Magic Shop. Pray and pay

      Без успокаивающего атрибута важных бесед - чашки чая Чимин обходиться был не намерен. Он быстро сообразил себе и брюнету две кружки горячего эликсира из зелёных листьев с ароматом мяты и принёс это снадобье в комнату.       Чон дожидался друга так, будто его заставили сесть на выводок маленьких ёжат: ёрзал на месте и не мог затормозить хоть на секунду. Посуду с душистым содержимым он сразу же схватил за резное ушко и сделал маленький, осторожный глоток.       - Ну? - так же взволнованно посмотрели на чужую нервозность карамельные глаза, - Если тебе нужна пара минут, чтобы настроиться, я помолчу.       - Нет, я не старая пианинка, чтобы струны себе отлаживать. Да и сколько можно-то уже собираться, - отказался напополам уверенный, напополам тревожный голос. - Даже не знаю, с чего начать...       - С менее больного.       - Таким не располагаю, - грустная улыбка распустилась на губах.       - Тогда с чего-то, что давно уже хотел рассказать. Или с того, что боишься больше всего открыть. Это как с первым купанием в году: проще сразу нырнуть, чем заходить в холодную воду потихоньку.       Обсидиановый взор несколько раз обежал всё лицо Пака, ища поддержки. Нашёл:       - Ну, в общем-то, понятия не имею, пробовал ли ты самостоятельно найти всем моим закидонам и странностям объяснение, но, наверняка, если бы хорошенько задумался, догадался. Причина и источник у них один, и он же - то самое, позорное и неприятное, что мне озвучивать сложновато, - левая рука парня сжала собственную коленку, оказывая осязательное подкрепление.       Блондин этот непроизвольный жест заметил и смело накрыл чужую ладонь своими короткими пальчиками, ослабляя её хватку:       - Это отжитое тобой прошлое. Оно не сможет навредить тебе сейчас. А меня не сможет от тебя оттолкнуть. Безвредные факты - просто отпусти их.       - Хорошо. Яросвдетскомдомеидругогоуменяникогданебыло, - скороговоркой выпалил Чонгук, для верности зажмурившись. Дальше он и правда, как утопающий в ледяном омуте, затараторил на одном дыхании: - У меня нет даже основного и законченного образования. Да и тех знаний, коими оперирую, часто не хватает. Всё потому, что учителя с нами занимались из местной и дико бедной школы. Им не платили ничего, поэтому и материал они давали на том же уровне - никакой. Вот почему я не осведомлён о банальнейших вещах. Весь работавший в нашей дыре персонал, кажется, люто ненавидел детей, поэтому за любую провинность нас наказывали голодовкой и запиранием в особой каморке. Я прямо как чёртов Гарри Поттер с Дурслями, - речь прервалась неловким смехом, постаравшимся скрыть дрожь в интонации.       Не сводя внимательного взгляда со словно уменьшившегося и посеревшего друга и не убирая утешительного прикосновения, Чимин в моментальном режиме переваривал поступающую информацию. Принимал и внутренне содрогался. Он, по замеченным ранее признакам, доанализировался лишь до выводов о том, что парень жил в условиях бродяжничества, постоянным кровом не довольствовался и от семьи терпел ужаснейшее отношение. Владельцу уже давно хотелось эту халатную ячейку общества разыскать и предъявить за все комплексы и фобии их зря обиженного ребёнка. А, как оказалось, и не было никакой семьи. Совсем. Разве это честно?       - Помедленней, Гукки, всё хорошо. Если это твоя самая главная и страшная тайна, то можешь не беспокоиться - ничего кошмарного я в ней не нахожу. Ничего постыдного или смешного - тоже. Продолжай.       