Кризис

      Безвольно и безжалостно шлепая по лужам героиня своей собственной драмы направлялась на трамвайную остановку. За спиной с отчаянным дребезжащим нежеланием тянулся чемодан старый настолько, насколько только мог себе позволить, чтобы еще хоть как-то выполнять свои функции. Ботинки все так же горестно шлепали, а лужи неумолимо наполнялись, собственно, как и ботинки этими самыми лужами.       Девушка пришла на остановку. Растертый красный нос и зареванные глаза очень хорошо сочетались с потрепанной старой накидкой до колена, которая все больше становилась ретро и добавляла легкий флер бездомности. Трамвай приходить не торопился. Этот же самый легкий флер и давил из глаз слезы, а из носа еще что-то более липкое и соленое. Накручивая очередные причины ненавидеть вселенскую несправедливость, дама утерла нос и злостно проклинала всех кроме себя любимой за то, что, съезжая от своей несчастной любви, оставила зонтик в коридоре. Вернуться не позволяла гордость и подъезжающий трамвай. Пусть подавится вообще этим зонтиком. Ей и без зонтика хорошо. Да и вообще уродский был зонтик. Хотя служил верой и правдой. Да и нелепый принт утят в колготках вряд ли где-то еще встретишь. Эх, хороший был зонтик… Может вернуться? Но нет, дама, собрав всю свою силу и независимость в кулак, пытаясь не раздавить эту ненадежную субстанцию, решила, что вообще ей и так хорошо и слишком много чести возвращаться.       Действительно возвращаться было как-то не к месту. После того самого злосчастного «Нам нужно поговорить» Серафима прожила у своей бывшей партии еще несколько недель, прежде чем отправиться на все три священные руны. Хоть бы определить, где эти руны находятся — все лучше, чем ничего.       На счастье маршрут был установлен и теперь путь лежал к новой жизни и новому жилищу. Променяв полюбившуюся за несколько лет квартирку с собственной ванной и шкафом купе, где можно беззаботно скакать как гордый опоссум и радоваться жизни, глядя на проезжающих торопыг-недобизнсменов с высоты своего восьмого этажа на частную избушку-развалюшку пополам с каким-то мужиком. Зато гордо и недорого. Независимо и революционно. Долгожданный трамвай грохотал за поворотом.       На большие изыски рассчитывать не приходилось. Это был предел, который могла позволить Серафима. Все говорят, как необходимо всем высшее образование и объясняют, как устроиться, но вообще не уточняют, что удержать удачу за хвост не очень-то и просто. Устраиваться на работы брошенка научилась, но не задерживается по разным причинам. Мама говорила это сглаз, папа говорил — дурость. Серафима верила маме. Приходилось перебиваться разными подработками. Вчера успешно было пройдено собеседование на уборщицу в караоке-баре — это был успех. На железнодорожных путях перед девушкой наконец остановился тот самый транспорт, который должен был отвезти ее навстречу новой жизни.       Пропустив выходящих из трамвая кучку незнакомцев, дама устремилась вперед, затаскивая за собой чемодан и отмечая для себя, что в данный момент ей каждый из присутствующих крайне неприятен. Крайне безразличен. Особенно те, смеющиеся школьники. И еще та особа, довольная, в красивом пальто и изящными чертами лица, довольно глядящая в телефон, читая там что-то трогательное. Серафима вытерла стекающие по лицу ручьи дождевой воды и недовольно поставила чемодан рядом с собой, чтоб он не покинул ее при первой возможности. Чемодан только этого и ждал, и был крайне разочарован пресечённым путем к отступлению. Трамвай тронулся, а чемодан нет. -За проезд передаем, — загромыхала подходящая тучная женщина, устремившись на нововошедшую с таким неистовством и уверенностью, будто собиралась не талон продать, а взять Иерусалим. Серафима оплатила проезд. Оплатила и поехала дальше, безо всякого интереса глядя в окно. -Ты что, русалкой заделалась? А? — растягивая каждое слово, пробурчал помятый мужчина, который, судя по всему, тоже не слишком возлюбил жизнь в последнее время, но подружка-чекушка его существенно приободрила, хоть и довела до состояния, близкого к хлебному мякишу. Девушка не ответила. -Точно внимания привлечь хочешь, — декламировал эксперт пренебрежительно, — или ты крутая? А?.. — Серафима перекинула синюю косу с одного плеча на другое, подальше от навязчивого психоаналитика, который, впрочем, не умалял своего интереса к волосам девушки. Серафима закатила глаза, ближе придвигая чемодан. Ехать было долго.