Мой шатен

      Я стоял на светофоре и потирал через ткань рубашки шов, с которого сняли медицинскую нитку и наложили повязку. Через две недели опять на повтор, чтобы проверить состояние кожи и то, как ведет себя разрез. Кстати, с тех пор как произошла та авария, я сам вожу – спокойнее. Харуна… Мелкая неугомонная засранка, ну почему ты уехала сейчас? Оставила друга в таком плачевном положении. О работе моделью можно забыть, во всяком случае, на года два, пока шрам на груди не зарастет настолько, чтобы его можно было отшлифовать и сгладить. В Италию, что ли, уехать? А то картинка родного города довольно приелась.       Когда я доехал до дома, в котором находилась моя квартира, меня ждал очень неожиданный сюрприз. – Хаку? Ты что тут делаешь? – глухо произнес я и даже выронил ключи, которые громко звякнули, встретившись с полом на лестничной клетке. Хаку сидел на большом сером чемодане около двери в мою квартиру. Его красивое лицо было измученным – явно не спал пару суток. Он подорвался и кинулся ко мне, обвивая шею. – Гаара… Привет. – Его растерянные карие глаза тревожно смотрели в мои, – прости, что я приехал только сейчас… Я отстранился от него и поднял ключи, подошел к двери. Легкий шок и неловкость. Не ожидал его приезда. Нет, я был рад его видеть, даже очень, но после той ночи, когда немного перебрал с алкоголем, и какое-либо понимание ситуации отсутствовало напрочь – мы обменялись далеко не невинными фото, которые я делал прямо в тот момент. Черт… Никогда еще на утро мне не было так стыдно, как тогда, читая переписку, которую я сразу удалил. Впрочем, после вел себя так, будто ничего не случилось, как и Хаку – спасибо ему за это. Ладно, это было давно, и, думаю, он привык к такому общению с другими парнями. А я… Я просто был не в адеквате, поэтому – не считается. – Гаара?.. – А? – я дернул головой, отвлекаясь от мыслей и поворачиваясь к нему, – задумался просто. Проходи. Я распахнул дверь и впустил своего уставшего гостя внутрь. Хаку прошел в гостиную, таща за собой чемодан. – У тебя очень уютно, – мягко произнес он и опустился на диван, поправил выбившуюся из низкого пучка темную прядь. Такой простой жест, а заставил остановить взгляд на его лице. Красивый, даже лучше, чем на фото. – Благодарю, – улыбнулся я, – чай? Сказать честно, выглядишь ты помятым. Я ушел на кухню, не дожидаясь от него ответа, но сразу услышал шарканье за спиной – парень пошел за мной. Как-то странно он себя вел.       – Так, что случилось? – спросил я, опуская перед ним кружку травяного чая. Хаку избегал моего взгляда, нервно трогая ворот черной водолазки. Кончики его изящных пальцев била мелкая дрожь. Не нравится мне это… – Хаку? – позвал я, заглядывая в карие глаза. – Прости меня, Гаара! Это я во всем виноват! – затараторил Хаку, впиваясь пальцами в кружку, – прошу тебя, прости! Я.. – Стоп! – я перебил его, вскинув руки. Хаку прикусил губу и не поднимал головы. Кажется, он сейчас заплачет. Я сел напротив него и поднял его лицо за подбородок. Ну да, глаза на мокром месте, блестят. – О чем ты говоришь? Я не понимаю, – мягко произнес я. Хаку шумно выдохнул. – Это я виноват, что ты попал в аварию. Но я и понятия не имел, что Забуза на такое способен. Прости меня, пожалуйста. Я отпустил его лицо. – А, ты об этом… – я коротко улыбнулся.       Только пару дней назад мы с Саске сидели у него в особняке и вместе с его братом обсуждали этот момент. Итачи говорил, что его люди вышли на след заказчика, и им оказался господин Момочи, владелец модельного агентства во Франции, в котором работал Хаку. Его быстро повязали. Суд через пару дней. Спасибо, Харуна. Без тебя мафия бы вряд ли задалась целью обезопасить меня… – Да, об этом. Я хотел прилететь в тот же день, как узнал, но… не мог, – Хаку обхватил шею пальцами, пространно глядя перед собой, – я просто хотел попросить прощения, я ни в коем случае не думал, что так может получиться. Его голос был тихим и дрожал, как мое нутро. В чем он виноват? В том, что Забуза оказался ревнивым психом? Но это же Хаку, он такой совестливый. Наверно, я должен испытывать какую-то толику злобы или неприязни к нему: ведь из-за нашего общения этот ублюдок подстроил мою аварию, но нет, я не мог на него злиться. Он же даже мухи не обидит. Мой взгляд зацепился за синее пятно на бледной шее, которое показалось из-под черной ткани, когда Хаку повернул голову. – Что это? – низко спросил я и потянулся к нему рукой. – А? Ничего, – съежился он, но мои пальцы уже оттянули ворот водолазки. На тонкой шее красовались синие полосы, почти отпечаток руки. Я прикрыл глаза и закусил губу. Вот ублюдок… Надеюсь, в тюрьме он сполна