My Lord

На улице глубокая темная ночь, в спальне кухонных работников, после тяжелого рабочего дня, стоит ужасающий храп. Над дальней, освещенной луной кровати, стоит черный высокий силуэт. Своим серьезным взглядом он пробегается по омеге и громко произносит: — Пак Чимин! — омега вздрагивает, отзываясь на свое имя. Приоткрывает глаза, натыкаясь на мужской силуэт. Крепкий сон затуманивает разум и не дает возможности все обдумать, резкий подъем лишь сильнее вводит организм в стресс. Высокий силуэт над головой при пробуждении наводит ужас и Чимин уже задыхается от страха. Альфа, стоящий перед ним, был высоким, мускулистым и серьезным. Полностью в черной одежде он стоял у кровати омеги и смотрел на стену, не опуская взгляд на Чимина. Бархатистый голос грубым баритоном продолжил: — Одевайтесь и следуйте за мной. Нахмурившись и прикусив губу, скрывая всхлипы, Пак быстро подорвался с кровати. Адреналин, поднявшийся в крови, заставлял действовать быстрее. Резкими движениями и дрожащими руками он небрежно натягивает на себя одежду, решая поправить её по пути, если ему это, конечно, удастся. Пак оделся за считанные секунды, не думая совершенно ни о чем. Он в ужасе. В стрессовой ситуации нет место мыслям, только эмоции. Натянул последнюю вещь и поправил волосы. Он неуверенно подошел к мужчине, переминаясь с ноги на ногу. Тот повернулся, оглядел его оценивающим взглядом и кивнул, произнося, чтоб светловолосый следовал за ним. Только сейчас Пак заметил, что многие повара не спят, отвернулись и подглядывают, боясь влипнуть в неприятности. Хосока нет, Бёна тоже, как и добрую половину работников кухни. Чимин, ступая по темным коридорам дворца за незнакомым ему мужчиной, успел вытащить пару ниток из рукава своей блузки, успокаивая свои нервы. Куда его ведут и, самое главное, для чего? Все нутро кричало бежать, бежать и найти защиту. Останавливала только вероятность успеха этого побега, которая была ничтожно мала. Этот альфа сильнее, быстрее и выносливее его. Да и защиту он не найдет. Остается только следовать за ним и молить богов. В голове тут же проносится мысль о его воровстве и необходимом наказании за проступок. Жалкая просьба не становится помехой для справедливости. За воровство у короля отрубают руку. Такое не прощают. Непростительная ошибка. Как же Чимин сейчас жалеет, что послушал свои дурные мысли и утолил голод. Он ведь мог и продержаться. Пак, и только Пак будет виноват во всех последствиях своего воровства. С каждым шагом противные мысли забираются в волосы, под кожу головы и впитываются в сознании. Никогда в жизни он больше не станет воровать. Этот грех влечет за собой беду… Что же будет с Бэкхён-сонбэнимом? Это ведь он не досмотрел, он должен был присматривать. Его окутывает липкий страх, который мешает ему передвигаться. Поднимаясь на четвертый этаж, мысли превратились в один большой ком сожалений. Сейчас он позорно лишится руки. Этого мать ему точно не простит. Дыхание его становилось тяжелее, а в момент, когда они остановились перед какой-то дверью, так и вовсе прекратилось. Страх сжал все легкие. Сердце вырывалось из грудной клетки, а в голове лишь отвратительные мысли и кровавые картинки его синей руки и слез матери. Мужчина открыл дверь и сказал заходить в комнату. Чимин делает такие шаги, словно идет на верную смерть. Ноги не слушались, и он готов был упасть в эту же секунду, но это бы принесло ещё больше проблем, поэтому он старается взять себя в руки. Ему ведь все ещё ничего не объясняют. Зачем он здесь? С какой целью? Что ему нужно говорить? Он ведь даже не успел придумать оправдания или хоть какие-нибудь объяснения. Да и что бы он сказал? Причину голода даже не стали бы рассматривать. Он лишь тихо зашел в комнату, задерживая дыхание. Ему казалось, что даже оно очень шумное в этой гробовой тишине. На долго его не хватило и через минуту он глубоко вдохнул, создавая шум. Комната была освещена лишь двумя свечами, поэтому ничего толком разглядеть не удалось. На окне висела решетка, что совсем не понравилось светловолосому. В углу над огромным столом стоял высокий силуэт и рассматривал какие-то сведения и чертежи на поверхности. Чимину сложно было разглядеть, кем именно был этот человек. Мужчина повернулся через плечо, прожигая Чимина темным взглядом. Вызывающий одновременно и страх и восхищение. Омега встал истуканом и перебирал свои пальцы. Они уже болели под натиском его беспокойства. Отрывая заусеницы, он хоть немного мог отвлечься от негативных мыслей. Мужчина, который привел его в эту комнату, безмолвно вышел и закрыл дверь. Оставшись с этим темноволосый альфой вдвоем, Чимин сглотнул накопившуюся слюну. — Садись, — сказали ему хриплым и знакомым голосом. Пак огляделся, замечая