Задохнувшись тёплым пониманием в гречишном мёде, брюнет заговорил вновь:       - А с Днём Рождения вот какая штука: не то, чтобы от всех воспитанников скрывали числа. Неказистые и скудные праздники в стенах нашего пристанища устраивались. Но... не для меня. Однажды, чересчур рассерженная очередной проделкой нянечка, со злости вывалила на меня подробности моего появления в детдоме. Я прибыл туда в семимесячном возрасте, кое-как закутанный в дырявое, шерстяное одеялко. Принесла меня родная мама, - Чон скривился, - местная "ночная бабочка". Так описала ситуацию миссис Ли. Наверное, рассчитывая наказать побольнее, она в эпитетах не поскупилась. В общем, свёрток со мной просто всучили в чужие руки и ушли. Женщина назвала только имя - хоть на том ей спасибо. Никаких других данных не оставила. Я ни разу не встречался с ней, да и не горел желанием. Поэтому не знаю даты.       Рука блондина, окончательно осмелев, забрала чонгукову конечность в двойной, бережный плен: правая ладонь легла сверху, а снизу пальцы оплела левая. Юноша уставился на образовавшийся замочек и слегка подвис.       - По-моему, я теперь могу предположить, почему за тобой гнались полицейские...       - Всё верно, - словно прочитав мысли в белобрысой голове, хмыкнул Гук. - Я сбежал оттуда. Мне ведь уже девятнадцать в этом году. Но на то, чтобы обустраивать дальнейшую жизнь своих подопечных, у ветхой организации средств за всё её существование не начислялось. Поэтому путь намечался один: чёрная, практически неоплачиваемая работа на благо "родного" дома. Грузчики, уборщики, доставщики - парни надолго не покидали стены приюта, податься-то им по-прежнему было некуда. Ночевали там, а весь день убивались на неблагодарной должности, ни копейки себе не оставляя - всё в общую копилку. Я не хотел погрязнуть в этом депрессивном и безвылазном болоте. Патруль застал меня врасплох на пристани - там я умудрился приткнуться. Нельзя было угодить к ним - вернули бы. Вот я и удрал.       Пака в данный момент нестерпимо подмывало кинуться к уязвимо хрупкому человечку, сгрести его в надёжные объятия, выломать из спины пару огромных крыльев, укрыв ещё и ими, чтобы отныне никакая гадость и беда не смела даже близко подползти. Или вообще спрятать у себя в сердечке этого малыша, обеспечив стопроцентную безопасность. Удивительно, но в груди не расползалась неудобная жалость. В душе пророс и укрепился лишь сильнейший порыв сделать счастливым единственно ценное сокровище.       - Забавно, а сбегать мы с тобой оба горазды.       - Что? Ты тоже?!       - Ага, только я смылся не из... - фразу завершить не дали.       - Хён, это же не просто совпадение! Это здорово! Я думал, что один здесь потеряшка, а оказалось, тебе тоже некуда возвращаться. Я будто в зеркало сейчас смотрюсь. Тогда нам тем более нужно держаться вместе. Я - это ты, ты - это я. Понимаешь? - агаты светились неподдельным восторгом.       - Конечно, Гукки, понимаю, - договаривать Чимин не стал, не желая портить внезапно поднявшееся настроение брюнета.       Хотя, оно и без посторонней помощи резко и быстро угасло. Друг снова притих, тяжело вздохнул и горько, отрицательно помотал макушкой:       - Но есть у нас весомое различие: я - сын шлюхи без образования и планов на будущее. Незавидный тебе достался товарищ...       В двух жёстких предложениях Владелец согласился бы исключительно с приставкой "не". Да, "не", вот только недообнятый, недоласканный, недолюбленный. Но достойный всего этого больше, чем кто-либо другой. И блондин ясно видел лучший вариант преодоления жутчайшей несправедливости. Ведь нужно было лишь дообнять. Дозаботиться, долечить. Долюбить. А когда у тебя есть чётко поставленные задачи, и главное - ты располагаешь их решением, следует сложить идеальное уравнение.       - Ты - это не происхождение и набор удручающих обстоятельств минувшего. Ты - это закалённый невзгодами характер, не сломавшийся, не впитавший самое негативное, а сохранивший честность, доброту, любознательность, умение радоваться. Ты - это очаровательное и необходимое мне чудо, без которого я бы уже давно свихнулся. Запомни, пожалуйста, мои слова. Не знаю, случайность это или проделки Магазина, но твоё попадание сюда - моя нереальная удача. Ты нужен мне и важен. Спасибо, за то, что ты такой есть. И не кому-то, а тебе, в первую очередь, за это спасибо.       