Часы для Айлин

Бахчееву вдохновляли разные люди, в том числе и мужчины. После Минакова она забавлялась в Интернете просмотром скандалов с Жириновским. Ей нравилась эмоциональность, с которой он выступал. «Не умеете вести дискуссию, то я буду вести дискуссию». «Уши у тебя не работают уже, вот гонг будет звенеть, придурок». «Потому, что он проходимец, пришел сюда к вам в студию». Она смотрела его выступления с криками и руганью, это единственное, что ее радовало после интерната. Кидала даже на форумы, многие думали, что она воспринимает эти выступления несерьезно. Но Бахчеева всегда знала: это больше, чем юмор. Жириновский и похожие люди вдохновляли ее, так как они не боятся дать отпор Минакову и его приспешникам. Она более чем уверена была, что так называемый депутат это заслужил. Она часто слышала от Беловой: «у меня высшее образование, я — психолог. А ты — профессор кислых щей, ни в чем не компетентна и не будешь». Бахчеева писала стихи, зачитывала их Беловой, но Белова была к ним равнодушна. И она перестала сочинять. Она начала понимать, что Белова сама не от мира сего, и ее не радуют вещи, которые радуют обычных людей, типа тех же стихов. Бахчеева рассказала ей о музыке, а она от своей дочери требовала успеваемость в ДМШ, хотя ее дочь никогда не хотела заниматься музыкой. Бахчеева думала: не пора бы проснуться, не пора бы подняться? Мы столько терпим унижение, давление, чужую точку зрения. Требуют экспрессивных приемов такие люди, как Белова или Минаков. Бахчеева после Беловой была крайне чувствительна к отрицательному мнению. Она не попала в школу с углубленным изучением английского языка, ее просили сбавить обороты. Ее просили сбавить обороты уже в три раза, когда она попала в коррекционную школу. Она открыла Википедию, через какую-то статью кликнула на Сергее Доренко и узнала, что его называли «телекиллером» за критику мэра Москвы Юрия Лужкова еще в начале двухтысячных годов. Ей настолько понравилось это определение, что она точно решила, кем станет в будущем, хотелось в журналистику, причем в конкретное подразделение: претенциозно-критическую публицистику. Коррекционное образование исключало многое, в том числе и это, а вакансии в коррекционном ПТУ типа какого-то голимого повара или столяра ее не сильно привлекали. Ведь ничего критического там нет. Свою потенциальную репутацию она видела как-то так: «Бахчеева может просто так взять, написать, и даже если эта компания не закроется или эта жертва не прекратит свою деятельность, компания потеряет 50% прибыли, а жертва навсегда приобретет сомнительную репутацию где-то между Киркоровым и Джигарханяном. Причем привлечь ее за клевету нельзя — почти всегда факты соответствуют действительности и тщательно нашинкованы в нужном ей порядке и последовательности. Остается только вопрос: на кого Бахчеева работает и кто ей платит». Она понимала, что ее позорит собственная заболеваемость. Рано или поздно она приобретет репутацию не столько серьезного, солидного и уважаемого критика, сколько банального тролля, а даже если ситуация двинется дальше, получится чуть омоложенная Новодворская. Впрочем, как будто Доренко отличался высокой репутацией и мог повлиять на людей уровня Путина или Миллера, если на тех и американские санкции мало влияют. Лужкова тоже после его критики смещать не стали, хотя многие задумались, так ли он хорош, как говорит об этом сам. И без Доренко он бы не думал делать эти социальные реформы, которые обеспечили ему кресло еще лет на десять. Первый раз это было, когда Бахчеева вела свой блог и написала о болезни, о которой он ей сказал в аське, администратора форума, где она сидела. Она сопроводила описание следующим текстом (цитата близка к дословной): «у него есть какое-то заболевание в виде нарушения плотности массы костей, или что-то в этом роде. То есть, он опасается даже незначительных переломов, которые могут быть смертельны». У нее ничего эмоционально не ойкало. Она поняла, что на пути к становлению телекиллера она уже прошла первый шаг, и это было в 2010 году. Впервые выстрелила из пистолета, а пулями стали ее слова. Бахчеева просто так могла взять и сказать, что человек болен чем-то конкретным. Ничего не чувствовала, словно она переболела всем, чем только можно. Ей бы подошла карьера юриста, адвоката, или страхового агента, например. Когда она написала ту историю про скорую, это было в сто какой-то раз, а