заплатит за все. – Я… Мне, наверно, уже нужно идти, – пролепетал Хаку и спрыгнул с барного стула, быстро зашагал в сторону гостиной. И что его так напугало? Я направился за ним. – И куда ты пойдешь? – спросил я. Знаю, что хороших друзей или знакомых у него тут нет, а все стоящее имущество он потерял, когда погибли родители – адвокат оказался той еще мразью, чтобы оттяпать свое, а остальное отдать кредиторам в уплату долгов и не париться. Все ушло с молотка. Хаку остался один и почти без ничего. Стоит ли его винить в том, что он поддался озабоченному мужику, чтобы хоть как-то выжить в этом мире? Уж точно не мне этим заниматься. – Еще не знаю, – отрывисто ответил Хаку, натягивая кожаную куртку. Я улыбнулся про себя и подошел к нему, опуская руки на его хрупкие плечи. – Можешь остаться, пока все не утрясется, – улыбнулся я повернувшемуся ко мне парню. Мне хотелось ему помочь – он и так многое пережил за последнее время. – Но мне неудобно как-то… – прошептал Хаку. – И это после того, что между нами было? – усмехнулся я, – да брось. Располагайся. Я развернулся и направился к себе в комнату, мысленно коря себя за столь бездумно брошенную фразу. Он ведь может меня не так понять, а я все сделал для этого. Вот идиот.       Стащив рубашку, я посмотрел на себя в зеркало: потеря веса была видна, тело стало более «сухим». Я прошелся пальцами по заклеенному шву, оторвал уголок клейкого бинта и второй раз за день увидел шрам, который тянулся от груди до середины живота, украшенного не до конца зажившими царапинами. Воспаленная покрасневшая кожа, стянутая прозрачным пластырем в нескольких местах. Малоприятное зрелище, напоминающее о случившемся. Меня спасло чудо. Тройное чудо: ХарунаИтачиСасори. Я усмехнулся и прикрыл глаза, чувствуя, как кожу щиплет в некоторых местах снятия швов. – Ого… – голос Хаку коснулся моего слуха. Он стоял рядом на носочках, заглядывая в отражение через мое плечо. Мелочь… Ниже меня на пол головы. – Это шрам после операции? – тихо спросил Хаку, прижимая пальцы к приоткрытым губам и не стесняясь осматривая меня. Я развернулся и залез в шкаф, доставая оттуда черную футболку. – Да. Я похож на Франкенштейна со своим вспоротым торсом, – хмыкнул я. Придется надолго забыть о карьере модели – это немного угнетало и портило настроение. – Это тебя ничуть не портит, – сказал Хаку и застенчиво улыбнулся, пряча глаза. Какая милая поддержка с его стороны. – Не надо меня успокаивать. Я уже смирился с этим, – улыбаюсь в ответ и натягиваю футболку. – Подожди! – пискнул Хаку и подлетел ко мне, – тут отклеилось. Его холодные пальцы коснулись кожи на моей груди, отчего я дрогнул. От прикосновения или от холода? Но Хаку это проигнорировал, ловко вернув липкие пластыри на место и мягко улыбаясь. – Спасибо… – выдавил я и закрыл торс темной тканью. Почему-то стоять перед ним без одежды было неловко, хотя странно: все это время, когда мы общались на расстоянии, я чувствовал себя довольно свободно, но когда он рядом… – Ам-м, знаешь, я немного проголодался, пока пережил все эти перелеты и пересадки… – Хаку виновато улыбнулся и посмотрел на меня. Я прикусил губу. – Ну, конечно. Хочешь пойти куда-нибудь? – Нет, я валюсь с ног… -–хмыкнул он, – давай закажем?       – Да, что только не виделось мне во время комы… – усмехнулся я, отпивая уже холодный чай. Хаку во все глаза смотрел на меня, ожидая услышать что-нибудь еще. Он умел слушать, как ни странно: парни такого типа зачастую зациклены исключительно на себе. – Но кто такой "Казекаге"? Странное слово какое-то… – буркнул Хаку и отвел взгляд в сторону, задумываясь. Забавный. – Глава своего поселения… В моем случае Суны. – Почему тогда Наруто был ХОкаге, а ты КАЗЕкаге? Вы же оба были правителями… – Хаку, я не знаю, честно, – слишком много вопросов, прям почемучка. – Мм… А ты любишь пустыню, да? – спросил он, окинув гостиную взглядом, задерживая его на большой фотографии песчаных дюн, сделанной мной пару лет назад. – Как видишь. Я опустил ладонь на столик, под столешницей которого был песок из Сахары. – Мне тоже нравится, – улыбнулся он, скользя взглядом по моей руке, – точнее, нравилась, пока меня чуть не укусил скорпион на одной из съемок в пустыне, – буркнул Хаку, обиженно надувая губы и хмуря брови, словно этот скорпион сидел перед ним. Я усмехнулся, скользя по его недовольному лицу – смешной. – Ну, не без этого, – выдохнул я и чуть наклонил голову в бок, смотря на него, но Хаку схватил палочками кусочек лосося и протянул мне. – На, съешь. – Я уже объелся, – усмехнулся, но рот открыл, дабы мой через чур заботливый друг мог меня накормить. – Ты же почти ничего не съел, – озабоченно