Ghost love

      Пейтон сидел на кровати, держась одной рукой за живот. Было невыносимо больно и хотелось исчезнуть. Хотелось стать призраком и исчезнуть, лишь бы не тонуть в собственной печали и боли. Брюнет словно бы то отключался, то заново приходил в сознание, ибо он не соображал, сколько времени прошло. Часы с гулким стуком били по голове, из-за чего у того началась дикая мигрень.       Хотелось умереть. Это был первый раз, когда юноша об этом подумал.       Энтони неожиданно вернулся, но не один. В его руках можно было заметить железные наручники. Пейтон уставшим взглядом посмотрел на это и ничего не сказал. Не было сил. — Это не всё, сладкий, — раздалось вдруг. Всё остальное происходило в полнейшей тишине.       Энтони этому обрадовался, так как навряд ли Мурмаер будет сопротивляться дальнейшим манипуляциям. Он повалил Пейтона обратно на кровать, тот даже ничего не сказал. Ривз просунул руки парня через наручники и прикрепил их к изголовью кровати, чтобы брюнет не мог ничего сделать, в случае чего. Затем он откуда-то достал кляп и засунул его в рот Пейтона. Тот лишь тихо дышал, иногда роняя слезинки на покрасневшие щеки.       Ривзу понравилась эта смиренность и покорность, которые он принял за знак «старт». На этот раз он всё же взял смазку и, вылив немного себе на пальцы, он стал поочередно совать их в парня. Тот издавал лишь приглушенные стоны, так как кляп мешал ему. Но это не меняло того, что ему всё ещё было больно. Морально и физически.       Вытащив пальцы, Мурмаер почувствовал резкий холод и пустоту, но вскоре Энтони снова вставил свой член, начиная постепенно двигаться. Пейтону было больно, но вскоре болезненные ощущения сменились на более приятные.       Ривз ускорялся, а Мурмаер бесстыдно стонал, прогибаясь под студентом. Ему было приятно, хоть и противно от себя и всего остального. Но он ничего не мог поделать с физиологией своего тела.       Энтони долбился в парня, тот всё громче стонал, пытаясь перекричать себя самого. Оба были на пределе, и первым кончил студент на живот парня. После него кончил и Пейтон.       Тяжело дыша, Ривз некоторое время ждал, а затем снял наручники и вытащил кляп. После одевшись, он забрал всё и ушел.       Просто ушел, оставив изнасилованного и обляпанного спермой юношу истекать кровью и страдать из-за жгучей моральной и физической боли и обиды.

***

      Пейтон не помнил, как оказался в своей кровати, а не в той злополучной комнате. Он еще долгое время не сможет туда зайти, учитывая происшествие, которое с ним приключилось. Вспомнив недавние события, его передернуло от вновь накатившего страха и паники. Мурмаер стал тихо всхлипывать. Вскоре до него дошло, что лежит он в чистой пижаме, на чистых простынях и, кажется, помытый. Теперь страх перешел в удивление. — Не удивляйся, это я тебя привел в порядок, — раздался неожиданно голос сами-знаете-кого. — Ноен… — тихо прошептал Мурмаер, но его резко перебили. — Замолчи. Я сделал это, потому что не мог оставить тебя в своей комнате сломленным, так как моя комната должна быть наполнена лишь моими страданиями, а не чьими-то чужими, — фыркнул он. — Мне плевать, что ты делал и с кем ты делал. — Ноен… Ты не понимаешь? Он изнасиловал меня! — тихо плакал Пейтон, у которого, кажется, снова начиналась истерика. — Ага, — усмехнулся тот злорадно. — Я видел, как ты прогибался под ним, я слышал, как ты стонал под ним, и мне плевать. — Что?! Да ты… Ты… Почему ты не помог?! Ты же видел, что это не по моему желанию! Ты вообще адекватный?! Или сам не различаешь желание от принуждения?! Ты придурок, мудак, уебок! — началась истерика у брюнета, который вскочил с кровати и обсыпал безразличного блондина оскорблениями. Тот даже бровью не повел. — Всё сказал? А теперь захлопнись и ложись спать. С этого дня не подходи ко мне. Ты мне противен, — произнес напоследок блондин и вышел, оставив удивленного и плачущего парня.