далеко не в первый. Она оттачивала свои навыки телекиллера на всевозможных других, чужих историях. Ее задача была выстрелить именно в Белову. Но увлекаясь чужими историями, она поняла, что люди второго плана почему-то выходят для нее на первый план. Тот же случай в Финляндии, например, Бахчеева не могла пропустить. Когда она задавала те вопросы семье Вартана Авакяна, про то, как он родился, было ли кесарево, или ранний срок, они успели обвинить ее в плагиате книги про Анну. Мол, никакую книгу она не писала, просто поставила свою фамилию, ведь коррекционники обычно не пишут книг. Она понимала: да, она жесткая и грубая. Но они оклеветали ее книгу только из-за ее образования и должны заплатить. За все нужно платить и не всегда деньгами. Было ли в ее жизни что-то хорошее, не связанное с ненавистью и словесным киллерством после смерти ее отца? Да, конечно. Хотя сразу же возникал вопрос: кому оно нужно? Как-то через Интернет на компьютере она подсела на музыкальные документалки. Все эти гастроли, проживание в других городах, а то и странах, в разных гостиницах, настройка турового оборудования. Все это ее увлекало: ей хотелось забыть обо всем. О том, кто она такая, от чего пострадала, какое образование имела и какую роль в ее жизни сыграла Белова. Ее не радовали мелодрамы, сказки или мифологические сюжеты, ей хотелось чего-то, чего она не видела. Ей было шестнадцать лет, когда она закончила эту историю, и она теоретически могла бы влиться куда-нибудь серьезнее, скажем, на «Белую птицу». Отчасти мешало заболевание и образование, для «Белой птицы» плохо, если кто-нибудь узнает правду, появится какая-нибудь Анна-Аида, или как на том форуме, люди, которые решили пробить номер школы в поисковике. Она читала про популярные спам-компании нигерийских писем. Использование Ливии, Сирии, Фукусимы в Японии и прочих реальных событий для рассылки спама. Она хорошо освоила этот прием, который почему-то любят даже крупные и официальные политики. Например, Лавров, который сравнил русский Крым с Косово в Сербии. Бахчеева легко находила «правильные» сравнения из недавней и более далекой истории, обзаводилась «правильными» художественными произведениями, фильмами и цитатами из них (обычно полностью смотря и читая их, так что ее невозможно было обвинить в незнании контекста). Правильные цитаты — еще один важный прием ее телекиллерства. Сравнить молчаливые шоу Беловой без Бахчеевой с молчаливыми дебатами Порошенко и Зеленского на Украине? Да запросто. Бахчееву вдруг считают несправедливой? Она использует тему детей и детских болезней, добавляя цитату из фильма «В — значит Вендетта»: «тебя разоружило твое прошлое, а не мои слова». Она легко могла сделать так, что Белова оказывалась менее правой, а Бахчеевой симпатизировали. Но Бахчееву критиковали и критиковали постоянно. На какой-то программе ее спросила женщина. Она не обращала внимание на титулы: может, не шибко известная певичка, а может другой психолог. Да и никого не толком не знала из медийных людей: в жизни всплывающих субтитров нет. — Значит, вы заявляете о том, что получили коррекционное образование только при участии Беловой. А вы не боитесь, что кампания и шумиха, которую вы инициировали в СМИ приведет к тому, что вас вообще ни один человек не примет на работу? Причем никогда. — Как будто меня бы куда-то приняли без этой шумихи: они вот такие честные, открывают двери, а я одна такая глупая, не иду к этим дверям. Есть люди, которые включены в общество. А есть люди, которые исключены. Вот у меня была и есть книга: хорошая, нейтральная, да и написала я ее в шестнадцать лет, значит подхожу под подростковое возрастное ограничение. Ни особых постельных сцен, ни ругани, ни персонажей, которые резко ненавидят друг друга в стиле «Бахчеева против Беловой». Какова моя вероятность попасть в «Белую птицу»? Ноль процентов. — Вы даже не пробовали с ними связаться и вы не можете этого знать. — Я исход заранее знаю. На «Белой птице» мало того, что миллионы детей и конкурсантов, вероятность не то, что победить, даже вообще попасть в список претендентов крайне минимальна. Да и потом, могут узнать о заболевании и образовании, спросят, почему какую-то коррекционницу с опытом психиатрической госпитализации тут вообще продвигают. Итого: ваша книга не подходит, она изюминки не имеет и написана банально. А настоящая причина: сделать так, чтобы коррекционник не победил. В