произнес Хаку. – После больницы аппетит еще не восстановился, – улыбнулся я. Его лицо сразу изменилось, он съежился и впился пальцами в подушку у него на коленях. – Извини… – Хаку, прекрати. Ты не виноват в этом, – выдохнул я и поставил пустую кружку на столик. Сколько можно это мусолить? Или ему жизненно необходимо, чтобы я каждый раз повторял одно и то же? Хаку облизнул губы, избегая моего взгляда. Да, получилось грубовато. – Если так уж хочешь искупить свою, кажущуюся только тебе, вину – проследи, чтобы я не спал на животе, – сказал я, поднимаясь с дивана, – Спокойной ночи. Нужно было выспаться, ибо завтра Темари ждала меня в офисе Нара Фешн. – А? Ладно… Спокойной ночи, Казекаге-сама… – его тихий голос лизнул мой слух. Интересно, он колыбельные умеет петь? Хах, что за бредни лезут мне в голову? Я хмыкнул себе под нос: Казекаге…       Проснулся я даже до звонка будильника. На улице была солнечная погода, что не могло не радовать. Не до конца очнувшись, я улыбнулся и потянулся, отпихивая в сторону подушку и одеяло. Прекрасное сновидение все еще обволакивало своей волшебной дымкой: давно мне не снились столь приятные и реалистичные сны. А снилась мне девушка. Красивая, нежная, с копной длинных темных волос, которые касались моего лица, шеи. Она что-то говорила, забавно хмурила брови, причитая. Тонкие пальцы трогали мое плечо, вызывая приятное волнение. Это еще отходняки от комы? Я снова улыбнулся, открыл глаза и дернулся в сторону. – Черт, Хаку! – хрипнул я, увидев его уставшее лицо рядом с кроватью, – напугал. – Доброе утро, – мягкая улыбка. – Ты что, реально всю ночь сидел и контролировал меня?! – Ну… Да, – Хаку поджал губы и опустил голову, – ты вертелся. Я накрыл глаза ладонью. Он совсем не понимает юмора, сарказма, иронии? Или настолько чувствует себя виноватым, что готов исполнять любые мои прихоти? Хаку, ну ты чего?.. Я молчал, натянув одеяло до подбородка. – Я приготовил завтрак… – осторожно добавил Хаку, – вставай… – Встаю. – Буркнул я.       Но я валялся в постели еще с полчаса – очень не хотелось вылезать из-под теплого одеяла, но нужно – как минимум надо посмотреть, что со швом. Кое-как заставив себя, мое разморенное тело отринуло лень и вылезло из постели. Я стянул футболку и подошел к зеркалу, отклеил пластыри. – Бррр… – рыкнул. Места рассечения покрылись корочкой, которую хотелось тут же содрать, а кожа вокруг все еще была воспаленной. Так, где эта коробка, которую всучил мне хирург? – Гаара? – голос Хаку заставил меня обернуться. Он стоял в дверях, потирая ладонью бледную шею с синяками, которую открывал ворот футболки. В глубине души снова вспыхнула злость на того, кто оставил ему это. – Что? Я вот этот ужас обработаю и приду. – Тебе помочь? – предложил он и направился ко мне. Хаку забрал у меня коробку с бинтами, пластырями и пузырьками, усадил в кресло. – Да я бы и сам справился. – Попытался отвертеться, но, честно, не хотел смотреть на этот воспаленный длинный кошмар у меня на теле и был благодарен Хаку за его альтруизм. Я закрыл глаза и откинулся затылком на спинку кресла. Через пару мгновений почувствовал прикосновение чего-то неприятно-мокрого и холодного. Что-то зашипело на порезе. Фу…       Хаку старательно и максимально осторожно продезинфицировал шов, я даже задремал от его прикосновений. Но когда его пальцы заскользили по царапинам на прессе, я открыл глаза: на миг мне показалось, что передо мной сидит девушка – настолько черты его лица были мягкими и правильными, чувственными. Тонкие пряди волос, выбившиеся из пучка, приоткрытые губы, напряженный взгляд, блуждающий по моему торсу… У меня пересохло в горле. Я резко поднялся на ноги, отчего Хаку отшатнулся, теряя равновесие и впиваясь тонкими пальцами в мои руки, заваливаясь назад и увлекая меня за собой. Я благополучно прижал его своим телом к тумбе. Чувствовал, как он весь напрягся, смотря прямо мне в глаза. – Я сам заклею, – сказал я, вымучивая беззаботную улыбку, потянулся к коробке за пластырями. Хаку кивнул и протиснулся между мной и тумбой, скрываясь за дверью комнаты. Мне показалось, что он дышать перестал. Я оторвал несколько отрезков липкого бинта и закрепил повязку на шве. И все же… Почему он так реагирует странно? Тут я должен труситься в испуге и таращиться на него, но как только вижу его большие глаза, взирающие на меня, то все меняется. Ведь это я прижал его своим телом (не специально, конечно): Хаку показался таким маленьким и хрупким подо мной… Блин, о чем я думаю?       