Похоже, чёрные чоновы озёра поставили новый рекорд по своей величине. Огромные, почти не моргающие, в глубине которых плавал кроткий и пугливый, но нуждающийся в нежности китёнок. Как в подобное можно было спокойно упасть и не захлебнуться? Вот и Пак не смог.       Освободился одной рукой и порхнул пальцами по скуле, аккуратно ловя подбородок. Заметил во взгляде замешательство, искренне улыбнулся. А потом поспешил эту эмоцию передать тактильно: коснулся алых губ своими, ни на что не претендуя или подталкивая. Практически невесомый, чистый и невинный первый поцелуй - именно таким он и должен быть. Передача собственного доверия и поддержание чужого. Снятие печати и раскрытие внутреннего, трепетного и цветочно-весеннего. Плевать, что осень. Не страшно. Чиминова сакура уже накрыла бордовые кленовые листья. Потрясающее получилось сочетание. Во всех смыслах.       Оторвавшись от замершего парня, Владелец лукаво поймал его взор, и теперь не выдержал Чонгук: снова метнулся к другу, обхватил руками шею и спрятал красное лицо в плече:       - Нельзя же, хён, вот так сразу шокировать, - буркнул тихий голос, в котором отчётливо слышалась смущённая улыбка.       - Ха-ха, ну, моим речам ты вряд ли бы сиюминутно поверил. Я решил продемонстрировать действиями. Усилить эффект, так сказать.       - У тебя отлично получилось. Спасибо, - интенсивнее зардевшись, добавил Чон. Отклеиваться от блондина и являть ему свой пунцовый лик пока не представлялось возможным.

☆☆☆

      После долгожданных разговора по душам и интересного его завершения обоюдное соседство окрасилось иными тонами. Между парнями всё чаще начинало сгущаться и искрить напряжение, но оно не носило угрожающих черт. Скорее, наэлектризованность, так и не растаявшая после пакового статического "эксперимента", питалась предвкушением.       Чайный и агатовый взгляды всё чаще сталкивались, соревнуясь в упрямости и протяжённости, губы непроизвольно рисовали улыбки друг другу, мимолётные прикосновения старались данный эпитет сменить, удлиняясь и задерживаясь. Там, где рождалось электричество, всегда закономерно образовывалось магнитное поле. И у "коллег" оно зарядилось не на шутку, постоянно перекрещивая их векторы и норовя далеко за дружескую планку выкинуть.       Ну да, какие из них теперь могли быть приятели, когда у Чимина выработалась устойчивая тяга к тому, чтобы практически постоянно Чонгука трогать, взъерошивать вороньи прядки, тыкаться в него лбом ласковым барашком или виснуть на плечах, приобнимая сзади. Когда в эмоциональном и психологическом плане они стали гораздо ближе, благодаря продуктивной беседе, Владелец решил подключить и тактильную сферу.       Действуя постепенно и скромно, он словно по одному стежку пришивал Чона к себе, позволял привыкнуть к тому, что где-то рядом всегда есть тёплая ладонь, которая в любой момент может подарить необходимое участие и заботу. При этом блондин прекрасно понимал, что Гука нельзя приручить, чтобы быть за него в ответе, ведь юноша не питомец или зверёныш какой-нибудь. Он самостоятельно должен был сделать выбор и принять чужое, открытое сердце. Без уловок и хитростей последнего.       Брюнет, в свою очередь, тоже не считал определение "друг" правильным, ведь на верных товарищах не залипают, на их губы не пялятся с неподдельным азартом. Ради них не начинают творить дичь чаще и систематичнее, чтобы вызвать на себя гнев небес или заставить смеяться до слёз в уголках полумесяцев. По ночам с соседями не изображают большую и маленькую ложку, откровенно кайфуя, когда достаётся вторая, младшая роль. Нет, абсолютно точно так не ведут себя закадычные бро, но вот для перехода на следующую ступень чего-то, всё-таки, не хватает.

