил фыркает на высокомерный тон Ильи, но лишь поправляет волосы. Что не сделаешь, чтобы подружиться с таким заносчивым человеком, как Илья. — Да без «Б»!       Начался урок, так они и сидели — молча.       Фил устало зевал, раздумывая, что это идея была не самой удачной. Рядом сидевший сосед усердно решал задачки.       Скука.       Фил смотрит как-то грустно, а затем, не найдя себе занятия лучше, вырывает листок из тетрадки по математике и принимается что-то чертить. Узор за узором, штрих за штрихом, и складывался приличный набросок человека.       Пусть это будет девушка. Волосы длинные, чуть вьются, а на щеках россыпь веснушек. В толстовке, заштрихованной чёрной гелькой, руки на поясе, короткие ногти, и короткие шорты. То, что надо. — Красиво.       От неожиданности рука дёргается, из-за чего нога красотки ломается под неестественным углом. Фил недовольно цокает, смотря на «шедевр», и переводит взгляд на Илью, тот стыдливо отводит взгляд и спустя пару секунд, весь красный, тихо произносит: — Прости, не хотел мешать.       Он снова утыкается носом в тетрадь, не смея больше посмотреть в сторону Фила. Чёрных с ухмылкой вырывает новый лист, принимаясь за новый рисунок. Он и подумать не мог, что у Ильи будет такая реакция. Следующее, что рисует Фил, был сам Илья.       Он внимательно прорисовывает челку, стараясь максимально точно показать образ Ильи. Через глаза Фил пытается передать все эмоции своего соседа. Чёрных морщит нос, когда ручка делает неточное, лишнее, по его мнению, движение; но затем, приглядевшись, понимает, что так даже лучше.       Рисунок был ещё не закончен: не были ещё до конца прорисованы губы, да и веснушек ещё не хватало. Фил смотрит на соседа, чтобы лучше прорисовать детали. И в этот момент он видит удивительно большие глаза Ильи, полные недопонимания. — Это я?       Он смущается, немного краснеет, но старается не меняться в лице, показывая безразличие. Фил тихо смеется. Румянец спрятать Муромову не удаётся. — Муромов! Чёрных! Что такое смешное вы вдвоём нашли в системе линейных и квадратных неравенств?       Чёрных утихает и закатывает глаза. Фаина Геннадьевна, может, и была милой женщиной; но, как учитель, Фила она выбешивала. Хотя, это ещё сложный вопрос: кто из учителей не бесит Филиппа.       Илья рядом недовольно цокает и трёт щёки руками, стараясь сбить красный цвет лица. — Из-за тебя, Чёрных, все будут считать, что мы друзья.       Фил щурит глаза и толкает законченный рисунок в сторону соседа. — Не злись, рыжик, нам надо ещё кучу замечаний получить, чтобы нас посчитали друзьями.       Илья дует щёки и осторожно берет лист в руки. Оборванный край бумаги, лист в клетку, немного серый, сзади рисунка были вычисления и непонятные закорючки. Вот только, несмотря на брезгливое отношение, Илья осторожно прячет лист в задачник по алгебре, между форзацем и страницами книги.       Больше они на уроке не говорили.

