Мой шатен

      На следующий день я вышел из комнаты только к полудню. Чувствовал себя довольно помятым и разбитым. Интересно, Саске тоже так себя чувствует после травы? Скрипя зубами, я все же вышел в гостиную, наблюдая как Хаку копается в своих вещах. – Срочная эвакуация? – хрипло спросил я. Хаку поднял на меня чистые живые глаза, сжимая в руках футболку и тут же забрасывая ее в чемодан. – С твоей сестрой иначе не бывает, как мне кажется, – беззаботно улыбнулся он. При чем тут Темари?.. – В смысле? – я опустился на диван. – У меня через три часа самолет в Италию, – выдохнул Хаку, откидывая непослушную прядь от лица. Я потер переносицу. – Показ ведь на следующей неделе. – Темари сказала, что я ей там нужен, поэтому лечу с ней сегодня. Хаку вскочил на ноги, поправляя черную свободную рубашку, накинутую поверх белой футболки с принтом из новой коллекции Нара Фешн. Серые джинсы выгодно подчеркивали его длинные стройные ноги. Темные волосы идеально ровными прядями струились по спине. А я пристально следил за ним, стискивая челюсти, скользя взглядом по каждому изгибу тела. Делал это… ревностно. Как ни странно, Хаку вел себя будто ничего не было, хотя вчера именно он был против такого решения ситуации. Или я не так понял? – Тебя отвезти в аэропорт? – предложил я. Хаку стоял около тумбы и копался в рюкзаке. – Нет, меня Темари заберет, – ответил он, – так, я ничего не забыл? Его тонкие брови нахмурились, а язык в задумчивости обвел верхнюю губу, вызывая вполне ощутимый отклик в моем теле и осознание того, что я не хочу его отпускать одного… – Документы взял? – я сглотнул, а потом до меня дошло. – Ты сказал Темари, что живешь со мной?! Хаку повернулся ко мне. – Нет, – он помотал головой, – она сама сказала, что заедет к тебе и заберет меня. Я думал, ты ей сказал…       Мы с минуту смотрели друг другу в глаза. Как она узнала? Но с другой стороны, что такого в том, что у меня временно живет друг? Да, друг, как же… Друг, просто друг. Хаку виновато закусил губу, смотря на меня во все глаза. Сейчас извинится за то, что Темари каким-то волшебным образом узнала о том, что мы живем вместе? Что за манера такая? Но Хаку только открыл и закрыл рот, потому как зазвонил его мобильный. – О, я побежал. – Улыбнулся он. Хаку закинул рюкзак на плечо и подцепил ручку чемодана, направился к входной двери. Я на деревянных ногах пошел за ним. А как с ним попрощаться? У меня никак не шло из головы то, что произошло вчера, и видеть его глаза – то еще испытание. Хаку затянул шнурки на кедах и выпрямился, улыбнулся. – А пожелать удачи? – подмигнул он и поднес запястье к губам, стаскивая зубами резинку для волос. У меня дернулся глаз: Хаку стоял передо мной, игриво держа во рту резинку, а руками собирал волосы на затылке, открывая высокие скулы и мягкие черты лица. Удивительная внешность… Он затянул волосы в пучок и чуть склонил голову, выжидающе смотря на меня. Надо что-то сказать, а не просто пялиться на него… – Удачи. – Хрипнул я, не ожидая, что в горле образовался ком. Хаку хмыкнул, расплываясь в теплой улыбке, и быстро скрылся за дверью. Квартира наполнилась тяжелой тишиной.       Не было мыльных фразочек из любовных фильмов, которые летели из динамиков, когда Хаку смотрел тв. Не было заразительного звонкого смеха, вкусных завтраков и робких улыбок. Запах жасмина почти сразу исчез. Хаку отсутствовал всего полторы недели, а мне показалось, что вечность. Но надо признать, что у меня тоже произошло радостное событие. Адвокат, которого приобщил к делу Итачи быстро разрешил проблему, притащив в суд нескольких парней, работавших на Забузу в его агентстве. Они свидетельствовали против него, обвиняя в домогательствах, нанесении телесных повреждений и шантаже. В добавок, двое из пяти парней были несовершеннолетними. Не знаю, насколько правдивы были их показания или это все же умело сфабрикованные улики, но это сработало. И я рад, что мы обошлись без привлечения к делу Хаку, а адвокат очень на этом настаивал: несовершеннолетний, на лицо явные следы насилия – физического и психологического. Мне эта идея никак не нравилась, и я был категорически против. Он же просто грохнулся бы в обморок в зале суда, приведи его туда и заставь еще что-то говорить. Его перепуганное лицо долго мелькало у меня перед глазами.       