☆☆☆

      Воскресные вечера Чонгук потаённо любил. В этот день, со времён детского дома, его приучили заниматься стиркой. Хоть вещей, как таковых, у парня накопилось не много, но в ванной он проводил по несколько часов, наслаждаясь свежим, слегка химическим запахом порошка и отдельное внимание уделяя сумасшедшему бултыханию одежды в тазике с прохладной водой и парой капелек эфирного масла. Так все его аутфиты приобретали еле заметный, но очень приятный аромат жасмина и лаванды.       Пак не отказывал себе в удовольствии прийти и понаблюдать, как увлечённый своими мыльными делами Мойдодыр шоркает серые, спортивные штаны или жёлтую худи, под нос напевая:       - Я енотик-полоскун, полоскун, полоскун, я стираю свой костюм, свой костюм, свой костюм.       Третья жительница, чуть подросшая и сильнее опушистившаяся, наоборот, пристрастие хозяина не разделяла, поэтому за километр обходила душевую или вообще пряталась от шлейфов бытовой химии, заставляющих чуткий носик чихать. Однако, в очередное воскресенье ей улизнуть не дали.       - Ты правда уверен, что сможешь её искупать? И что это ей нужно? - озадаченная карамель скептически оглядела тревожно сидящую на руках брюнета кошку, во взоре которой читались подозрение и беспокойство.       - Да, Калико же хорошая девочка, и не станет калечить ни в чём не повинного родителя? - скорее вопросительно, чем утвердительно проговорил Гук.       - Ну не знаю, кричи если что, зови на подмогу.       - Надеюсь, такие кардинальные меры не понадобятся, - простодушно заверил будущий камикадзе.       Чимин пожал плечами и потопал в свою комнату, предчувствуя возможные сложности и решив слишком не удаляться.       В душевой, уже мокрой от предшествовавшей стирки, Чон приготовил второй тазик с тёплой водой, поставив его на выступ, и на всякий случай набрал саму чашу, чтобы омывать шерсть, черпая из неё. Рядом он выложил все имеющиеся в арсенале примочки: пену (ну а вдруг), свой шампунь и чиминов гель для душа. Специального средства для животных у них не было, но Кали разве хуже человека?       Увидев орудия пыток, заранее организованные хозяином, котёнок заметно напрягся и пока слабо, но впился коготками в предплечье.       - Тише, Морковка, я просто тебя пошоркаю. Шерсть станет шелковистее, а то ты вечно ползаешь невесть где, паутину цепляешь и носишься потом чумазая как трубочист, - на особое прозвище подопечная отреагировала жалобным мяуканьем.       - Да как ты даже посмела о таком подумать? Я ни в коем разе не стал бы тебя топить, что за чушь! - стремительно и осторожно приблизившись к круглой, розовой ёмкости, парень без предупреждения опустил животное в неё, крепко держа двумя руками.       Очутившись в воде, Калико, отродясь не испытывавшая таких экстремальных процедур, гулко заорала на всю душевую.       - После таких воплей хён однозначно сюда мне на помощь не придёт. Ну спасибо, родная, - схватив загривок и тем самым почти обездвижив кошку, свободной ладонью Гук выдавил шампунь и принялся намыливать спинку.       Импровизированный спа-салон и его услуги зверя, мягко говоря, не радовали. Под потолок продолжал уноситься громогласный вой, хотя бережные пальцы и не делали ничего плохого. В ушастой голове, которую пока что ещё не подвергли нападкам моющего средства, родился весьма убедительный план побега. Кошка затаилась и упорно ожидала удачного момента.       Тщательно пройдясь по бокам и смыв объёмно скопившуюся пену, Чонгук рассудил, что логичнее первой помыть грудку, а потом уже попытаться то же устроить с лапами. Фиксировать двумя руками дрожащее тельце он не мог, поэтому только левой ладонью чуть приподнял питомца над водой. Если это не выпал такой необходимый Кали шанс, то она не знает, что это было.       