Ничего не произошло. Ни-че-го. Просто нечаянно прижал его. Люди ведь каждый день так в общественном транспорте ездят. Мои мысли путались, и даже прохладный душ не отрезвлял. Чего я так распереживался? Наверно, потому что машинально потянулся к паху, где все натянулось. Это тоже не удивительно – у меня давно не было девушки, но это же не повод заводиться от парня? Какая жесть… Нет, я не завелся от парня, это просто… просто долгое отсутствие секса, не более. К тому же Хаку… Кажется, я его напугал. Все же его реакция была слишком странной, не такой, как я ожидал. Теперь мне как-то не по себе. Почему он не посмеялся, и мы не перевели все это в шутку? Может, он просто напуган? Растерян после того, что случилось за все это время?       Выйдя на кухню, я не хотел скидывать полотенце с головы, переживая, что увижу неприязнь в карих глазах. Хаку, конечно, не невинная овечка, у него были отношения с Забузой, да и, думаю, еще с кем-нибудь... – Я сделал жульен… – осторожный голос. Почему я веду себя как трус? Как идиот даже. Не произошло ничего такого, из-за чего стоит переживать. Я опустил полотенце на шею и уселся на стул, а передо мной сразу опустились кокотница, из которой исходил невероятно аппетитный аромат и чашка зеленого чая. – Спасибо, – глухо произнес я. Непривычно как-то. Последний раз для меня готовила сестра, и было это года три назад. Ох, черт. Темари, точно. Совсем забыл, что сегодня нужно поехать в модный дом.       – До сих пор не верится, что ты взял меня с собой, – Хаку чуть ли не пищал от восторга, смотря на меня, как на божество. – Что тут такого? – его вид невольно заставлял растягивать губы. К тому же, как-то, общаясь по видео-связи, Хаку обмолвился, что моя улыбка его успокаивает, а мне не хотелось, чтобы он беспокоился и чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому я старался улыбаться чаще, хотя это и не свойственно моей натуре. – О-о-о, посмотреть на модный дом Нара Фешн изнутри – это дорогого стоит, – протянул он, поправляя гладкие волосы, затянутые в хвост на затылке. – Блин, круто тут у вас, – прошептал Хаку, плетясь за мной и осматривая помещения пытливыми глазами. Ну дитё… Я хмыкнул себе под нос и прибавил шаг: не хотел, чтобы сестра начала причитать.       – Гаара, братик! – вздохнула Темари и тут же подлетела ко мне, – ты как? Ее волосы цвета спелой пшеницы были затянуты в четыре хвоста, а за ухом лежал карандаш. – Привет. Я в порядке, прихожу в себя, – мой голос был тверд, ибо я не хотел излишней опеки, которая грозилась на меня свалиться, – Темари, это… – уже повернулся к Хаку, но сестра меня опередила. – Я знаю. Хаку Юки, верно? – она хитро улыбнулась и посмотрела на него. – М-м.. Вы меня знаете? – Хаку растерялся и смущенно опустил голову. – Да-а. И могу сказать, что завидую твоему модельному агентству, с которым у тебя контракт, – фыркнула Темари, пытливо осматривая его с головы до ног. – У меня сейчас ни с кем нет контракта… – тихо сказал Хаку и почему-то сжал рукав моей толстовки, благо, никто не видел. – Правда? – у сестры округлились глаза, – Гаара, это такая компенсация с твоей стороны за то, что ты не можешь работать? Темари скрестила руки на груди и многозначительно посмотрела на меня. – В смысле? – я свел брови на переносице от непонимания. – Пфф. Хаку, не хочешь ли поработать на модный дом Нара Фешн? – сестра заискивающе улыбнулась и, достав карандаш, щелкнула Хаку по носу, на что тот теснее прижался к моей руке. Да, Темари могла задушить своим темпераментом. – Ну, я… – неуверенно произнес Хаку. – Хотя бы один показ! Мой прекрасный брат подвел меня, и ему сложно найти замену, а ты очень даже подходишь! – не унималась сестра. Хаку заглянул мне в глаза, явно в поиске поддержки, которую я ему сразу же дал одобрительным кивком, вызывая на красивом лице счастливую улыбку. – Хорошо, я согласен, – сказал Хаку и тут же был утащен Темари в гримерную, где его должны будут подготовить к предварительной фотосессии. Я же, усмехнувшись, опустился на стул напротив фотозоны. Как же быстро разрешилась его проблема с карьерой. Я, конечно, думал помочь ему с этим, но уже после суда, когда все окончательно разрешится.       