Непогода

-Лера, прекрати, - с трудом говорит Матвей, - ты хочешь до утра простоять на улице? -Я не пойду с тобой,- повторяю я. -Я бы поехал с тобой к твоим родителям, но сейчас ночь, мы их напугаем. Подождем до утра и уедем. -Нет, я не зайду туда! -Ладно, поехали ко мне в квартиру. -Ни за что! - возмущаюсь я. Конечно, после всего случившегося обратиться за помощью к Алле - самое то. Здесь хотя бы непонятно откуда взявшийся Валентин. -Хорошо, - решается Соболев, - поехали к моем маме. Она все поймёт. Я вспоминаю сон сестры Матвея и решительно отказываюсь. Возможно, его мама поймет странные сны ее детей, но они от этого не прекратятся. Да и что сделают мама и младшие брат и сестра Матвея в случае нападения кого-то вооруженного? А если они всей семьей заснут? У них это вроде семейное. -Пойдем ко мне, - предлагает Валентин. -Что? - задыхаясь от возмущения, рычит Соболев, - еще чего, мы поедем в гостиницу. С этими словами он подходит к машине и чуть не падает, хватаясь за дверь. -Ты никуда не поедешь! - кричу я, бросаясь к Матвею, - тебе нельзя за руль! -Можно. Садись и поехали. -В какую гостиницу ты собираешься заселиться в таком виде? - интересуется Бельский, - хочешь, чтобы тебе полицию вызвали? -Не твое дело, - огрызается Соболев, -это не проблема! -Матвей, тебе нужно в больницу, - уговариваю я. -С твоими деньгами, конечно, не проблема, - соглашается Валентин, - а Лера тебя не волнует? Считаешь нормальным так ее пугать? -Тебя забыл спросить! Откуда ты вообще взялся? -Специально приехал. -Специально! Мало того, что пытаешься что-то узнать обо мне, еще и сюда явился! -Да, и не зря. Кто-то должен был побыть с Лерой во время твоего сна. Испугавшись выражения лица Соболева, я кричу: -Прекратите! Мне еще вашей драки не хватало! -Пусть не лезет, куда не просят! - огрызается Матвей, - так что ты решила? Мы уезжаем или остаемся? -Валентин мне помог, я очень испугалась! И, конечно, мы едем - только на такси и в больницу! -Исключено, - заявляет Соболев, - я в порядке, больницы мне не нужны, и такси тоже. -Матвей, ты же ранен! -Нет, ерундовые порезы. -Ничего себе ерунда! В отчаянии оглядываюсь на Валентина, который пытается успокоить меня: -Лера, не бойся. Все закончилось, больница не нужна. Иди домой и спи спокойно. Я не верю своим ушам. Как Бельский может уговаривать меня вернуться с Матвеем в этот дом? После всего, что произошло этой ночью? Не дожидаясь ответа от меня, музыкант обращается к Матвею: -Вы можете вдвоем переночевать в доме Смирновых. -Втроем, ты хотел сказать? - усмехается Соболев. -Да, втроем, раз Лера боится оставаться с тобой наедине. -А с тобой нет? Вы были вдвоем, пока я спал? -На что ты намекаешь? - обижаюсь я. -Ни на что, извини. -Давайте вернемся в дом, - настаивает Бельский, - Лера, у Матвея просто упало давление из-за погоды. Ему нужно лечь в постель и выпить крепкого чая. -Что ты несешь! Он ранен! -Он может показать тебе порезы, чтобы ты убедилась, что ничего серьезного в них нет. Как и в его синяках. -Откуда ты знаешь? -Я смотрю, ты слишком много знаешь, - холодно говорит Соболев. -Пока не так много, как хотелось бы. -Лучше не лезь, -предупреждает Матвей, - это не твое дело. -Да, не мое. Но из-за этого страдает Лера. Она имеет право знать. -Без тебя разберемся! -Без меня в такие моменты она только пугалась, а ты был не в состоянии ее успокоить! -Успокойтесь оба, пожалуйста! - прошу я. -Это тебе нужно успокоиться и пойти в дом, - отвечает Матвей, - а ему оставить нас в покое и валить отсюда. -Никуда он не пойдет!