Брюнет отвлёкся на выкачивание прозрачно-зелёной жидкости всего на несколько секунд, и маленькая дезертирщица в его захвате резко завырывалась, куснула подвернувшийся большой палец, когтями проехалась по запястью. От внезапных, непредвиденных обстоятельств, наполовину присевший на выступ Чон замахал свободной конечностью, послав в мгновенное ныряние все безобидные бутылочки, угодившие под раздачу. Шампунь так же, незакрытый и получивший путь на волю, полетел в чашу, полную воды.       Упрямо не выпуская из руки взбунтовавшееся создание, снова включившее оглушительную сирену, хозяин попытался прижать его к себе, что оказалось жутчайшей ошибкой. Ничего уже не понимающая Калико, желая лишь поскорее сьебать из этого дурдома, со всей силы вонзилась когтистыми копьями в грудь. Настал черёд юноши болезненно верещать.       На этот беспомощный, пугающий звук молниеносно среагировал Владелец. Он пулей примчался к приоткрытой двери, а когда распахнул её, стал свидетелем экшоновой, достойной слоумо сцены: шипя от режущего ощущения в бороздах на коже под тканью, немилосердно подаренных нападением, парень отодрал от себя котёнка, тут же разжимая пальцы. Выиграв билет на волю, зверёк метеором сиганул прочь, чуть не сбив с ног зрителя.       Не сумев сберечь зыбкое равновесие, дезориентированный, незаслуженно побитый Гук сам живой бомбочкой рухнул в ванну, инициируя огромный бульк, всплеск и волну, вылившуюся за края и понёсшуюся по плитке к сливу. Взбивание содержимого "джакузи", куда, словно нефтяное топливо, попала вся имеющаяся мыльная жижа, создало не просто шапку, а целый двугорбый Эльбрус пены.       В состоянии спонтанной паники и шока, захлёбывающегося горькой водой водолаза Паку пришлось экстренно вылавливать. Еле вытащив свою Русалочку, сырую, ошарашенную и полностью покрытую ароматным, пузырчатым муссом, он честно старался сохранить сочувственный вид, но друг не планировал помогать:       - Вот тебе и енот, ёбанаврот, - сипло пробурчал он и закашлялся. - Не хотите поговорить о господе нашем Посейдоне? - сердито добавили надутые губы.       Как прикажете бороться с ходячим недоразумением, весь облик которого - сплошной смехотворный элемент? Блондин сдался, сломавшись: прыснул и громко заржал, согнувшись и держась за мокрое плечо.       - Признаю, оборжумба ещё какая, но, может ты мне хотя бы полотенце принесёшь? Я тут вообще-то пострадал, покалечился!       - Подожди секунду, я помру сейчас, - один взгляд на расстроенного, взлохмаченного и растерянного ныряльщика, и Чимина накрыло масштабнее. - Личико своё измени, пожалуйста, а то я оллах-бабахнусь от хохота.       - Ах так?! - ониксы недобро сверкнули, - Тогда давай вместе посмеёмся! - зачерпнув из так полезно находящейся рядом чаши пену, Чонгук метко влепил снаряд по чужой физиономии.       - Эээй! Ты нарываешься или да? - вмиг втянулся в игривое сражение белобрысый воин.       Его противник, плюнув на недовольство, хихикнул и поспешил найти себе окоп для обороны. Выпорхнув из душевой, он понёсся в комнату врага, дабы всё-таки добыть что-то махровое и вытереться.       Далеко уйти не удалось: как только Чон преодолел проём, в край футболки вцепились и вынудили повернуться. Озорной, чёрный взор попал под хищный, медовый прицел, а правую руку окольцевали пальцы.       - Всё-всё, сдаюсь, - попятился пленник. Запястье не отпустили - охотник перемещался вместе с ним.       - Что-то ты быстро. В роду французов не было? - вздёрнул бровь Владелец.       Гук таким опасно-искушающим и завораживающим друга никогда не видел, и только собрался промямлить очередную отмазку, как его предал пол. Стопа, тоже мыльная, угодила на участок, не защищённый ковром, и неминуемо заскользила. А сзади подножку поставила явно поучаствовавшая в преступном сговоре кровать.       