Я наблюдал, как Темари носилась по залу со своими эскизами и кричала на фотографов и моделей, которые должны были отснять коллекцию для журналов и презентаций. Такой знакомый хаос. Когда в фотозоне появился Хаку, то я немного опешил. Его длинные волосы были выпрямлены и безукоризненными прядями обрамляли лицо с подчеркнутыми черными тенями глазами. Приталенный черный шелковый пиджак поверх такого же цвета рубашки, от чего его белая кожа чуть ли не светилась. Его поставили рядом с высокой худощавой девушкой в длинном вечернем платье на бретелях и разрезом до середины бедра. «Он красивее нее» – поймал себя на этой мысли и нервно усмехнулся. А что, если… – Фух! – шумно выдохнула сестра, усаживаясь на стул рядом со мной и обрывая жуткую мысль в моей голове, – он мне определенно нравится! Я улыбнулся, скользя взглядом по Хаку, который моментально влился в обстановку. – И не одной мне, по ходу? – протянула Темари и тыкнула мне в плечо карандашом. Что она имела в виду? Я выпрямился и посмотрел на нее. – Чего? – Ничего. – Отмахнулась она, – я забираю его в Милан. – Объявила сестра. – В Милан? Зачем? – мои мысли превратились в пластилин после этой новости: он же только приехал, не освоился, а тут – в Милан. И почему-то мне не хотелось отпускать его. Казалось, будто он сразу же влипнет куда-нибудь, что его обидят… А полететь с ними я не мог: суды и больница. Я скрипнул зубами, что не ускользнуло от внимания сестры. – Эй, я верну в целости и сохранности, обещаю, – серьезно произнесла она и положила ладонь мне на плечо, двусмысленно улыбнувшись. И это меня разозлило. Я дернулся и зыркнул на нее. Почему она позволяет себе эти бесцеремонные намеки? Он для меня просто друг, за которого я беспокоюсь и хочу помочь – не больше, не меньше. Пока сестра щурила глаза в ожидании моего ответа, Хаку подлетел к нам. Окрыленный, веселый, довольный и счастливый. Улыбка не сползала с его лица. Я повернулся к нему, моментально добрея и расслабляясь. – Ну, что? – Это классно. Это уровень! – заявил Хаку, вскидывая голову. И мои глаза снова скользнули по его загримированной шее – ничего не видно, но я-то знаю, что там за этими слоями тональника и пудры. – Хаку, милый, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – хитро промурлыкала Темари. Хаку вопросительно посмотрел на нее, закусывая край пухлой губы. – Она преувеличивает. – Фыркнул я и скрестил руки на груди, моментально пожалев об этом – задел повязку, которая неприятно прошлась по шву, заставляя меня скривиться и зашипеть. Восторженные глаза Хаку тут же превратились в тревожные, а взволнованный голос накрыл меня с головой. – Что с тобой? – Все в порядке, – уверил его я и осторожно попробовал ладонью то место, где находились пластыри – все на месте. – Ах, ты эгоист… Самовлюбленный демон. Чуть фокус внимания сошел с тебя, и ты за свое, – хмыкнула Темари, – Хаку, у меня показ в Милане – моя первая коллекция. Унисекс, блестки, шелка, много макияжа и открытой кожи. Незабываемые впечатления – бонус к хорошему гонорару. Неплохие условия, сестренка. Хаку захлопал ресницами и перевел взгляд карих глаз. И опять он смотрит на меня. Я что, разрешение ему должен давать? – Вполне заманчиво, – усмехнулся я и откинулся на спинку стула, не убирая ладони с груди: кожу все еще жгло. Хаку нерешительно улыбнулся и кивнул. – Отлично! – вскрикнула сестра, хлопнув в ладоши, – пойдем за мной, уладим формальности, – защебетала она, – ты будешь так гармонично смотреться в моей коллекции, я это уже вижу… Дальше фразы не слышал, так как они удалились на приличное расстояние, а я обратил внимание на бумаги, которые принесла мне Темари для рассмотрения: родители решили дать нам чуть больше полномочий в управлении модным домом.       На следующий день, пережив вечер благодарности, всяческого восхваления меня и усердного откармливания вкусными завтраками с утра, я собрался на заседание, перед этим отвезя Хаку в Нара Фешн. – Ты когда закончишь – напиши мне, – сказал я, выходящему из машины Хаку, – возможно, я уже освобожусь. А если нет, то приедешь к зданию суда. Хаку эта мысль не понравилась – было видно по озабоченному выражению лица и поджатым губам. Да я бы рад не тащить его туда, но запасные ключи от квартиры я еще не нашел. – Угу, – промычал он, не смотря на меня. – Эй? – я улыбнулся и потянулся к нему рукой, привлекая его внимание, – все будет хорошо, ты зря беспокоишься. Хаку невесело усмехнулся. – Ага. Просто, если его не посадят, то он сломает мне шею, – глухо произнес он, машинально касаясь ворота водолазки. Я прикрыл глаза, унимая поднимающуюся злость. – Я этого не допущу, – твердо произнес я и выжидающе посмотрел на шатена, который повернулся ко мне, впиваясь изумленным взглядом. Порыв ветра подхватил его пряди, окутывая лицо и заставляя жмуриться, ловить их руками. Я снова улыбнулся – могла бы получиться легкая романтичная фотография. – Иди, а то Темари разгневается, – хмыкнул и завел машину, – напишешь мне. Хаку кивнул и закрыл дверцу, медленно растягивая губы, будто не осознавая этого, зашагал к зданию. А мне на душе стало тепло от его вида, от того, что он доверяет и верит моим словам.       