первую очередь чемпионы олимпиад по литературе, русскому языку. Коррекционники в России — это все равно что негры в США образца двадцатых годов. — А параолимпийцы? — Вы специально их придумали и раскрутили, чтобы были единичные исключения, а то на митинги против Путина и Единой России выходить будут такие люди, как я сама. Вот как вы думали, почему они выходят и критикуют Путина? Ради самой критики и потому, что им платят из США, может, они тоже не смогли чего-то добиться? Зачем «Белой птице» давать мне возможность победить, издавать меня или оплачивать мое литературное образование? Они лучше то же самое сделают для какого-нибудь победителя олимпиады по русскому языку или литературе. У нас есть свобода слова в плане: есть деньги — издавайся за свой счет. Но конкурсы типа «Белой птицы» раскручивают только всяких победителей олимпиад. — Знаете, был один победитель олимпиады по химии. Да, победил, потом допрыгался до пожаров в своей квартире, пытался изготовить бомбу, а позже его самого посадили. Он решил, что одной победы в олимпиаде достаточно для того, чтобы считать себя доктором химических наук. Где гарантия, что победив в этих олимпиадах нельзя прогореть после них? — Вы подобрали специально это единичное исключение, а в остальном в России складывается именно моя картина. — Бахчеева сама была мастером подбора правильных фоновых историй для доказательства своего мнения. — Вы не можете мне возразить, у вас примеры закончились. Но и Белова вместе с этими артистками, певичками и психологинями не отставала. Однажды она перефразировала приведенную ей же цитату из фильма «В — значит Вендетта». У Беловой получилось: «тебя разоружило твое прошлое, а не моя деятельность психологини в твоей семье». Бахчеева хотела быть телекиллером, возможно, это ее единственное признание, ведь ей все равно не дали жить, как она хочет. Она хотела стать такой, как Леонид Парфенов, как Сергей Доренко, как Майкл Джексон. Двадцать минут выбивала из нее признание про галлюцинацию в багажнике машины отчима, хотя телевизионщики все так перемонтировали, что Белова сказала это сразу. Она не позволит играться подобранными ею цитатами, и если уж в нее стреляют, она выстрелит в ответ. За кулисами Белова плакала, не навзрыд, но после своего интерната много лет назад ее редко можно было выбить из колеи. Конечно же, по телевизору это не показывали. — Что делать, Настя? Я уже не знаю, чего ей нужно, почему она не дает нам жить. Позвоню, наверно, в Казанский педагогический вуз, пусть заберут и аннулируют этот диплом. Похоже, она будет преследовать ровно до тех пор, пока я не откажусь от своего психологического образования. — Я не знаю уже, что этой суке нужно. Блядь она конченая, вот и все. Уеба из Казани, какая-то коррекционная шмара нас обула: лучших и высокообразованных. — Насть, я сейчас реально понимаю из-за Бахчеевой, что я зря вообще туда поступила, а может быть и зря шаталась по вокзалам. Зачем вообще кому-то помогать и делать это безвозмездно, когда твою помощь не ценят и критикуют? Зря я вообще стала психологом. Не делай добра — не получишь зла. В Интернете ситуация была не лучше. Одни блогеры считали, что прошмандовка — Бахчеева, другие — Белова, а третьи, что обе прошмандовки, вылезли в телевизор, чтобы раскручивать свои рожи. Но иногда Бахчееву критиковали более серьезно, на примитив же она и вовсе не обращала внимание. Ей запомнился один аргумент на передаче. — Бахчеева, а вы не думали, какая репутация складывается в обществе по отношению к коррекционникам после ваших телепрограмм? Ладно вы, ладно Белова, вам терять нечего. Вы не думали, что вы осложните жизнь другим коррекционникам в обществе? Вот посмотрят ваши телепрограммы какие-нибудь малые предприниматели, и десять раз начнут думать, принимать таких людей на работу или нет. — Как будто без моих программ у коррекционников в России в принципе был какой-то имидж. Ни хорошего, ни плохого имиджа у этих людей нет, их имидж в принципе никакой. Где здесь место коррекционникам? Да и предприниматели работают круглые сутки, они вообще не смотрят эти программы, разве что предприниматели-женщины. Не работать у женщин? Тоже мне недостаток. Про высшее образование говорят даже на суицидальных форумах, даже худшие, которые решили, что умрут или им нечего терять, вот поголовно все говорят про высшее образование. Даже купленное. — Купите его себе, если оно так вам