- возмущаюсь я. -Мне плевать, пойдет он куда-нибудь или нет. Пойдем домой, я расскажу тебе, в чем дело. Я недоверчиво смотрю на Матвея. Значит, много раз он переводил разговор на другую тему или делал вид, что ничего не происходит, а теперь сам хочет мне все рассказать. -Ты же хотела узнать о моих снах? - говорит Соболев, - я все расскажу, но только тебе наедине. Это личное и его не касается. Я растерянно смотрю то на одного, то на другого. Очень хочется понять наконец, что происходит. И я так устала за эту ночь. Но если сейчас я пойду с Матвеем, не обидится ли Валентин? Получится, я воспользовалась им, когда он был нужен, а как только Матвей проснулся, тут же оставляю Бельского. Но что делать, если бы я, наоборот, сейчас ушла с Валентином, Соболев бы мне этого не простил. Он итак будет зол, когда узнает, что я долго сидела вместе со скрипачом в соседском доме. И что делать? -Лера, иди домой, - советует Валентин, - вы поговорите, и ты успокоишься. Я буду недалеко. Я окидываю взглядом расстояние между домами. Это далеко, если Матвею будет нужна помощь, а я не смогу позвонить или буду бояться оставить его одного. Или если он будет мешать мне позвать на помощь. -Да, пойдем к тебе домой, - говорю я Матвею,- все втроем. -Нет! -Пожалуйста, мне так будет спокойнее. -Исключено, он не войдет туда. -Хорошо, идем в дом Смирновых, - опять предлагает Бельский, - или я могу подождать на улице. -На улице холодно, - возражаю я. -Я не позволю ему зайти, и ничего при нем говорить не буду. -Я не собираюсь слушать ваш разговор, - говорит Валентин, - посижу в другой комнате, пока вы не закончите, чтобы Лере было спокойнее. -Пожалуйста, Матвей, ради меня, - прошу я. -Ладно, идем, - выдавливает из себя Матвей. Мы заходим в дом, и неожиданно Соболев прислоняется к стене, закрыв глаза. -Тебе плохо? - пугаюсь я. -Нет. У меня умер друг. Мы с Валентином замечаем слезы на глазах Матвея и понимаем, что он не шутит. -Мои соболезнования, - говорит Бельский. -Боже мой, Матвей, -восклицаю я, - когда? Что с ним случилось? -Этой ночью, пару часов назад. Сердце... остановилось. -Матвей, мне так жаль! Я беспомощно обнимаю любимого, не зная, что делать. Наверное, зря я привела сюда Валентина и вообще устроила эту сцену на улицу. Но кто же знал? К счастью, Соболев берет себя в руки и идет в комнату. Он ложится на кровать, а я возвращаюсь на кухню и ставлю чайник. -Все в порядке? - спрашивает сидящий на диване Валентин. -Пока да. -Тогда лучше иди к нему. -А ты? -Я здесь, не волнуйся. В комнате Матвей показывает порезы, их четыре, кажется, неглубоких, но выглядит страшновато. -Ты уверен, что не нужно ехать в больницу? - уточняю я. -Да, все хорошо. Закрой дверь. Я плотнее закрываю дверь и сажусь рядом с Матвеем. Бесполезно объяснять ему, что Валентин не будет подслушивать. Жаль, что они так друг друга не любят. И особенно горько, что именно из-за меня. -Я не хотел говорить тебе...