Заседание длилось уже два часа, и снова перерыв. Адвокат Забузы – настоящий монстр, у прокурора уже испарина выступила. Понятно, что вину с него полностью не снимут, но могут влепить что-то вроде условки. Меня это не устраивало ни в коем случае.       Уже третий пустой стакан из-под кофе летит в мусорное ведро в перерыве между заседаниями. Атмосфера суда нагнетала: я словно засыпал, а голова тяжелела. – Господин Нара? – обратился ко мне прокурор. – Что? – Боюсь, что сегодня уже ничего не решится, и заседание перенесут, – мрачно произнес он. Потрясающе. Очередная потеря времени. Почему его не могли засадить сразу, без суда и следствия? Все улики на лицо, я, как живое доказательство. Я скрипнул зубами и впился глазами в светлую каменную стену, и если бы обладал определенной силой, то камня на камне не осталось бы от этого здания. – Какого черта? – рыкнул я и посмотрел на прокурора, который вжал голову в плечи. – Его адвокат изворачивается хуже ужа на сковородке. Кажется мне, скоро пойдут в ход справки о невменяемости и прочие ухищрения. Его обреченный тон никак не внушал мне оптимизма. Если сегодня ничего не решиться, то я возьмусь за это более основательно.       Пока я прикидывал, кто может мне помочь с этим делом, на мобильник пришла смс от Хаку: «Я кончил :3 ». Не сдержал смешка, быстро набирая ответ: «Поздравляю. Теперь ты стал мужчиной))», на что моментально пришла следующая: «Дурацкая автозамена! Я закончил))». А я еще нет… Поэтому отправил ему адрес и попросил приехать.       Чуть не послав всех к чертовой матери, я вышел из здания суда и зажмурился от яркого солнца. На улице уже было довольно тепло для ранней весны, что не могло не радовать. Ну и, конечно же, Хаку, сидящий на скамейке в темных джинсах и кожаной куртке-косухе. В отличие от меня, он не щурился так как был в солнцезащитных очках-авиаторах. Хаку кусал нижнюю губу и не пытался хоть что-то сделать с волосами, которые трепал легкий ветер. Но беспечным он не выглядел, наоборот, нервным. Я поправил пиджак и направился к нему. – Как прошло, самая востребованная модель Нара Фешн? После меня, конечно, – спросил я, останавливаясь перед ним. Хаку дернулся от неожиданности и поднял на меня глаза, скрытые за темными стеклами. – Пфф, – фыркнул он и зафиксировал очки на голове, как ободок, – До тебя мне еще пахать и пахать. Шатен застенчиво улыбнулся, щуря от солнца один глаз. – Пошли, машина за зданием стоит, – улыбнулся я, кивая в сторону. Хаку встал со скамьи и поплелся за мной, не решаясь задать вопрос, который его мучал, а мне нечего было ему сказать, так как заседание перенесли на следующую неделю. Меня это злило, на лицо все доказательства, а судья словно идиот недалекий. Неужели Момочи подкупил суд? Как же людям не хочется отвечать за свои поступки.       Ягуар пиликнул и подмигнул узкими фарами, оповещая о снятии сигнализации. – Садись, – сказал я, поворачиваясь к Хаку, но он вцепился пальцами в куртку и не двигался с места. Я развернулся, видя, что Момочи выводят из здания суда. И он нас заметил. – Ах, ты мелкая шлюшка! – зло плюнул он, испепеляя Хаку злобным взглядом. Тут и справок никаких не надо – лично я верю, что он псих. Хаку словно окаменел, не сводя испуганного взгляда с Момочи, готов был сжаться в комок. Я прям чувствовал его беспокойную вибрацию, что моментально заставило меня обхватить его одной рукой за плечи и развернуть к себе. Он с силой вжался лицом мне в плечо, будто желая раствориться, стискивая пальцами ткань рубашки на груди. – Так, он теперь тебя трахает?! Это и есть твоя благодарность за то, что я сделал для тебя, мелкая ты блядь! – рычал грубый мужской голос Забузы, пока его тело затаскивали в машину, – не успел я отъехать, как ты нашел себе нового трахаря?! Хаку шмыгнул носом и завертел головой, словно отрицая само мироздание, сильнее стискивая мою рубашку. А я просто смотрел на Момочи: презрительно и с отвращением. И когда он напоследок развернулся, чтобы кинуть в Хаку очередную гадость, я самодовольно улыбнулся, переводя ладонь на темную макушку, прижимаясь к ней щекой и свободной рукой показывая красноречивый фак, задушив в ублюдке желание открывать рот. Знаю, это больнее всего ударило по нему: ведь мою аварию он подстроил именно из-за этого – ревность, страх, что Хаку от него куда-нибудь денется. Маниакальный собственник? Да какая разница? Я засажу его за решетку, чего бы мне это не стоило.       Хаку молчал, не смотрел на меня, не отвечал на вопросы. Просто тихо сжался на переднем сидении ягуара, спрятав мокрые глаза за длинными темными прядями, падающими на лицо. Мне было не по себе от такого его состояния. Хотелось успокоить, но он никак не реагировал на мои слова. При попытке коснуться его – шатен выгибал спину, четко давая понять, чтобы я его не трогал. Видно, Забуза сильно бил по его психике.       