А на мое удивление, Хаку вообще мне не писал и не звонил. Это вызывало недоумение. Даже когда написал ему о решении суда, он просто прислал мне кучу смайлов. Как это воспринимать, я не знал. Чтобы не забивать голову дурными мыслями, я взял пример со своей дорогой подруги, и тоже решил сдать экзамены экстерном. Сейчас было не до того, чтобы ходить на занятия и заниматься на них ерундой. Поэтому я зарылся в учебники и тесты, но все равно продолжал думать о Хаку. Не понимал его поведения. Я думал, что он будет строчить мне каждый день и присылать фотки из Милана в стиле «Как же тут круто! Жаль, что ты не с нами((» Но нет, Хаку не переставал меня удивлять. И злить. Но опять-таки, агрессия рождалась из моего отрицания очевидного…       Трансляцию показа я смотрел с напряжением. «Мой космос» – название первого творения Темари. Что сказать, как я и ожидал все было очень эффектно. Поражала гармония черных, золотых, фиолетовых, серебряных и темно-синих цветов, сочетание разных фактур тканей. Модели были подобраны идеально, и я со своими красными волосами туда бы явно не вписался. Хотя Темари утверждала, что в ее голове плотно сидел образ планеты Марс во моем воплощении. Я хмыкнул, впиваясь взглядом в Хаку, который дефилировал в узких укороченных брюках и расстегнутом удлиненном пиджаке на голый торс. Что-то неприятное прокатилось по позвоночнику: я вспомнил, как на презентации к нему подкатил Ямамура. – Черт… – рыкнул я сквозь зубы, представляя, что будет твориться в Милане – меня ведь там нет. Лицо Хаку держал профессионально. Ни капли эмоций, только идеальная красивая маска. Область глаза занимала большая звезда из блесток. Необычно, но я прям почувствовал ту боль, которую он будет испытывать, вымывая блестки из глазницы. Волосы забраны за уши, открывая черты практически женского лица… Все же, он такой необычный: начиная с внешности и заканчивая характером. Мягкий, трепетный, теплый и приятный… И он не планета, а черная дыра, которая неумолимо засасывала меня. Я пил горький виски, но не пьянел. Тихая злость разливалась по телу, вместо дурманящего тумана. О том, что Хаку прилетает сегодня я узнал от сестры. Это нормально? Почему он так ведет себя? Сначала сказал, как я ему дорог и так далее, а потом просто откровенно забивает. Или это он так обижается на меня? Алкоголь обжигал горло и норовил полезть обратно, поэтому я отставил стакан, мрачно гипнотизируя поверхность стола. С минуты на минуту… Скоро.       Я слышал, как хлопнула дверь. Подняв глаза, заметил Хаку, снимающего очки и опускающего рюкзак на тумбу. – Привет! – улыбнулся он, сжимая в одной руке большой конверт А3. Веселый и беззаботный. Я закрыл глаза. – Привет, – глухо, почти без эмоций. – Фух, я так устал! – выдохнул Хаку и скинул белую джинсовку с плеч, – я в душ. Я вскинул брови. – Надо же, как много слов в мой адрес, аж непривычно, – хмыкнул в ответ. – Что? – Хаку непонимающе уставился на меня, распуская волосы. Прикалывается что ли? – Ничего. – Я отвернулся обратно к столу и плеснул в стакан еще одну порцию. Нужно было как-то задушить агрессию. Со мной впервые происходит подобное: я, как правило, равнодушен ко всему, а тут такой калейдоскоп, что у меня слетают предохранители с непривычки.       Пока я цедил виски и разглядывал фотографии, которые были в принесенном Хаку конверте, у меня начинали искриться глаза. Фотографии с фотосессии, но их характер мне совсем не нравился. Хаку и Си Ён (типичный сладкий мальчик, начинающая модель) изображали космическую любовь по задумке Темари..? Я больно прикусил губу, скользя взглядом по Хаку, который прикрыл глаза, откидывая голову от того, что язык блондина вот-вот скользнет по его коже. Если абстрагироваться, то фотография потрясающая, но в моем случае меня накрыло бешенство, подгоняемое алкоголем. Моя фантазия уже нарисовала все, что происходило в Милане, толкая на безумный поступок. – О, ты уже открыл? – мелодичный голос Хаку раздался за моей спиной. Я развернулся, окидывая тело в юкате тяжелым взглядом. – Ну, и как тебе в Милане? – хрипнул я, поднимаясь с дивана и направляясь к нему. Хаку улыбнулся, опуская глаза в пол. Глупый… – Потрясно, но я очень устал за эти дни, – такой лепет, прям как у ребенка, которого первый раз свозили в Диснейленд. Затискать, обнять, зарыться в волосы… Нет, нет, НЕТ! – Что