важно, а вы воспитаны в семье, где у человека, не имеющего высшее образование жизнь заканчивается или он не имеет права на высокую репутацию. Ваш отец, насколько я помню, инженер? Заметно. — Ассистент инженера, и высшего у него как раз не было, а сейчас: нет его — уже как бы не человек. То есть я правильно понимаю, что вы сидите здесь и предлагаете мне нарушить закон? Так пусть ваши дети нарушают закон, вашим детям можете купить любой диплом, какой хотите. Половина этих аргументов и разговоров в эфире просто не выходили. Окажется, что средний инвалид или коррекционник в России вообще не имеет никаких прав. Не может стать ни крутым синхронным переводчиком, ни хорошим журналистом, ни автором известных бестселлеров, а медицина и изначальный уровень образования на полвека определяет жизнь человека больше, чем любые его желания. А люди, которые были названы коррекционниками по ошибке еще к тому же не имеют правовой возможности оспорить неверно принятое решение. В лучшем случае образ жизни определяется деньгами. Деньги есть — любое образование вне очереди, что государственное, что частное. Денег нет — вообще никто не поможет. Впрочем, для женщин есть вариант: брак по расчету за состоятельного человека. А много ли вариантов у мужчин-коррекционников? Женский брак по расчету более приветствуется, чем брак альфонса. И Бахчеева об этом тоже говорила даже на примере мужчин. Но Бахчеевой запомнилась одна умная реплика на программе (конечно же, ее не показали на ТВ, умные мысли в этих программах не нужны, шоу это не делает). Сказала какая-то женщина-психотерапевт: — На мой взгляд, то, что делает Бахчеева из программы в программу — это не хорошо, и не плохо. Просто это показывает о застое кризисной психологии. Есть люди, которые вообще нигде не могут себя найти. Их не очень много в процентном отношении, но они встречаются, и мне кажется, что Бахчеева из этого числа. Они выбирают свое предназначение из профессий, которым по тем или иным причинам не соответствуют. Вот есть, скажем, человек, который хочет быть пилотом, но по каким-то причинам туда не проходит. А он хочет быть пилотом, именно пилотом и никем другим. Кризисная психология — вообще не развитое направление. Либо нет людей, которые помогают найти компромисс таким, как Бахчеева, либо их очень мало. Нет хорошей методологической базы. Также она добавила: — Вот Бахчеева решила, что она видит свое предназначение в политическом переводе, или в общественной журналистике, или в издательстве бестселлеров, но туда никогда и ни при каких условиях не попадет. Как будто без этих шоу ее спешили бы туда зачислить. Очевидно, надо заняться каким-то другим видом перевода, например, во фрилансе. Но ей предлагают идти в Параолимпиаду, поваром, официантом, то есть вообще измениться. Нет или мало специалистов, которые это понимают. Бахчеева не получила от них помощь. Может, ей пытались помочь, и скорее так и было, но не помогли. Это были умные мысли, но в конечном монтаже программы их никто не услышал, в том числе люди, похожие на Бахчееву. Ведь гораздо лучше разбираться в скелетах из шкафа что Бахчеевой, что Беловой, нежели объективно анализировать первоисточники самой ситуации. Ведь по большому счету Бахчеевой на хрен не нужна эта Белова, она просто не получила качественную помощь в кризисной ситуации. Отчасти она была права, да, Белова обострила эту проблему. Телекиллерство Бахчеевой достигло такого уровня, что по запросу Беловой Казанский педагогический вуз принимает решение аннулировать диплом детского психолога Елены Беловой. — Это все цинизм девяностых годов, сформированный после развала СССР и развития раковой опухоли в области отечественного образования. С высшим образованием ты Человек с большой буквы Ч, а без него возможно с маленькой, а то и вообще тебя не существует, — говорил кто-то на одной из программ. — Пожалуйста, микрофон, еще реплики, — сказал ведущий. — А я не соглашусь, мне кажется, это глобальные процессы. В начале британскими сэрами были только полные кавалеры британского ордена, то есть военные. Потом слово sir зазвучало в США ко всем мужчинам в возрасте. Глобальные процессы — это сделать всех одинаковыми, одними и теми же, совершенно не осознавая, что люди разные, и разного у нас гораздо больше, чем единого. Алина и Елена просто пали под дресс-кодом. Елена вот поверила в то, что психология — профессия всех профессий, и решает