Я остановил машину у супермаркета: ужасно хотелось пить. – Хочешь чего-нибудь? – мягко спросил я, пытаясь заглянуть ему в лицо, но Хаку помотал головой в отрицательном жесте. Неужели он настолько серьезно принял его слова? Теперь выглядит как маленький побитый котенок, брошенный в подворотне в лютый мороз…       Я выбрался из машины и зашел в магазин, стремительно направляясь к полкам с бутылками и доставая трезвонящий мобильник. Наруто. – Гаара, блин! – крикнул он в трубку, пронзая мои барабанные перепонки, – ты вообще решил болт на нас забить? Я хмыкнул и схватил бутылку минералки. – Наруто, меня только недавно выпустили из больницы. Ты должен понимать, что.. – Мы в клуб сегодня собрались. Пойдешь с нами? – Узумаки, как всегда, перебивает и не слушает. А я не слышал его, сверля взглядом полку с шоколадной пастой. Кажется, я нашел, что обрадует поникшего шатена. «Вообще я обожаю шокопасту и соленые палочки-соломки! Душу готов продать за них» – прозвенел голос Хаку в моей голове, отчего я не разобрал, что говорил мне друг. – Ты что-то сказал, Наруто? – переспросил я, направляясь к баночкам с шоколадной пастой. – Я говорю, бухать поехали, калека! – вскрикнул он и засмеялся. Нет, сегодня у меня другие планы, которые сидят на переднем сидении моей машины. – Нет, я не могу. Да и пить мне пока противопоказано, – говорю на автомате (хоть и слукавил), потому что ищу эти соленые палочки. Хлебцы, бублики, какие-то завитушки. – Ксо… Мы же и обидеться можем, – буркнул Узумаки, – мы с Кибой соскучились по нашей сладкой модельке! – добавил он сюсюкающе. – Блин, Наруто, не нарывайся, – усмехнулся я. – Шучу. Ладно, звони, как оклемаешься. – Ок. Я отключился и засунул мобильник в карман, выуживая свободной рукой пакет с соленой соломкой. Я искренне надеялся, что это поднимет настроение Хаку и отвлечет.       Я вернулся в машину, Хаку не поменял своего положения. – Не плакай, малыш, держи вкусняшку, – хмыкнул я и положил банку нутеллы и пакет с палочками ему на колени. – Я не плачу, – хрипнул он, немного поворачивая голову. Бледные ладони обхватили банку, тонкие брови нахмурились. – Ну конечно, уже вся машина в слезах и соплях, – усмехнулся я и тронул ягуар с места, ловя краем глаза слабую улыбку на его лице, когда он обратил внимание на соломку. – Ты запомнил? – тихо спросил Хаку, водя ногтем по этикетке на банке. – На память не жалуюсь, – улыбнулся я, пытаясь разрядить обстановку. Только без слез. Все, что говорил Забуза – это бред озлобленного мужчины, которому пора лечиться. Я знал, что Хаку больно все это принимать, осознавать во что он вляпался и что терпел. Он даже всегда уходил от разговора, когда тема касалась каких-то отношений: лаконично ссылался на дела и заканчивал диалог. Есть у меня подозрения, что он презирал сам себя, что пошел на поводу у Момочи. Но это же жизнь, и каждый имеет право на ошибку. Главное – вовремя это понять и исправить, а не убиваться так. В голове всплыл образ Забузы. Ну как можно быть таким ублюдком? Сначала сыграть на его безвыходности и беззащитности, принудить к отношениям, а потом еще и обвинять в чем-то? Да он же ж как божий одуван, реальный брошенный котенок… Я бросил на Хаку короткий взгляд, замечая еле заметную улыбку, играющую на его губах. Может, котенок и брошенный, но, черт возьми, породистый. Я усмехнулся себе под нос, выжимая больше скорости из ягуара.       На что я променял поход в клуб с друзьями и алкоголем? На просмотр какой-то мелодрамы, от которой слипались глаза. Не равноценно, к сожалению. Подобные фильмы – не мое, не разбираюсь и не понимаю. Но Хаку переубедить было невозможно: железная решительность в карих глазах не дала мне шанса на отступление. Как он это делает..?       Хаку устроился на полу, опираясь спиной на диван, хрустя солеными палочками, которыми зачерпывал нутеллу из банки. Я же валялся на диване, краем глаза наблюдая за развитием сюжета на экране плазмы, маялся. Украдкой залазил в телефон, чтобы не видел Хаку, так как он сразу возмущался, что я не смотрю фильм. Но руки чесались поудалять кучу новых сообщений от неизвестных мне девушек. Опять номер придется поменять. Надоело уже.       