так? – спросил я ехидно, вплотную вставая к нему, – устал от натиска поклонников? Хаку поднял голову, непонимающе сводя брови и замечая мой взгляд, попятился назад. – О чем ты? – тихо спросил он, вжимая голову в плечи. Прикидывается? Я никогда не поверю, что к нему никто не лез. – О болте, который ты положил на меня, как только уехал, – низко произнес. Тело Хаку уже вжалось в стену, благодаря моему напору. Дурацкая юката. Почему он носит ее? В ней он больше всего похож на девушку. – Нет, – выдохнул Хаку и посмотрел на мои губы, потянулся рукой к моему лицу, – это не так. Но я перехватил его ладонь, сильно сжимая запястье. На красивом лице сразу мелькнула гримаса боли. – Ай… – пискнул Хаку и тут же замолчал, смотря на меня во все глаза, – Гаара, что с тобой? Что со мной? Я бы и сам хотел знать, но тогда в меня словно дьявол вселился. Меня так тянуло к нему: его тонкий голос, хрупкое тело, приятный запах, а физическая память вновь и вновь крутила ощущения от его умелого рта. Настолько, что это вконец выбесило меня, накрывая злобой и агрессией. На самого себя.       Я одним рывком сорвал с него темно-синюю ткань юкаты и развернул к себе спиной. Хаку что-то пискнул, но я не слышал: в ушах звенело и гудело. Мои пальцы с силой прошлись по его нагому телу, оставляя красные следы, которые потом посинеют. – Не надо… – донеслось откуда-то издалека. Я схватил длинные волосы, резко дергая на себя, заставляя его спину выгнуться. Хаку дышал прерывисто, даже хрипел, царапая ногтями стену, к которой я его прижал. Мои ладони сжимали его тазовые кости, фиксируя тело перед собой. Наверно, еще немного усилий, и послышался бы хруст. – Перестань… – глухой хрип. Но я не воспринимал его слова. Я хотел пойти дальше. Возбужденному члену уже было тесно в штанах, и как только Хаку почувствовал прикосновение головки, задергался в моих руках, но без особых успехов. – Да что с тобой происходит?! – вскрикнул он, вырываясь, что взорвало очередную бомбу в моей голове. Я обхватил его одной рукой, фиксируя руки и вжимая тело в стену, – а разве ты не этого хотел? – рыкнул в ответ и наощупь пытался войти в него. – Нет! – хныкнул Хаку, вертя головой. Нашел… Надавив, член медленно, с трудом протиснулся через кольцо мышц, вызывая жалобный скулеж и каменное напряжение в его теле. Узко, очень узко. – Даже когда отсасывал мне? – низко спросил я, обхватывая его за талию и резко толкаясь, входя на половину. – Гаара! – взвизгнул Хаку. По его телу прошлась дрожь, что аж я почувствовал. А меня снова окатила горячая волна гнева, ведь мне нравилось тело, кожа, теснота, ощущения, вид прилипших к взмокшей спине темных волос. (Вот только пот был холодной испариной, вызванной болью и страхом.) – Отпусти… Пожалуйста, отпусти меня, – скулил Хаку, упираясь в стену лбом. Меня опять начало трясти: злость – от осознания, ощущения – от судорожно сжимающихся стенок вокруг члена. Схватившись руками за тазовые косточки, я с силой вдалбливался в дрожащее тело, не замечая скулежа и свистящего дыхания, но после пары толчков, Хаку дернулся, ударяясь головой о мою челюсть – губа, налетевшая на зуб, рассеклась, мгновенно затянув остатки рассудка. Я впился зубами ему плечо, как самец, фиксирующий самку, до упора насаживая на член. И снова крик, и до боли напряженное тело. – Гаара, – просвистел знакомый голос, – прошу тебя… – еще тише, – хватит. Дрожащие пальцы опустились мне на голову, пройдясь по щеке – в них совсем не было сил. На руки упали мокрые капли, отрезвляя. Я медленно разжал зубы, выпуская тонкую прокушенную кожу, приходя в себя. Хаку еле держался на ногах, только благодаря моим рукам, которые его обхватывали. – Хаку… – в ужасе произнес я, вытаскивая пульсирующий член из дрожащего тела. Хаку хрипло выдохнул, закрывая глаза, из которых заструились две дорожки слез. И это сломало все мои преграды: я крепко прижал его к себе, запуская руку в темные волосы, хриплым голосом умоляя его простить меня. Осознание того, что я натворил каменной глыбой свалилось мне на голову. Кажется, я только что спихнул Забузу с пьедестала «главный мудак в жизни Хаку» – мороз по коже. – Прости… Прости, прости, прости, – как мантру повторял я, не выпуская слабое тело из объятий. Что я наделал? Как? Как я мог так поступить с ним? Он же всегда вызывал желание только холить и лелеять