думал, что получится скрыть. Увы, получилось только хуже. Не знал, что ты будешь так пугаться. Я - сомнамбула. -Кто? -Лунатик. Я с удивлением смотрю на любимого. Почему мне это сразу в голову не пришло? Ведь сразу было ясно, что у него проблемы со сном. Но я не думала, что это бывает у взрослого мужчины. -Мне казалось, что это детская проблема, - говорю я. -Не обязательно. В моей семье лунатизм почти у всех и больше у взрослых. -Ничего себе! Разве это не лечится? Толком нет. -И что же делать? -Ничего. Я привык. Мы все с этим живем. -Но это же опасно! Посмотри, что случилось с тобой сегодня! -Ерунда. Я просто взял нож в сне и порезался. -Не нужно было его класть под подушку! Зачем ты это сделал, если что такое может случиться? -Так нужно. Мне... просто я... могу нащупать нож, уколоться об него и быстрее проснуться. -А если бы ты наткнулся на него лицом? -Да... не подумал. -Матвей, зачем ты так делал, это же опасно? -Понимаешь... просто было у меня часто было: я во сне встаю и ищу нож и не успокоюсь, пока не найду его. И разбудить меня в это время сложно. -Но почему именно нож? -Не знаю... снится он мне... как будто он мне нужен зачем-то. Лер, не волнуйся, еще ни разу я не поранился им серьезно. Но если ты боишься, я больше не буду класть его при тебе. -Лучше и без меня! -Ладно, хорошо. Но без этого я хожу по всему дому, могу удариться обо что-то или взять предметы и принести в спальню. Или, наоборот, в другое место. -Так ты и принес нож в твоей квартире? -Да. Еще и на дверь налетел, потому был такой синяк. А сегодня проснулся, когда постелил себе на террасе. Хотел вернуться к тебе, но вспомнил, как ты пугаешься, если не можешь меня разбудить, а понимаешь, что со мной что-то не так, и ушел спать в машину. -Ты должен был разбудить меня и все объяснить! -Лера, пойми... Я не хотел, чтобы ты видела меня в таком состоянии. Я в это время не в себе. -Почему ты мне так не доверяешь? - возмущаюсь я. Матвей целует меня и успокаивает: -Что ты, все не так. Просто я боялся отпугнуть тебя, не знал, как ты отреагируешь. Ты очень пугалась, даже не зная, в чем дело, как я мог сказать тебе правду? Я старался тянуть время, хотел, чтобы ты хотя бы узнала позже. -Я и узнала только недавно! Почему? Это не проявлялось так долго. Почему сейчас? -Весна. Весной и осенью у меня ухудшения. Потерпи немного, летом этого почти не будет. -Почти? -Это всегда случается в плохую погоду. Летом в дождь или грозу обычно. В межсезонье обычно часто. Зимой почти никогда. -И твоя семья всё знает? -Да. Я просил их ничего тебе не говорить. -У них у всех... тоже лунатизм? -Не у всех. У моей мамы нет и у моего сына. -Как хорошо, что хотя бы у них нет! -Да, наверное, - скривившись, соглашается Матвей и продолжает, - теперь, когда ты все знаешь, я могу сказать тебе, как ты должна себя вести во время моих снов. -Это точно повторится? - упавшим голосом спрашиваю я. -Да, обязательно. И теперь ты не должна бояться. Я рассказал тебе все только чтобы тебе было спокойнее. И надеюсь на твое понимание. Прижавшись к нему, я киваю и спрашиваю: -Что я должна делать? -Прежде всего в следующий раз не волнуйся и не пытайся меня будить, даже если буду стонать или кричать. Я потом проснусь сам, даже если ждать моего пробуждения придется долго. Если ты проснешься и увидишь, что меня нет - не ищи меня. Либо я лег спать в другом месте, либо просто хожу во сне и скоро вернусь. -А если с тобой что-то случится, пока ты ходишь? Может, лучше, если я найду тебя и уложу в постель? -Нет, будет только хуже. Мы за много лет все перепробовали. Поверь, я привык с этим жить. Тебе будет легче, если я буду предупреждать тебя перед тем, как у меня в следующий раз будет приступ лунатизма? -Ты это можешь знать заранее? -Не всегда. Но обычно да. В плохую погоду - у меня это почти каждый раз. И меня каждый раз в непогоду клонит в сон, почти не могу сопротивляться. -А если в непогоду ты на