маленький диванчик в углу комнаты, и медленно приземлился на самый край. Сейчас Пак сидел и старался привести себя в порядок, нужно трезво оценивать ситуацию. Он один, с незнакомым ему мужчиной, с альфой, если быть точнее. Он не совсем понимает, с какой целью он здесь находится, но отчетливо осознает, что вся эта ситуация не предвещает ничего хорошего. Альфа смотрел, рассматривал его тяжелым взглядом. По телу пробежались толпы мурашек. Беспокойство зародилось где-то глубоко в сознании. Причина необъяснима, это не страх за воровство, не страх за наказание, это что-то другое, что-то более серьезное. — Pulchra, — произнес альфа, не отрывая своих глаз от омеги. Тот нервно задержал дыхание, судорожно бегая глазами по полу. — Grazie, — неуверенно ответил Чимин, сомневаясь в правильности своего поступка. Альфа в ответ повернулся к нему всем корпусом, складывая руки на груди. Пак поджал губы и уткнул свой взгляд в пол, разглядывая невероятно дорогой ковер из меха белого медведя. Альфа все также продолжал смотреть, не сдвигаясь с места. Чувствуя дискомфорт в прямой спине, светловолосый немного пошевелил ей, но не расслабил, продолжая держать осанку. Вслед за этим послышался смешок. — Я ждал встречи с тобой, — сказал юноша и вышел из тени. Это был тот самый парень, который застал его за совершением тяжелого преступления. Он остался таким же безупречно красивым, словно ничего не влияло на его ухоженные волосы или идеально выглаженную рубашку. Словно не провел на мероприятии половину ночи. Пак удивленно расширил глаза, вжал голову в плечи и поелозил на кровати, вцепляясь пальцами в мягкое покрывало. Последние надежды лопнули, его действительно вызвали из-за воровства. — Знаешь латынь? — вновь спросил альфа. — Только базовые слова, — признал Чимин. Он держал в руках лишь три книги на латыни по одной неделе каждую. Двадцати дней для полного изучения языка недостаточно. — Для чего изучал? — заинтересовался альфа, наклоняя голову к плечу, делая медленные шаги к юноше. — Уважение к союзникам нашей империи, — ответил Чимин, напряженный всей этой ситуацией. Он почти не смотрел на парня, лишь во время каких-то движений его темные глазки выглядывали из-под бровей и внимательно следили за каждым движением. — Что думаешь о них? Хорошие союзники? — долгая пауза и политические вопросы не отпускали омегу из напряжения. — Да, хорошие, — сглотнул слюну Пак, понимая, что альфа выводит его на минное поле. Неверный ответ и вместо руки Чимин лишиться жизни. Отвечать поверхностно уместнее. Альфа усмехнулся, недовольный таким ответом. С шумным выдохом он опустился в кресло напротив омеги и взял с низкого столика бокал вина, стоящий на темном переплете книги. Чимин бегло пробежался по обложке, вздрагивая всем телом. Эта именно та книга, которую он не успел дочитать в детстве. — Ты просил оставить в секрете твою маленькую просьбу, — вопросительным тоном утверждал альфа, получая в ответ кивок кудрявой головой. — Могу я в ответ попросить беседовать со мной каждый вечер? В этой стране уныло, расскажи, какие хорошие качества союза с моей страной? — С вашей страной? — недоумевал Чимин. — Да, ты все верно услышал, — сказал тот, рассматривая очертания лица омеги. — Так Вы гость Его Величества? — уточнил Пак, дальше отходя от обсуждения страны союзника. — Да, воришка, — посмеялся альфа. — Как Вас зовут? — прокручивая в голове фамилии всех известных домов соседней империи, спросил Пак. — Уриас, — улыбается альфа, говоря неформально и нагло, — а тебя? — Пак Чимин, господин, — с легким поклоном головой представился омега. — Вот мы наконец и познакомились, Чимин, — ухмыльнулся альфа, поднимая в руки недочитанную омегой книгу, перебирая её в руках. Пак на слова лишь нахмурился, отвлекаясь на движения рук. — Вы умеете читать? — фальшиво вежливо, с легкой издевкой. — Немного, Господин, — легкая ложь не страшна. — У тебя прекрасный голос, прочтёшь мне книгу? — Уриас приподнимает недочитанную Паком книгу и протягивает её омеге, ожидая его согласия, отказом Чимин ответить не может, это понимают оба. — Конечно, — Пак принимает приятную тяжесть в руки, устремляя все внимание на потертый переплет, и черные слова на светло кофейных листах, начиная читать полушепотом. Погружаясь в путешествия автора, омега не замечает как альфа облокачивается о подлокотник, как задирается длинный рукав его блузки, открывая вид на потертую временем фенечку на запястье. И если бы Чимин хоть раз отвлекся, поднял взгляд на альфу и увидел косу из своей одежды на его руке, то вспомнил бы как в детстве именно в этой книге он и оставил свою первую закладку. Но а пока он спокойным и ласковым голосом читал роман, альфа прикрыл глаза и глубоко дышал, сжимая кулаки.