его. Хаку не пытался повернуться ко мне лицом, и я его понимаю, приводил свистящее дыхание в норму. Я поднял с пола юкату и накинул ему на плечи, стараясь не делать лишних движений. Медленно отошел от него, боясь прикасаться, навредить еще больше. Я сел на диван, обхватывая голову – там такой бардак, что становилось страшно. До сих пор не могу осознать, что сделал такое с ним. Он же просто хрупкий подросток по сравнению со мной. – Черт, черт, черт… – прошептал я, переводя руки на шею, переплетая пальцы. Прикосновение к плечу: холодное и осторожное. Я дернулся. Хаку сидел рядом, сжимая юкату на груди. Красные мокрые глаза смотрят с каким-то беспокойством. Серьезно? КАКОГО ЧЕРТА ОН СЕБЯ ТАК ВЕДЕТ?! – Почему, Хаку? – тихо спросил я, не решаясь трогать его. – Что? – также тихо в ответ. – Почему я не вижу презрения в твоих глазах? Отвращения? – меня это просто убивало в нем, – я же тебя только что чуть на части не порвал. Хаку опустил глаза, а я заметил синяк на запястье. И сколько еще таких я оставил на его теле? Хаку молчал, оставляя мой вопрос без ответа. А я хотел, чтобы он ответил, чтобы он орал на меня, треснул бы пару раз, ну хоть что-то. Но нет, Хаку обнимал себя за плечи, сидя рядом со мной. Я не выдержал такого спокойного отношения к произошедшему. Поднялся на ноги, разворачиваясь к нему и застывая на месте. Хаку вскинул голову, боязливо посматривая, но мои глаза были прикованы к его плечу, на котором были четкие синие следы от моих зубов и размазанная по белой коже кровь. – Твою мать... – хрипнул я. Хаку тут же плотно запахнул юкату, улавливая мой взгляд. Я опустился на колени, обхватывая его тело. – Хаку, я не знаю, что должен сделать, чтобы ты простил меня, – я был готов исполнить любое его желание. Шатен сполз ко мне на пол. – Ничего не надо, – тихо сказал он и сразу же был объят моими руками. – Клянусь, я не хотел делать тебе больно, – мои руки максимально осторожно скользили по его спине, гладили длинные волосы. Он уткнулся носом в изгиб моей шеи. – Я знаю. Все нормально, – прошептал Хаку и сжался у меня на руках, – ты не виноват. – Нормально? Не виноват? – я отстранил его от себя, чтобы посмотреть в его лицо, – ты оправдываешь меня сейчас? У него, видимо, шарики за ролики отъехали. – Ну… Нет, но я тоже, наверно, виноват, – Хаку опустил красные глаза, – не общался с тобой, но просто я был очень занят, правда. И... Я был уверен, что ты не хотел, чтобы я тебе писал... – Хаку… – И юката.. Сбивает с толку, верно? Но я ничего не могу с собой поделать – привычка, – его губы дернулись в порыве улыбки. – Замолчи… – хрипнул я, прижимая его к груди. Еще одно оправдание моего поступка и я что-нибудь сломаю. Хаку снова сжался, пряча лицо за длинными прядями волос, умолкая.       Мой мобильный пиликал где-то на столе, оповещая о входящих сообщениях. Рядом с ним все еще лежали фотографии. На улице снова пошел дождь, сообщая о себе стуком капель по стеклу открытого балкона, от которого по полу тянуло противным холодом. С улицы доносились сигналы машин, разрывая молчание, царившее в гостиной. Шуршала темно-синяя ткань. Хаку смиренно сидел на мне, позволяя зализывать укус на плече. Аккуратно, сопровождая короткими поцелуями, растворяя языком следы крови на бледной коже. Он судорожно вздохнул, сжимая ткань, которая закрывала его по пояс. – Что? – тихо спросил я, отрываясь от его кожи, скользнув к уху. Хаку отрицательно завертел головой, не открывая глаз. – Ничего. – Холодно? Закрыть балкон? – также тихо, накрывая губами чувствительный участок за мочкой уха. – Да, – хрипнул Хаку, пройдясь пальцами по моему торсу, избегая длинного шрама, – то есть нет, потом. Его ладони остановились на моей шее. Сухие губы накрыли мои в легком поцелуе, даже касании. Я поднял юкату, закрывая его худые плечи, но одной рукой все же скользнул под ткань, обхватывая тело со спины, прижимая, стирая вообще понятие «расстояние» между нами. Хаку коротко дернул коленями, сжимая мои бедра, но сразу же расслабился, почувствовав, что я ответил на его робкий поцелуй. Тонкие руки обвили мою шею, а до слуха донесся очень слабый стон, прорвавшийся сквозь поцелуй. Хаку отстранился, смотря затуманенными глазами. – Гаара… Если ты хочешь, то я не против, – очень тихо сказал он, – но только не сегодня. Хаку виновато облизнул губы, а я не