Я то закидывал ногу на спинку дивана, то переворачивался на бок, то ложился поперек, а в глазах уже рябило от постоянного мелькания в телефоне. Я откинул мобильник в угол дивана и резко повернулся со спины на живот, поднимаясь на локтях. Вскрикнул от острой боли, пронзившей мое плечо. Кажется, Хаку аж подпрыгнул. – Что такое? – спросил он, жуя. – Твою ма-а-ать… – завыл я, – плечо. Мышцу тянуло и жгло, словно огнем, не давая сделать ни единого движения, оставляя меня лежать на животе и скулить в подушку. Хаку залез на диван и коснулся болезненного участка. – У тебя мышца каменная… – обеспокоенно произнес он, – я сейчас… Хаку унесся к тумбе со своими вещами. А я все страдал, пока шатен не вернулся и не залез на меня, усаживаясь сверху. – Даже не думай, я не разрешаю пользоваться моим беспомощным положением, – хмыкнул я, ощущая тяжесть его тела и замечая, что у него в руках какая-то бутылочка. – Дурак, – обиженно буркнул Хаку. В следующую минуту его скользкие ладони опустились на больное плечо, а пальцы начали проминать мышцы. Мне в нос ударил запах какой-то ягоды. – Клубника? – уточнил я, немного расслабляясь и чувствуя приятное тепло, расходящееся по плечу. – Да. Мое масло для массажа, разогревающее, – ответил Хаку, настойчиво скользя ладонями по шее и возвращаясь к плечу. – Хах. И что же ты им разогреваешь? – усмехнулся я. Ах, какая пошлятина полезла мне в голову… – Боюсь, Ваша хрупкая психика не выдержит данной информации, господин Казекаге, – хмыкнул Хаку. И мне показалось, что он слегка поерзал на мне..? Я промолчал, прикусив язык, опуская голову на подушку. – Может, второе тоже размять на всякий случай? – предложил Хаку. Это было чертовски заманчивое предложение. – И поясницу, – попросил я, наглея. Хаку остановился и нагнулся ко мне, заглядывая в мое довольное лицо. – Что? Я же Казекаге. Поэтому это приказ, – усмехнулся я, утыкаясь в подушку.       Если бы знал, что Хаку так умеет, то эксплуатировал бы его с самого первого дня. Его руки творили самое что ни наесть волшебство, максимально расслабляя тело: легко скользили по коже, разгоняя тепло, поглаживали, проминали, пальцы уверенно проходились по позвоночнику: от шеи до самого копчика. И это не говоря о сладковатом запахе клубники, витающем в воздухе. Не мудрено, что я заснул в таком положении.       Проснулся я среди ночи, лениво открывая глаза. В теле разливалось что-то тягуче-приятное, но спать на диване было крайне неудобно – я любитель развалиться во время сна, поэтому у меня большая кровать, в которую сейчас очень хотел отнести свое тело. Откинув с себя тонкий плед, которым понятно кто меня накрыл, я встал с дивана. Хаку нигде не было. Может, оккупировал мою комнату? И как мне быть? Будить его или… ? От странной мысли, чтобы спать с ним в одной постели меня нервно передернуло. Хватило и того, что он изрядно посидел на мне сегодня. Кажется мне, мои безобидные шалости выходят за грань нормальности.       Размышляя, я медленно добрел до кухни, откуда шел слабый свет – горела подсветка под шкафчиками. Хаку сидел на стуле, гипнотизируя поверхность стола, на которой стояла банка шоколадной пасты и лежали ложка и половина французского багета. – Ты чего не спишь, полуночник? – спросил я, улыбаясь и усаживаясь напротив него. Хаку дернулся от неожиданности – видимо, я вырвал его из мыслей. Глаза опухшие. Опять… Я скрипнул зубами и подтянул к себе банку. – Ты все съел?! – мои брови взлетели вверх, ибо банка была пустая. Хаку закусил губу, виновато опуская глаза. – Я нервничал, – тихо ответил он. – Зачем? – закатил глаза. – Мне не все равно, что ты думаешь обо мне, – шумно выдохнул Хаку и поднял на меня затравленные глаза. Прекрасно… Он считает, что я как-то не так теперь думаю о нем. – Во-первых, ты прямо можешь спросить у меня, что я думаю, – хрипло произнес я, стараясь не выдавать раздражения, – а во-вторых, почему ты считаешь, что я могу поменять свое мнение из-за чьих-то слов? По-твоему, я такой? Идущий на поводу у первого встречного? – Нет, – глухо произнес он, распахивая большие глаза. – Благо, у меня есть инструкция к мозгам, и я умею ими пользоваться, да и принципы мои довольно устоявшиеся, – продолжал твердым голосом. Хаку вжал голову в плечи, кусая нижнюю губу. Почему-то во мне как по команде просыпались раздражение и злость, когда Хаку был в таком состоянии. Не потому что он ныл или через чур переживал, а потому что мне сразу хотелось обнять его и успокоить каким-нибудь усипусечным способом – это меня пугало, и как следствие, вызывало агрессию. – Я знаю. Извини, – пролепетал он, – прости, я никогда не сомневался в тебе, ты же вообще идеал, – тихо произнес Хаку, улыбаясь уголками губ. Идеал для тебя? Я прыснул и запустил пальцы в растрепанные волосы, натягивая их, отвлекаясь от очередной вспышки – ночью все чувства обостряются. Пришлось приложить усилие, чтобы улыбнуться и поднять глаза на Хаку, который довольно-таки сконфузился. – Я диван нагрел. Иди спи, – спокойно произнес и встал со стула, – спокойной ночи. – Спокойной ночи.