***

Ближе к рассвету Чимин крадется в комнату кухонных работников, собираясь немного поспать. По темным коридорам, до деревянной двери его проводил все тот же альфа в черном, что и вывел из спальни. Через пару часов у него работа на складе, ему необходим хоть какой-то отдых. Чона на соседней кровати не видно и Пак с сожалением предполагает, что Хосок успевает проводить ночи под звездным небом до наступления заморозков. Он бы с удовольствием присоединился, но в ближайшие дни это сделать явно не получиться. Когда омега зашел в комнату Бён шепотом спросил все ли у него хорошо и услышав положительный ответ, продолжил сопеть. Пак переоделся и прыгнул под одеяло, засыпая за считанные секунды. Через пару часов сонный Чимин держал в руках заточенный грифель и фиксировал количество продуктов. Но не смотря на плохое состояние, Пак ничуть не жалел, что провел половину ночи у господина Уриаса. Господин позволил читать любимую книгу детства, и не просто читать, но и наконец узнать конец произведения.

***

Чимин завливисто смеется над забавными рассказами с прошлых работ Бёна. Оказывается королевским повором он стал относительно недавно, не больше месяца назад. До повышения он работал в ресторане столицы, до ресторана во всех тавернах, в одной из которых собственно и начинал. Королевским повором ему помог стать его лучший друг — Чанёль, о нем Бён рассказал немало. В детстве они вместе чистили картошку в таверне папы Бёна, пока альфу не отдали на воиские учения и не оставили в королевском замке. Бён не стал уточнять на какой должности находится альфа и где он сейчас. Лишь сказал, что они редко, но встречаются в стенах этого замка. Чимин незаметно поглядывает на окна, с каждой минутой замечая как сильнее темнеет за окном. Осталось погасить все свечи, вернуться в комнату и ждать прихода альфы. Хён продолжает щебетать, выходя из кухни и закрывая дверь за омегой. Поворачивается к двери в спальню и вздрагивает, краем глаза видя шевеление. — Пак? — пугается он, встречаясь глазами с альфой. — Ох, Ким, это вы, — с облегчением усмехнулся он. — Здравствуй, Бён, я пришел за Пак Чимином, — говорит альфа в черном, что прошлой ночью вытащил омегу из кровати. — Зачем? — нахмурился Бён. Он весь день стороной обходил тему с ночным исчезновением омеги, слыша по разговорам своих работников, что его забрал Ким. — Его хочет видеть в своих покоях Уриас, — альфа говорил тихо, спокойно, сложив руки за спиной. — Бэкхен, у меня есть вопросы по отчетам, и по списку на следующий месяц. Когда я смогу обсудить все это с тобой? — Сейчас? — предлагает бета и обратно открывает дверь кухни. Ключ он оставляет в замочной скважине и кивком прощается с Чимином. Пак желает доброй ночи и следует за альфой по огромным лестницам. Насколько он помнит по истории этого замка в фамильной книге Чон, в этом доме на четвертом этаже королевские спальни, и Пака настораживает, что Уриас находится именно на четвертом этаже. По правилам он должен быть на третьем этаже, в гостевых спальнях, расположенных рядом со спальней будущих наложниц, но своих глубоких познаний он раскрыть всем не может, все же кому попало эту книгу читать не дают. Пак по пути рассматривает картины и портреты, узнавая некоторых художников искусства. Ким останавливается перед черной лакированной дверью спальни Уриаса. Приоткрывает дверь и жестом руки просит омегу войти, безмолвно закрывая дверь за собой. Чимин обводит взглядом комнату, отмечая, что альфа уже ждет его с бокалом вина и меховой накидкой на диванчике. На столике перед диваном помимо канделябра стояла хрустальная тарелка с нарезанными фруктами. Он лично видел как Сокджин этим вечером долго трудился над сортировкой фруктов. — Bonum vesperum, господин, — сделав пару шагов к господину Уриасу, Пак остановился. — Bonum, — сделав глоток и прикрыв глаза, ответил альфа. — Садись, это место подготовлено специально для тебя. — Grazie, — Чимин прошел и увереннее сел на диван, замечая, что с накидкой сидеть удобнее и теплее. Он поглядывал на книгу, желая скорее открыть нужную страницу и погрузиться в рассказ, но не смел действовать без указаний. Альфа усмехнулся, довольный ответом. Он глубоко дышал, играясь с вином в бокале, будто слышал все нотки в запахе дорогого алкоголя, но наслаждался он далеко не ароматом вина. — Чего же ты ждешь? Можешь продолжить, — он жестом указал на книгу, не открывая глаз. Чимин без слов открыл нужную страницу и шепотом продолжил погружаться в работу, не замечая как выразительнее становиться голос и меняется интонация с каждой прочитанной страницей. Однако это замечает и запоминает слушатель.

***

Бэкхен глубоко дышал в красные желанные губы, заглядывая в любимые глаза альфы. — Ты же вроде собирался обсудить списки? — усмехнулся он. — Хён, я всегда уверен в твоих отчетах, — утягивая в новый страсный поцелуй, поглаживая свою метку на правой лопатке.