сразу понял, что он имел в виду. Я ведь всего лишь хотел стереть ту боль, которую причинил. Осторожно касаться его хрупкого тела, скользить губами по белой коже, гладить длинные темные волосы, ощущать под пальцами мурашки, захватывающие его от моих прикосновений. Целовать, ласкать, гладить, касаться… Забавно, как во мне все поменялось, стоило только признать и принять, что он не безразличен мне. Я словно нашел не истощаемый источник нежности, которую хотел обрушить на него. – Хаку… – я усмехнулся, растворяя усмешку на его шее, – и мысли такой не было. Он удивленно посмотрел на меня, а потом опустил глаза вниз, намекая, что я вру. Но я не врал. Мысли, чтобы заняться с ним сексом у меня не было. – Природа. Ничего не поделаешь, – улыбнулся я, проведя ладонью по его волосам. – Тогда, может, мне сделать что-нибудь? – пролепетал Хаку и протиснул руку между нами, направляясь к резинке моих пижамных штанов, но я ее перехватил. – Нет, – сказал я, поднеся его ладонь к губам, целуя поцарапанные костяшки, – пойдем спать.       Я поднялся с дивана, попутно опуская Хаку на пол. Как только его тело перестало прижиматься ко мне, я почувствовал какую-то потерю, что ли, холодок. Взяв его за руку, потянул в сторону спальни. – А? Я с тобой? – растеряно спросил Хаку, притормозив. – Да, ты со мной. – Нервно усмехнулся я, понимая, что тащу его в свою постель.       Оказавшись в постели, Хаку подлез ко мне, приподнявшись на локтях. – Ничего не говори, пожалуйста, – произнес я, лежа на спине и заглядывая в теплые карие глаза. Дождь усилился, с силой разбивая капли о стекло окна, бахнул раскат грома, от чего Хаку дернулся, уставившись в окно. – Трусишка. – Я усмехнулся и притянул его к себе на грудь, зарываясь пальцами в мягкие темные волосы. – Просто громко… – обиженно ответил Хаку и покорно прижался щекой к моему плечу, – спокойной ночи. – Спокойной ночи.       Я аж дернулся в сторону, мгновенно просыпаясь. Хаку не было в постели. Первая мысль, которая пришла мне в голову, это то, что он слинял, пока я спал. Усыпил ночью мою бдительность и свалил. Я вылез из постели и вышел из комнаты, озираясь. В гостиной тихо шумел телевизор, транслируя какое-то утреннее шоу, на кухне слышались глухие постукивания. Я залетел на кухню, облегченно выдыхая. Хаку в широкой футболке и пижамных штанах стоял у стола и уже возился с утварью и продуктами. В пять утра… Он повернулся ко мне, одаривая удивленным взглядом. Наверно, выглядел я взъерошенным. – Доброе утро, – улыбнулся Хаку, наклоняя голову набок, – что такое? Кошмар приснился? Шутник. Я привалился спиной к стене, закрывая глаза: не выспался. – Ты чего проснулся в такую рань? – спросил и покачал головой, усмехаясь: я так подорвался от того, что не обнаружил его рядом. Испугался, что он исчез... – В Италии у меня совсем сбился режим, – буркнул Хаку и обхватил пакет муки, придирчиво изучая этикетку, – что ты хочешь на завтрак? Я приподнял бровь. Ни свет, ни заря, а он решил мне завтрак приготовить? – Ты считаешь, что я заслужил? – вполне серьезно спросил я. – Почему нет? – Хаку поднял на меня глаза. Мы выжидающе смотрели друг на друга. Хаку не выдержал первым, опуская голову, – я думал, мы закрыли этот вопрос вчера. – Хаку, – я оттолкнулся от стены и подошел к нему, – как бы ты не старался выглядеть непринужденным, я вижу, что это не так. И это нормально. Ты имеешь право злиться и ненавидеть меня. – Нет, я не испытываю ничего такого... – он завертел головой, – ну, может немного, но это пройдет! – уверял меня. Не понимаю его отношения: он снова выставляет все так, будто сам виноват в этом. Может, в его голове сидит что-то вроде «Моя внешность провоцирует мужиков на непотребщину, и я сам виноват» и все такое? Отвратительно. Ну почему я не встретил тебя раньше и не уберег от того дерьма, что случилось с тобой? Хаку повернулся ко мне спиной, собираясь отойти, но я обхватил его руками и притянул обратно. От темных волос приятно пахло жасмином.       За окном все еще шел дождь, затянув небо серой пеленой. Пасмурная погода заставляла почувствовать мерзкий холодок в душе. Но когда Хаку был рядом, я ощущал только тепло. Я оттянул ворот его футболки и посмотрел на оставленный мной укус: сине-фиолетовый с корочкой заживающей ранки. Ну что я за изверг? Закрыл глаза, касаясь губами синяка, – прости меня… – Гаара… – Хаку шумно выдохнул и вывернулся ко мне, прильнув к губам. Мягкие и нежные. И как же было досадно, когда он отстранился. В карих глазах загорелся какой-то озорной огонек, и Хаку, обхватив мое запястье, потянул меня в сторону спальни.       