работе? -Я почти всегда могу уйти. Меня Лёха может прикрыть. Мог... Чёрт! -Что? -Лёха - мой заместитель и лучший друг. Это он умер сегодня ночью. Я обнимаю Матвея. Зря я напомнила ему. Не нужно было вообще заставлять Матвея что-то объяснять мне в такой тяжелый момент. Как неудачно все совпало. Да еще Валентин здесь... Пытаясь отвлечь любимого от грустной темы, задаю вопрос: -А разве при сомнамбулизме человек не может проснуться? Я думала, их как раз можно и нужно будить. -Нет, от внезапного пробуждения лучше не будет. Скорее хуже. Я просто крепко сплю, Маша, например, легко просыпается. Мы стараемся ее не беспокоить в такие моменты. Помнишь, как рассердилась моя мама, когда Машу разбудила ее дочка? Да уж! Как забыть! Она ударила бедного ребенка. -Не обращай внимания на мою маму, она иногда перегибает палку. В тот день она просто испугалась за Машу. -На самом деле я тогда тоже испугалась, - признаюсь я, - я шла по коридору и услышала, как стонет твоя сестра. Я подумала, что ей плохо. -Не волнуйся больше. Теперь ты знаешь, что у моей семьи это бывает. Врач рассказывал нам, это все из-за неполного пробуждения от глубокой фазы медленного сна. Я пытаюсь вспомнить фазы и виды сна, а Матвей продолжает: - Во время сомнамбулизма в коре головного мозга активизируются центры, отвечающие за говорение или другие действия. Поэтому мы можем кричать, вставать, даже что-то делать. Я читал о случаях, когда лунатики во сне водили машину или нападали на кого-то, но это недоказанные случаи. К счастью, у нас в семье такого не бывало. -Но сегодня ты сильно порезался. -Ничего. Это ерунда. Завтра я об этом и не вспомню. Главное, чтобы ты об этом не переживала. Я ведь так старался, чтобы ты ничего не узнала. Пытался подгадывать наши встречи под хорошую погоду. Но не всегда получалось. Ведь в то время, когда я не... не лунатик я встречаюсь с ребенком. Он ни в коем случае не должен видеть меня таким. Я киваю. Пугать малыша таким действительно ни к чему. -А Алла знает? - спрашиваю я. -Давно. С самого начала. Я хмурюсь. Ей-то он сразу сказал. А от меня старался скрывать так долго. -Лерик, не ревнуй, пожалуйста. Я ничего тебе не говорил именно из-за прошлого неприятного опыта. Неудивительно. Что могла устраивать Алла с ее-то характером? На кухне свистит чайник. Я встаю с кровати, но меня останавливает голос Матвея: -И еще... я бы не хотел, чтобы кто-нибудь знал об этом. Киваю и выхожу из комнаты. На кухне меня ждет Валентин. Предлагаю ему чай, но он отказывается и говорит: -Если все в порядке, я, пожалуй, пойду? Я не знаю, что ответить. Хорошо, что Бельский сам предложил, не выгонять же его! Но если я пойду его провожать, Матвею это может не понравиться. А если не пойду... -Мне не стоит здесь дольше оставаться, - продолжает Валентин, - вижу, ты успокоилась, значит, я больше не нужен. Ужасно хочу спать. Провожаю его хотя бы до двери во внутренний двор. Как хорошо, что он здесь оказался! Одна я бы точно с ума сошла до пробуждения Матвея. Закрывая дверь, кладу руку на плечо Валентина и говорю: -Спасибо. Он улыбается, целует меня в щеку и уходит. Я закрываю дверь и возвращаюсь к Матвею. Выпив по чашке чая, мы засыпаем и просыпаемся ближе к обеду. Проверив телефон, Матвей морщится, затем улыбается и говорит мне: -Что за день сегодня. Смерть и рождение рядом. Смотрю на экран - два смс-сообщения с разницей в 10 минут - первая от Платоновой А. о смерти Алексея, вторая от Максима, что он везет