в жизни все, невзирая на собственные травмы, которые вообще исключают оказание ею психологической помощи кому-либо. Алина больше руководствуется тем, что исключена из числа сэров, я имею в виду, людей с каким-либо высшим образованием. — Позвольте не согласиться, — сказала Бахчеева. — Еще Томас Джефферсон в «Декларации независимости США» писал, что каждый человек достоин, всех их создатель наделил равными правами, и каждый имеет стремление к счастью. — Алина, мне Джефферсон не нравится. Во-первых, его документ пропагандирует произнесения слова sir ко всем подряд, а значит и деградация эта с массовым высшим образованием идет с этого документа, если не раньше. Во-вторых, сам он не верил в эти идеи, это не его личный текст, он написал его по заказу сената. Если так посмотреть, коммунизм не с Германии и Маркса начинается, а с его манифеста. А коммунизм и уравнение стоит как за этим конфликтом, так и за образовательным цинизмом девяностых. Хотя многие и говорят, что коммунизм и образовательный развал в России не имеют отношение друг к другу, но, увы, что посеяли, то и пожинаем. Бахчеева поняла главный штамп телешоу: тенденция выставить виноватыми самих людей. Если виноват институт, менталитет, система, традиция — никогда не покажут. Чулпан рекомендовала ей смотреть телешоу вместе с ней когда они переехали в Волгоград, считая дополнением к воспитанию и образованию. Но столкнувшись с шоу в жизни, Бахчеева поняла, что эти программы ничего не решают. Умные мысли прозвучат в студии для самого человека, а смонтируют шаблон: «дело в людях и только в людях», как будто необходимости менять общество, его порядок и ценности нет. Если историю невозможно воспроизвести исключив «систему», «культуру» или «традицию», человека просто не позовут на эфир. В данном случае, им повезло: они попали на ТВ, но их историю перемонтировали под шаблон «проблемы двух людей». Часто говорят, что выводы делать зрителям, как будто каналы самоустраняются от изменения общества и ценностей. Каналы, конечно, меняют ценности или пропагандируют их пересмотр, если инициатива исходит от какой-нибудь проправительственной организации, типа «Наши», «Молодая Гвардия Единой России», какого-нибудь фонда или чиновника. Если «вещает Бахчеева» или какой-нибудь другой простой смертный, каналы самоустраняются от необходимости что-то пересматривать в обществе, делать глобальные выводы. И если да, то зачем вообще нужны эти ток-шоу, и так ли они меняют общественные устои. Способны ли их вообще менять. Это больше был образовательный цинизм девяностых, чем эта история про багажник или несбывшиеся надежды будущего переводчика или журналиста. Положительными новостями были такие, что помимо гневных сообщений в соцсетях и тонны ненависти, ей писали девушки, парни, мужчины и женщины, которые ее понимали. Некоторые стали ее друзьями и подругами по переписке. С одной из них она дружила не меньше четырех лет. Ее звали Слава, и хотя она училась сначала в железнодорожном техникуме, потом пошла в университет на социолога, она не считала, что высшее образование в принципе что-то меняет. Слава считала, что в статистике много как зла, так и добра. Алина считала, что статистику легко использовать, убедив общество, что раз какая-либо проблема является частой, давайте ее вообще не будем решать, может она и не проблема. В силу одного этого факта она якобы нормальна. Вспомните количество бомжей или наркоманов в России девяностых годов. Она искренне надеялась, что Слава, выбрав социологию, совсем не заблуждается. Имея с ней детальные разговоры, ей так и казалось: Слава считала, что социология должна изучать статистику положительных и отрицательных явлений, чтобы совершенствовать мир. Но Алина считала, что статистика сама по себе ничего не доказывает, и редко бывает точной, существует ее погрешность от 5% до 15%. Слава написала, что существует определенная статистика по недоезжающим машинам скорой помощи. Алина знала об аналогичных случаях в России, Финляндии, США, и точно уверена, что никакой статистики по этому поводу не ведется. И она написала ей в глаза: «Слава, ты хорошая, правда, но черт возьми, прекрати придумывать статистику, которой просто нет. Ты наверно так своих подруг поддерживаешь, которые глубоко не копают. Но я занимаюсь этой проблемой так давно. Я точно знаю, что изучение вопроса никто не проводил, как и Жириновский, я сломала твой сценарий».