Юноша с размаху сверзнулся на неё спиной, утянув за собой Пака. Упав сверху и придавив жертву, блондин успел выставить руки по обеим сторонам от антрацитовой головы и не стукнуться с ней лбом.       Пригвождённый таким образом Чонгук притих. Чужие, чайные полумесяцы смотрели внимательно, изучая клубящиеся в глубине эмоции.       - Ты и свою одежду намочишь, отпусти.       - Не страшно.       - Чимин-а.       - Гукки? - шутки с играми закончились, остались только до предела накалённые нервы.       - Мне холодно вообще-то, так и простудиться несложно. Надо просушиться и вещи сменить, чтобы согреться, - слабая попытка, на самом деле.       - Правда замёрз? - по интонации растеклась нежность, - Может, я согрею?       Брюнет успел рвано и коротко вдохнуть перед тем, как его выдох поймали влажные губы. Впечатляющая разница: на этот раз не робкое касание, не лёгкий отпечаток обещания, а уверенный, пылкий напор, продиктованный желанием. Пак не хотел больше невинных поцелуев. Душа жаждала винных, абсентовых, высокоградусных. Обжигающих, дурманящих, без спроса поступающих в кровь и пьянящих сознание. И не то, чтобы их адресат был против.       Пусть в белобрысом представлении Чон и рисовался ярко-осенним, но в реальности был летний совершенно. А если порядок слов развернуть, то это даже способствовало переходу на взрослый, совершеннолетний язык общения. И такой вид коммуникации нравился парню куда сильнее.       Весь окутанный коктейлем ароматов их шампуня и геля, капельку смущённый, но отзывчиво подпустивший и ответивший друг окончательно потерял этот статус. Маленькие ладошки, пробравшиеся под футболку, и дразнящие губы, розоватыми лепестками метящие линию челюсти, подбородок, шею и ключицы, до основания разрушали прошлое нелепое определение роли и выжигали незримое "мой".       Ощущения пронизывали новизной и трепетом, разгоняя набатный пульс и перемешивая его, чтобы гармонировало не только обоюдное дыхание и отражающие друг друга глаза. Чонгук с румянцем на щеках и раскрасневшимися губами являл собой чёртово искусство в самой прекрасной его ипостаси. Лунные дольки откровенно любовались им и отчётливо ловили похожий, восторженный взор. Они оба словно забрели в галерею с шедеврами человеческого творчества. Каждый мысленно находил идею изобразить объект своего восхищения на холсте замечательной. А Чимин бы ещё и в стихотворные строки распирающую грудь эйфорию воплотил.       Именно так он решил восполнить прежде не доставшееся юноше тепло. Недолюбленному ребёнку необходима была любовь, но Владелец не приходился ему братом или мамочкой, чтобы возместить утерянное. Однако, иной, более мощный и всепоглощающий вид этого чувства Пак стопроцентно мог подарить.       Всюду был не нужен, застужен, брошен,       Поцелуи воздушными пёрышками ложатся на лоб, кончик носа, ямочку под нижней губой. От их щемящей нежности обсидианы прячутся за веером ресниц.       Путь иссушен, скошен - куда идти?       Руки то бережно сжимают в объятиях, то щекотно скользят по рёбрам и чертят узоры на животе.       Раз нашёл - прими, он такой хороший.       Медовые озёра безмолвно спрашивают, и, получив утвердительный, кроткий кивок, пальцы стягивают мокрую, верхнюю часть одежды.       Приласкай, согрей и рискни спасти.       За снятой футболкой в неизвестном направлении летят настолько же "сухие" шорты. Уста теперь порхают ниже, распаляя и вызывая тихие полустоны. Они осторожно и целительно огибают свежие, алеющие царапины на груди.       