Инну в роддом. -Сегодня у меня появится еще один племянник, - стараясь улыбнуться, говорит Матвей. -Может, уже появился? - предполагаю я. Оба сообщения пришли еще утром, когда мы отсыпались после ночных приключений. -Не думаю, - отвечает Соболев, - Макс бы сразу позвонил или написал. -Он что, сразу узнает? - удивляюсь я. -Конечно. Он же с Инной. -Где? - не понимаю я, с трудом вспомнив, что так зовут жену Максима. -В роддоме. Он присутствует на родах. Я чуть не падаю с кровати. Ничего себе! -А что такого? - спрашивает Матвей, заметив мое удивление, - Макс и на первых родах с ней был. Да как сказать, что такого. Интересные традиции у этой семьи. И тут меня пронзает ревность. -А ты? - спрашиваю я, - тоже? -Что? -Был на родах Аллы? -Нет, - отвечает он, - ей делали кесарево. Вздыхаю с облегчением, а Матвей смеется и говорит: -Лер, ты что, ревнуешь? Это же прошлое. Давай завтракать. -Скорее, обедать, - смеюсь я. Мы собирались остаться на даче до утра, но вечером позвонил Максим. Ожидая услышать радостную новость, Матвей берет трубку, но мы слышим только всхлипывания и неразборчивые обрывки слов. Соболев выбегает на улицу, я растерянно смотрю ему вслед. Что могло случиться? Неужели в двадцать первом веке в родах может произойти что-то ужасное? Через минуту возвращается Матвей и говорит: -Собирайся, едем скорее. Собравшись за пять минут, мы садимся в мерседес. Матвей едет так быстро, что сердце замирает. Мало нам ночных проблем, не хватало еще в аварию попасть! Разве можно ему вести машину после приступа лунатизма, да еще с порезами? Действительно, после жуткой ночи и денёк соответствующий. -Что там случилось? - спрашиваю я, - совсем плохо? -Все живы, но видимо, были серьезные осложнения, Макс просто в истерике. -Жаль, что так вышло. -Да уж, кто бы мог подумать? В первый раз у них все хорошо прошло. Ладно, сейчас приедем и узнаем, что произошло. Я вспоминаю, что у самой Инны о ее первых родах были не самые позитивные впечатления. Может, и тогда все было не так хорошо, как думает Матвей? Мы подъезжаем к родильному дому и нас провожают в палату, которая больше напоминает гостиницу, чем больницу. Я даже не знала, что так бывает. Хорошо иметь деньги. Только в палате нет ни новорожденного, ни его мамы. Только заплаканный Максим, сразу бросившийся к Матвею. Я смотрю на пустой стеклянный кувез. Там должен быть младенец. А Матвей точно все правильно понял? Все действительно живы? Из всхлипываний Максима и сейчас сложно что-то понять, не то, что по телефону. Кое-как сквозь череду причитаний и самообвинений нам удается разобрать, что Инна и ребенок в реанимации. Немного успокоив брата, Матвей говорит мне: -Подожди здесь, я поговорю с врачом. -Нет, я пойду с тобой! - возражаю я. Совсем не хочется оставаться с Максимом. Зачем он вообще на роды пошел, если он такой нежный? И ведь это уже второй раз! Как же он первые роды выдержал? И почему все время твердит, что он виноват? Думал, что присутствие на родах - гарантия отсутствия осложнений? Но это же бред! Как и то, что Матвей притащил меня сюда. Я здесь явно лишняя. Лучше уйти сейчас. Предлагаю Матвею отвезти меня домой, но он хочет остаться с братом, а мне дает денег на такси. Пока жду такси, звоню Женьке и выясняю, что она поедет в общагу завтра, а Валентина нет дома. Решаю поехать к ней, мне надо с кем-то поговорить, меня просто разорвет. Правда, ехать в другой город, но какая разница, если все равно у меня оплаченное