Не успел я переступить порог комнаты, как Хаку обвил мою шею, впиваясь в губы, получая моментальный ответ. Проворный язык скользнул между моих зубов, подцепляя мой. – Эй, – я отстранился, смотря на него, – ты уверен? Хотя, этот вопрос нужно задать себе самому… Уверен ли я, что это нужно делать? Хаку медленно скользнул взглядом от моего лица вниз, закусывая губу. Я коснулся пальцами его щеки, привлекая карий взгляд. Всего пара секунд, чтобы решиться, прыгнуть без возможности вернуться. Хаку потянулся ко мне, осторожно касаясь губами моего подбородка и залезая руками мне под футболку. Я усмехнулся, понимая, что не хочу ему сопротивляться, более того, мои руки сделали то же самое, скользнув по плоскому животу Хаку, заставляя его промычать мне в губы. Стянув с него футболку, я впился в его шею, удерживая напор, чтобы не оставить кровоподтеков – слишком уж он нежный. Хаку судорожно выдохнул, запуская тонкие пальцы в мои волосы, пока я проминал языком участки на шее. Кажется, вкус его кожи был сладковатым или у меня просто ехала крыша. Хаку шумно выдыхал, прикрывая глаза и уводя за собой. С горем по полам, он стащил с меня футболку и развернул, толкнув на постель, заставляя сесть и забираясь на меня сверху. Какой же он тонкий, изящный, мягкий – мои руки, исследующие его тело, убеждались в этом с каждым пройденным сантиметром. – Хаку, – выдохнул я, улыбаясь, – ты вообще с какой планеты? Он оторвался от моих ключиц и выпрямился, облизывая припухлые губы. Как же соблазнительно он выглядел: распаленный, темные блестящие глаза, приоткрытый влажный рот, длинные волосы обрамляли плечи и покорно лежали на спине, а пряди челки щекотали мои плечи. – Я, конечно, не знаю, что ты хочешь услышать, – зашептал Хаку, наклоняясь к моему уху, – но на показе меня называли Венерой. – Хах, и почему я не удивлен? – хмыкнул я и сразу же ощутил жаркую волну, расходящуюся по позвоночнику от того, что Хаку выпустил язык в мою ушную раковину, игрался с мочкой, покусывал кожу вокруг. Я хрипнул от накативших ощущений, сжимая тело, изводящее меня. – М-м-м… – протянул Хаку и вернулся к моему лицу, скользя по щеке, – одна эрогенная зона найдена, Казекаге-сама, – игриво прошептал он мне в губы прежде, чем накрыть их своими. Какой он пошлый…Я улыбнулся сквозь поцелуй, скользя ладонями по его телу, сжимая поясницу. Хаку тяжело дышал, отрываясь от меня на доли секунд, хватая воздух и снова впиваясь. Возбуждение накатывало горячими волнами, и я уже сам начал задыхаться. Благо, Хаку отстранился, размашисто лизнув меня от ключицы до линии челюсти. Неожиданно: он довольно активный. Хаку спустился на пол, одновременно стаскивая мои штаны. Я замер, предвкушая дальнейшие действия. Его руки скользнули по внутренней стороне бедра, отчего я опустился спиной на постель и взвыл, закусывая губу – пухлые влажные губы обхватили член, а язык тут же начал дразнить головку. Воздух входил в мои легкие через зубы, свистя, дыхание сбилось напрочь. По ногам проходились горячие волны, заставляя мышцы напрягаться и расслабляться. Уже слишком остро, надо его отстранить, иначе все закончится слишком быстро. Я поднялся, запуская пальцы в темную копну, отстраняя Хаку от себя. Он резко встал, избавляясь от штанов и заваливаясь на постель, утягивая меня на себя, заставляя нависнуть над ним: темные волосы разметались по белой простыне, создавая яркий контраст, руки закинуты за голову, глаза томно прикрыты. Он ждал моих действий. Я припал к выступающим ключицам, вырывая из его груди тихий стон. Оставил пару следов на шее, спустился ниже, прокладывая мокрую дорожку и заставляя своего шатена улыбаться и сминать белую простынь. Плоский живот дернулся от моего прикосновения. – М-м… – промычал Хаку, закусывая губу. Я медленно покрывал низ живота влажными поцелуями, наблюдая, как Хаку уже готов изворачиваться. Но вот, что делать дальше, я не знал. И, черт, у него даже член был красивый: ровный, сантиметров пятнадцать в длину с аккуратной головкой. Я мысленно усмехнулся этому, обводя взглядом возбужденный орган