***

      Фил стоит напротив двери квартиры, со вздохом нажимая на дверной звонок.        Он слышит, как шпингалет отчетливо стучит о дверь с той стороны. Дверь открывает милая шатенка. Низкая женщина, полная, и с очками на носу приветливо улыбается. — Ой, Филечка, ты к Витеньке? Проходи, мой хороший, проходи!       Фил заходит в квартиру, на ходу снимая промокшие ботинки: по дороге к дому он умудрился наступить в лужу. Куртка была сырой из-за мокрого весеннего снега на улице; но, в целом, погода была хорошей. Женщина любезно забирает куртку, вешая её на плечики в стоящий у двери шкаф-купе. Он проводит рукой по волосам. Белокурые локоны на чёлке намокли и неприятно липли ко лбу.       В квартире было душно. С кухни тянуло запахом выпечки. Фил в спешке снимает толстовку. — А вы, тётя Лена, с чем пирог готовите?       Женщина улыбается и взмахивает руками. На плече висело грязное кухонное полотенце. — Ой, унюхал, всё-таки! С мясом, милый, с мясом. Я вас с Витенькой позову, когда пирог готов будет.       Фил хмыкает, направляясь по коридору в сторону комнаты Вика. Тётя Лена была милой и очень нравилась Филу: нежная любящая женщина, довольно ранимая, но очень заботливая. Неудивительно, что Вик стал таким стеснительным и робким, живя под одной крышей с мамой.       Он стучит в выкрашенную белым дверь и не слышит ни единого отголоска. Вик не отвечает, не разрешает войти, не выгоняет прочь. Филу становится страшно и неловко. Заходить без разрешения в комнату Филу не привыкать, поэтому он широко открывает комнату, впуская в темное помещение свет от лампочки в коридоре.       Фил прикрывает дверь и щёлкает выключателем возле прохода. Пол под ногами был захламлен, везде валялась мятая и грязная одежда, в углу комнаты лежала пустая коробка из-под пиццы и банка газировки. На столе стоял выключенный компьютер, что было удивительным, ведь Вика всегда можно было застать за написанием очередной программы или шифровкой текста в питоне. Впрочем, и такого бардака у Вика раньше не было. Сам хозяин комнаты сидел укутанный в кокон из одеяла на односпальной кровати и шуршал пачкой чипсов. — Твою мать, Вик! Если бы Кира увидела этот свинарник в твоей комнате, то уебала бы тебя.       Вик хмыкает, не оборачиваясь к двери. Он всё так же смотрит пустым взглядом на стену и трескает чипсы. Крошки и специи падают на кровать, оставляя после себя жирные пятна на белой простыне. — Ей не до меня. У неё есть Арт.       Фил задыхается в возмущении, хочет закричать, что это не так и что не стоит говорить такое про родную сестру, но он лишь качает головой. Кира с Артом ведь и вправду не заходили к нему уже месяц, когда стало понятно, что это депрессивное состояние Вика не закончится, — многие просто перестали с ним общаться.       Тётя Лена и вовсе волосы на голове рвала, когда увидела сына в таком состоянии, а после, когда частые друзья Вика перестали к нему ходить, начала бить по всем станциям, созваниваясь с каждым другом Вика, приглашая к ним в гости. Из всех многочисленных друзей юного Сменкина остались только трое: он, да Арт с Кирой. И то, в последнее время парочка просто пустила всё на самотёк.       Он берёт компьютерный стул и катит его по направлению к кровати, по пути цепляясь за провода и одежду, садится напротив Вика, оказываясь уже перед его взором.       Друг выглядел совсем плохо: шоколадные сальные волосы, завязанные в тугой хвост на затылке; серая футболка в жёлтых пятнах жира; и заляпанные очки; пальцы были в специях; а на костяшках пятна закипевшей крови. Фил негодующе вздыхает. — Официально заявляю, мой друг — свинья.       Он отбирает пачку чипсов из рук Вика и кладёт в себе карман, закатывая глаза, когда чёрные джинсы мараются о жирные пятна упаковки. Вик не сопротивляется, лишь в очередной раз хмыкает. — Аппетит не перебивай, твоя мама пирог, так-то, готовит. Фил опирается локтями на колени и смотрит в пустые глаза. Серо-зеленые, мутные, болотного цвета. — Скажи мне, уже полгода прошло, какого чёрта ты так убиваешься по ней?       