такси. Приезжаю к подруге, когда уже темнеет. Успеть на последний автобус будет непросто. А на такси до своего дома денег нет. Как только мы начинаем болтать, забываю и о транспорте, и обо всем на свете. Успеваю рассказать только о неожиданной встрече с Валентином посреди ночи, как подруга вскакивает и кричит: -Так вот куда он делся! А я-то еще удивилась, когда мне мать сказала, что Валя к друзьям на дачу поехал! Да он как из армии вернулся, так и сидел дома, только на работу ходил. Я так обрадовалась, что хоть выходные от его пиликанья отдохну! Нет бы мне сразу догадаться! -Как ты могла догадаться? -Да Валя долго меня расспрашивал про тебя и Матвея. Его особенно интересовали ночные странности твоего парня. Но не в голову не пришло, что он поедет именно к вам! -Я рада, что Валентин приехал! Он очень помог мне. Ты бы видела, как я металась одна на даче и на улице, не зная, где Матвей, и кто его порезал. Я с ума бы сошла в ту ночь! -Валя был с друзьями? Прямо в той же деревне в соседнем доме? -Нет, Валентин был один. Он не выходил из дома всю субботу, я понятия не имела, кто в том доме. А когда я ночью это случилось с Матвеем, он выходил на улицу. Сказал, что видел каки-то тени, но при этом утверждал, что никого, кроме нас с Матвеем, там нет. Странно... -Лер, ты не поняла? Если Валя был один в доме, где никто не живет, значит, он поехал туда специально. Из-за тебя. Не пойму только, как он вычислил, когда именно у Матвея будет этот странный сон. Если ты так долго не попадала на него, а он с первого раза. -Кажется, я знаю, как. Матвей сказал, что это бывает у него почти всегда в плохую погоду. -Да? Может быть. Хотя, стой... Когда ты знакомилась с семьей Соболева, шел дождь. Но твой Матвей не спал. -Верно... Как ты все помнишь, я сама забыла. Но тогда заснула его сестра! -Да, но не он сам. Значит, каждый раз при плохой погоде он не засыпает. Но ты рассказывай дальше. Выслушав мой рассказ про объяснения Матвея, Женя спрашивает: -И ты ему поверила? -А что? Он сказал неправду? -Не знаю... звучит неубедительно. -А мне показалось, наоборот. Матвей все подробно объяснил, я рада, что он больше ничего не скрывает. Только не знаю... поможет ли мне это не испугаться в следующий раз. -Ну не знаю... меня там не было. Может, он действительно сказал правду. Но скажи, при чем здесь тогда мобильные телефоны? Почему пропадает связь? -Не знаю, - растерянно отвечаю я, - мы об этом не говорили. -А зря! Я еще не понимаю, почему ты не согласилась поехать с ним к его маме? Ее наверняка заинтересовали бы его ранения. -Так Матвей же сказал, что она знает. -Это если он тебе правду сказал. По ее реакции можно было бы понять - знает она или нет. -Да зачем Матвею врать? -Сначала он скрывал от тебя причину таких снов, значит, есть зачем. Но раз он хотя бы перестал делать вид, что ничего не происходит и обвинять тебя, что ты придумываешь проблему из ничего - это уже прогресс. Будем надеяться, что он сказал тебе правду, и теперь между вами все наладится. -Да уже наладилось. Если бы не проблемные роды Инны, я и сейчас бы с ним была. -Ну это временная проблема. Она твоему Матвею сноха, а не жена. Выпишут ее, и все забудется. Думаю, он больше потрясен смертью лучшего друга. -Да. Даже не знаю, как его утешить. -Просто будь рядом. Как только он этого захочет. Но не навязывайся, пока он будет занят свалившейся на него кучей дел, ведь друг был еще и его заместителем. Я киваю. Подруга, как всегда, права.