шатена, чуть ли не любуясь им, не решаясь что-то делать. – Хаку, – хрипло произнес я, поднимаясь к нему, – не хотелось бы тебя разочаровывать, но, как ты знаешь, в этом разделе секса я девственник. Хаку засмеялся, но его тело все равно подергивалось от возбуждения. Он обхватил меня, вовлекая в поцелуй, прижимаясь горячим телом... И если бы наши члены могли, то обвили бы друг друга. Мне стало смешно – нервное. – Растяни меня. – Выдохнул он, прерывая мои мысли. Я сдвинул брови, смотря на то, как Хаку потянулся к тумбе, доставая знакомый мне флакон, – понадобится. – Прошептал он и снял крышку. Хаку вернулся ко мне, разливая масло на ладони, размазывая, сплетая наши пальцы. – Поцелуй. – Сказал он и сам прильнул ко мне. Наши губы слились, сплетаясь языками. Тонкие скользкие пальцы обхватили ствол моего члена, покрывая его маслом, накрывая очередной горячей волной тело. Ладонь прошлась по торсу вверх, обхватывая шею, а вторая легла на мою ладонь и уверенно потянула ее вниз. Хаку оторвался от моих губ, глубоко вдыхая воздух. – Начни с одного, – прошептал он и уже двумя ладонями обхватил мою шею, притягивая к себе. Я уткнулся ему в плечо, нависая над хрупким телом, заскользил пальцами по гладкой коже ягодиц, между ними, надавливая на вход. Хаку охнул, но расслабился, поддаваясь, насаживаясь глубже. От двух пальцев он уже постанывал, вперемешку с судорожными вздохами. Я не знал, как долго выдержку все это: его вид, голос, горячая кожа, которую хотелось уже кусать, а не целовать. Мой член болел от возбуждения, требуя разрядки. Надо держать себя в руках, чтобы не повторить вчерашний инцидент. Но Хаку резко перевернулся на живот, соскальзывая с пальцев, встал на четвереньки, прогибаясь в спине, красноречиво оттопыривая ягодицы, блестевшие от масла. Я опешил от такой картины. – Гаара… – прошептал он, словно умоляя взять его. Черт… Все, отступать некуда, к тому же, меня словно сам член потянул к нему. В следующую секунду комнату наполнил протяжный стон. Я мертвой хваткой вцепился в шатена, ощущая приятную тесноту его тела, в которую погружался, с каждым толчком увеличивая глубину. Хаку стонал, кусал простынь, сводил лопатки, выгибаясь в пояснице. Я схватил его за локти, поднимая на колени, одновременно глубоко насаживая на член. И он вскрикнул, дрогнув всем телом, замирая, пугая непонятной реакцией. – Хаку? – хрипнул я, насторожившись, – Ты…? – Не меняй угол! – пискнул он, подавившись словами. Кажется, я попал по нужной точке. Обхватив подрагивающее тело, я продолжил толчки, вырывая уже громкие стоны удовольствия. Его длинные волосы прилипали к моей груди, к его спине, но этого тогда не ощущалось. Был только жар, расходящийся по телу, вибрация, сокращающая мышцы, воздух, выбиваемый из легких, при резком соприкосновении тел. В какой-то момент мне снова захотелось укусить Хаку в плечо, но я сдержался, утыкаясь лбом в его взмокший затылок. – Га-ара… – взвыл Хаку вскидывая голову, – я почти… Он замолчал и опустил руку к члену, в следующую минуту напрягаясь всем телом и вскрикивая. Он дрожал, а с губ срывалось мое имя, что привело к пику и меня. Я все же укусил его в шею, заглушая хриплый стон и кончая в него. По телу прошлась сумасшедшая нега, расслабляя мышцы, подкашивая ноги, заставляя валиться на измятую постель. Хаку тут же подполз ко мне, хоть его руки и дрожали. Разгоряченную сексом кожу начал охватывать неприятный холодок, а за окном послышался раскат грома. – Блин! – хрипнул Хаку, вжимаясь в меня. Я усмехнулся и из последних сил натянул на нас одеяло, не давая теплу испариться. Хаку замурлыкал мне в плечо, положив тонкую ладонь на грудь. "Надо будет потом его в душ затащить" – мелькнуло у меня в голове вместе с образом тела в густой пене.       