Блондин, несмотря на внешнюю смелость, всё же, немного волнуется. Для него, в отличие от Гука, такой опыт не нов, но в разуме явственно светится непобедимая аксиома: "Предпринять всё возможное, чтобы не причинить боль, а передать лишь абсолют самого чистого и волшебного, что у Чимина к чернильноволосому".       Давно уже определив, куда они движутся на полной скорости и к чему такая поездка приведёт, Владелец озаботился заранее. Он мальчик умный, у него в тумбочке все нужные атрибуты приятного общения на тактильном уровне. Поэтому с подготовкой проблем не возникает.       Чон непоколебимо доверяется. Отдаёт свою преданность и привязанность без остатка, авансом разрешает любые действия. Он не боится, потому что знает: хён не навредит, и если необходимо потерпеть - терпит. Замирает, привыкая к ощущениям, закусывает губу, сбивчиво дышит, смаргивает вовсе не обиженную соль, стекающую к вискам. И вознаграждается за это понимающими поцелуями, ласковым поглаживанием и обмурашивающим шёпотом, в котором чересчур много обожательной, комплиментной ерунды.       Только так: раз - шаг, два - тепло, улыбка,       Удостоверившись, что дискомфорт прошёл, Пак начинает двигаться, постепенно ускоряя ритм. Взаимный метроном качается интенсивнее и размашистее, с обеих сторон стрелка поддевает нервные окончания, рассыпая по ним потрескивающее удовольствие.       Сердца общий такт - не ошибка, верь.       Эмоциональный смерч засасывает в воронку всё: взгляды, ожоги от касания губ, частые вдохи и выдохи, высокие, дрожащие нотки в голосе, толчки.       Чувство светлое, может, пока и зыбко,       По синапсам уже настойчиво, с очередным заходом рикошетит зарядами наслаждение, нанизываясь на каждую клеточку, без геолокации и маршрутного листа.       Но удержит крепче, чем чудо-дверь.       Крохотный отрезок на три секунды, за которые две планеты успевают слиться в одну, сжаться до размеров горохового зёрнышка, а потом взорвать друг друга, сметает колоссальной отдачей. Так обычно коллапсирует затухающий красный карлик или белый гигант, превращаясь по итогу в чёрную дыру. Но на этот раз всё иначе: рождается не гравитационный убийца, а новый, бесконечный мир, где и сверхновые, и пояса астероидов, и кометная пыль.       Именно такая галактика зажигается мириадами в ониксово-янтарном пространстве. По сосудам циркулирует и оседает концентрированный кайф. Чимин пробует избавить уставшего и тяжело дышащего Чонгука от своего веса, но тот не пускает: притягивает к себе, и в поцелуй шепчет:       - Я, кажется, люблю тебя...       Вселенная детонирует повторно. И не измерить, в который раз сотрясало массивнее.       Получивший заветное признание Владелец смотрит ошеломлённо и расцветает насквозь счастливой, до ужаса глупой улыбкой:       - Это были мои слова. Воровать нехорошо.       Брюнет на данное заявление хрипло смеётся сорванными связками, и Пак добавляет:       - Я, кажется, люблю тебя сильнее. И раньше. И дольше.       - Не ври.       - Ладно, тогда сойдёмся на "одинаково"?       - Одинаково сильно, - соглашается на компромисс Гук и позволяет, наконец, блондину улечься рядом.       Тот стремительно расправляется с последствиями накатившего минутами ранее удовлетворения, нашаривает в ногах одеяло и укрывает обоих.       - Где-то там сидит и сохнет, скорее всего, замёрзшая Кали.       - Она кошка неприхотливая, ничего с ней не случится, - успокаивает фыркнувший Чимин.       Юноша вдруг поворачивается на бок, утыкаясь взглядом в стену, и бурчит еле слышно:       - Побудешь большой ложкой?       К спине тут же прислоняются, а в смольный затылок выдыхают:       - Конечно, малыш. В следующий раз можешь не просить - сам догадаюсь, - фразу сопровождает смешок и трепетный чмок в плечо. Чужая рука уверенно прижимает теснее. - Сладких снов, Чонгукки.