Фил смотрит прямо, старается не отводить взгляд. Вот только его пугает молчание, пустота и печаль на дне этого болота. — Ты когда-нибудь любил так сильно, что сердце пыталось вырваться из груди при виде этого человека? Настолько сильно, что для тебя становится это смыслом жизни? Тебе не понять, Фил.       Чёрных втягивает воздух через стиснутые зубы, если честно ему никогда не было интересно знать что-то про любовь. Он рисовал скетчи красивых девушек, разрисовывал арты, даже комиксы прорисовывал с сексапильными красотками, что говорить, у него была целая группа в ВК, куда он выкладывал деяния своего творчества. Вот только это было лишь страстью к красивому образу. Милые, сексуальные девушки, которые манили к себе; но любви, как таковой, и чувств не было. Ни бабочек, ни краснеющих щёк, даже заиканий — Фил никогда не чувствовал подобного, даже близко. Ему и вправду не понять даже половины той боли, о которой так часто говорили в книгах и показывали в фильмах. — Да, Вик, ты прав. Я вообще не понимаю, как в одном человеке можно видеть смысл своей жизни. Более того, я не понимаю, почему ты решил угробить свое будущее сейчас из-за смерти этого человека. Вэл бы не одобрила, что ты так бездарно просиживаешь минуты своей жизни. Поэтому будь добр, подними свою жопу, и давай приберём комнату в изначальный вид. Я под этим слоем пыли даже паркета не вижу.       Вик хмыкает, кажется на дне глаз горят какие-то знакомые шаловливые искры, но они также быстро исчезают. Сменкин встаёт с кровати и поднимает вещи с пола. Фил с легкой улыбкой потирает лоб. Видимо, эти полгода мучений и нотаций не прошли даром. — Вот и отлично.       Где-то часа через три в коридоре появляется доверху набитый мусорный пакет. Постельное бельё было снято и заменено на другое. Пол начисто вылизан, а со всех углов убрана пыль. В общем и в целом, Фил был доволен.       Шаркая тапочками, в комнату заходит тётя Лена. И, то ли наигранно, то ли взаправду, восхищенно ахает. — Ой, мальчики, вы такие молодцы! А я вам там на стол накрыла.       Фил радостно отряхивает руки, направляясь в сторону кухни. Вик идёт за ним следом. Есть очень хотелось; тем более, это пироги тёти Лены.

***

      Фил с упованием вгрызается в корочку теста и облизывает потёкший с пальцев сок. В кармане всё так же хрустит пачка недоеденных чипсов. Тетя Лена любовно накладывает ему еды в контейнер. — Кушайте, мои хорошие, кушайте.       Вик ест аккуратно, взяв в одну руку нож, а в другую вилку. Он медленно прожёвывает каждый кусочек и старается не наделать еще больше жирных пятен на футболке.       Фил отмечает это изменение, что недавно кто-то сидел безвылазно в комнате, как в свинарнике, а сейчас старался вести себя как раньше: аккуратно и интеллегентно. Сам он не стесняется марать уже испачканные в специях джинсы и есть, не обращая внимания на приличия. Пироги тёти Лены были слишком вкусными, чтобы тратить время на лишние махинации вилкой и ножом. — Ты завтра в школу пойдёшь?       Тётя Лена слушает, затаив дыхание. Вика она никогда не наказывала, говоря, что тот может делать все что захочет. Вот сам Фил с завистью смотрел на Вика, тот мог в школу и вовсе не ходить, и ему бы ничего за это не было, не то что Черных. — Пойду, конечно. Но только на информатику с физикой. Мне же экзамены в следующем году сдавать.       Фил кивает, стараясь больше не отвлекаться от еды. Он свое дело сделал. Может окончательно из депрессии не вывел, но до ума довел — чем аукнется Вику его затворная жизнь.       Возвращался домой Фил поздно. В рюкзаке лежал маленький контейнер, заботливо наполненный пирогом до краёв. Отец был в очередной внеплановой командировке, а мама уже спала, так что Фил насчёт позднего возвращения домой не волновался.       Он тихо открывает дверь, стараясь не скрипеть.       Пробираясь в свою комнату, Фил шагал на цыпочках, лишний раз не желая издавать посторонние звуки. Когда цель была достигнута, Фил быстро снял джинсы с футболкой и кинулся спиной на кровать.       Перед тем как уснуть он думал о сегодняшнем разговоре. Что такое эта любовь?       Стараясь больше не забивать голову подобной ерундой, Фил поворачивается на бок, утыкается носом в краешек одеяла и довольно сопит. Он позже разберётся со всеми этими вопросами, а сейчас он хотел спать.