Вырвала из сладкого сна нас Темари. Мобильный на прикроватной тумбе просто разрывался, грозясь взорваться. Я разлепил глаза. Хаку все еще мурлыкал у меня на груди, согревая своим теплом. И вот мне сейчас надо отказаться от этого блаженства и вылезать из-под одеяла? – М-м? – Хаку приподнял голову от очередного звона рингтона, – это твой? Я кивнул и потянулся к тумбе. – Да, Темари? – ответил я, потирая сонные глаза. – Где Хаку?! Почему он мне не отвечает?! – ее громкий голос прострелил ухо. Я покосился на полусонного шатена, который тонким пальцем вырисовывал только ему понятные символы на моей груди, все еще пребывая в каком-то подобии дрема. – Наверно, не слышит. Может, телефон на беззвучном, не знаю. – Врал я, улыбаясь и наблюдая за ним. Хаку потянулся ко мне, утыкаясь носом в шею, оставляя поцелуй на чувствительной коже. Я прикусил губу. – Дай мне его срочно! – взвизгнула сестра. Я усмехнулся, убирая телефон от уха. Ни минуты покоя… Подумать только, и так я жил на протяжении пяти лет. Как же мне не понравилось, что наше уединение так прервалось. – Эй, – я легонько дернул темные волосы, отчего Хаку недовольно промычал, отрываясь от меня, – это тебя. Хаку взял мобильник и сел на кровати ко мне спиной, обкладывая себя складками одеяла. Пока он внимательно слушал Темари, я подлез к нему сзади. Мягкие темные пряди волос окутали мою руку, когда я убирал их со спины шатена. Обвивая его руками, я прильнул к белой теплой коже, оставляя на ней влажные отпечатки поцелуев, отчего Хаку коротко дрогнул. – Что?.. Обложка?... Не рад? Нет, я просто в шоке. Конечно, рад! Хаку расплылся в улыбке, чуть подпрыгнув на коленях. А я напрягся. Темари выбила ему обложку в каком-то модном журнале? Или это сам журнал вышел на него? Его карьера стремительно летит вверх, а я так хотел его забрать отсюда… Я сжал челюсти, зарываясь в волосы на затылке шатена, тяжело вздохнул. Хаку положил телефон и опустил ладони на мои руки, обвивающие его под грудью. – Темари сказала, что «Курама» хотят меня на обложку в образе Венеры из ее коллекции, – сказал он. Чувствую, что улыбается. – Это же отлично, – ответил я, все еще вдыхая запах жасмина, исходящий от его волос. Но Хаку резко развернулся ко мне, лишая этого удовольствия. – Тебе это не нравится. – Твердо сказал он, пронизывая меня взглядом. Он настолько улавливает меня?.. Я коротко усмехнулся. – Я правда рад за тебя, и ничуть не удивлен такому повороту, – улыбнулся и положил руку ему на щеку, – просто… у меня были другие планы. Хаку выжидающе смотрел на меня. И? Ставить его перед выбором или перед очевидностью? Я хотел забрать его с собой, но лишать этим карьеры и любимого занятия – нет. – Ты об Италии сейчас говоришь? – тихо спросил он, – я видел, как ты просматривал варианты вилл… Я промолчал, улыбнувшись краем губ: и все-то он знает. – Но… – Хаку продолжил, опуская блестящие глаза, – как я могу помешать твоим планам? Я ведь туда явно не вписываюсь… Он поднес к губам ладонь, кусая кончик пальца, а у меня глаза чуть на лоб не вылезли. То есть, то, что произошло – ничего не значит? И он считает, что для меня не значит? – Я тебя сейчас укушу... – прорычал я сквозь зубы, – если сначала я хотел спросить, полетишь ли ты со мной в Италию, то теперь ты просто молча соберешь свои манатки и полетишь. Глаза Хаку расширились и он подлез ко мне вплотную. – А как же журнал? Работа..? Я опустился на постель, потянув его на себя, но он выставил руки и навис сверху, обволакивая водопадом темных волос. Красивый... – Не вопрос, снимайся для журнала. Но как только я куплю дом, мы улетим. Если хотят тебя на обложку, на показ, на фотосессию – двойной гонорар, как минимум, и то – я еще подумаю. Хаку усмехнулся и опустился мне на грудь, прижимаясь. – Ты будешь моим сутенером? – заискивающе спросил он. Мне хотелось закрыть глаза ладонью... – Хаку, это называется, «агент» или «менеджер»… – ответил я, но все равно засмеялся. – Я… предпочел бы называть все это по-другому… – вдруг сказал он как-то мягко и поднял на меня глаза с осторожным взглядом, выискивая что-то в моих. – О чем ты? – спросил я, напрягаясь. Хаку закусил нижнюю губу, не отрывая взгляда от меня, словно решаясь на что-то. – Я… я люблю тебя. – Выдохнул он и боялся вдохнуть снова. Меня как будто ледяной водой обдало. – Да..? И с каких пор? – задал я наитупейший вопрос. Хаку поник, пряча потерянный карий взгляд. Да, наверно, не этого ожидают, когда признаются в любви. – Еще со школы… – тихо сказал он, настолько, что мне пришлось прислушиваться. Я прижал его к себе, вдавливая затылок в мягкую подушку. В голове всплывали картинки из детства: миловидная кукольная внешность Хаку, его огромные глаза и приоткрытые в удивлении губы, когда я сказал ему, что люблю его… Я закрыл глаза, усмехаясь и расплываясь в улыбке: вот же ж судьба-злодейка. Да к черту все эти предрассудки. – И я тебя тоже… еще со школы…