Замечательный сосед

— Роджерс, если ты не сядешь прямо сейчас в машину, я лично пристрелю тебя и не пущу на свадьбу! — рыкнул Роллинз из гостиной, заставив Брока улыбнуться. Баки не соврал и нисколько не преувеличил, когда заявил, что раз никто не имеет ничего против, то свадьба состоится через месяц. Месяц прошёл, и Брок в гостевой спальне застёгивал последние пуговки сорочки, дожидаясь, пока его будущий супруг вместе с шаферами и супер-подружкой «невесты» уже свалят, и можно будет, наконец, выйти. И нет, Брок не возмущался. Брок был счастлив, как никогда, не метался в предсвадебном мандраже, не думал, как бы всё переиграть, не стремился слинять, пока ещё можно. Скорее, наоборот, он был именно рад скрепить их с Баки союз брачными клятвами и утащить супруга в путешествие по Европе. — Я хорошо выгляжу? — Баки поправил волосы перед зеркалом, накинул на лицо фату, под которой весело улыбнулся. — Мы можем оставить Брока одного. Или ты, Джек, поедешь с ним? Баки всячески старался скрыть свое волнение. Он собирался, как настоящая невеста, почти два часа, потом долго укладывал волосы и крепил фату дурацкими шпильками, и вот, наконец, он был готов. — Стив, а если кто-то знает что-то, почему нам с Броком нельзя пожениться, и скажет об этом? Можно я его пристрелю превентивно? — Можно, — разрешил Стив и тихонечко сжал плечо друга, чтобы не помять идеально сидящий на нём белоснежный костюм. — Так и знал, что когда-нибудь обязательно поведу тебя к алтарю. — Так, валите, — рявкнул Роллинз. — Я жениха привезу, но вас через минуту тут уже не должно быть, так что давайте. Брок снова улыбнулся и закрыл глаза. Как же было хорошо. Любимый мужик рядом, лучшие друзья и свадьба. Он покрутил на пальце кольцо, к которому скоро должно присоединиться ещё одно. Жаль, мама не дожила, она бы порадовалась и Баки полюбила бы как родного. Да и нельзя его не любить. — Ты чего тут расклеился совсем? — Роллинз сел рядом, пихнул в плечо. — Донну Мону вспомнил, да? Она бы твой выбор одобрила, так что сопли подотри и поехали, а то твой Баки головы всем там посворачивает, если мы опоздаем. — Я волнуюсь. — Баки почти трясло, он даже не представлял, что может так нервничать. Они со Стивом сидели в маленькой комнате, ожидая начала церемонии в крохотной церквушке, которую выбрал Стив, сказав, что она очень уютная. А просто невероятные белые розы, шапками цветов обрамляющие её по кругу, дополняли эффект. — Представляешь, Стив, я выхожу замуж. — Один раз и на всю жизнь, — поддержал его Стив, поправил небольшую аккуратную фату, отошёл чуть подальше, любуясь. — Хороший конец для отличного начала, согласись? Он протянул Баки букетик белых роз, заодно глянув на часы. До начала церемонии осталось каких-то две минуты. — Никогда не думал, что буду невестой, — улыбнулся Баки. — Но Броку белое категорически не идёт. Зазвучала музыка. Баки со Стивом переглянулись, и Стив подал Баки руку. — Пойдем, — торжественно сказал он. — Да, пора, — согласился Баки, вложив в руку Стива свою. — Иди, отдавай. Уже стоя у алтаря рядом с Роллинзом и немолодым седовласым священником, Брок с удивлением понял, что волнуется, руки предательски подрагивают, сердце частит, подпрыгивая к горлу, а он сам нет-нет да поглядывает в сторону дверей, из которых должен с минуты на минуту показаться Баки, его Баки, только его. Ещё десять минут назад Брок балагурил с Глазго, улыбался гостям, пожимал руки, чуть не схлопотал подзатыльник от Роллинза, но сейчас он весь словно истончился, отдался эмоциям, нетерпеливому ожиданию увидеть лучшего из людей и полностью забрать его себе. Брок вздрогнул, весь подобрался, когда музыка-таки заиграла. — Да успокойся ты, — вздохнул Роллинз за его спиной. — Никуда твой Баки не денется. «Мой Баки!» — пронеслось в голове Брока и тогда он увидел… его. Белый смокинг, белый букетик в ладонях, белоснежная лёгкая дымка фаты и глаза, сверкающие серебром и любовью. — Баки, — прошептал Брок, чувствуя, как по щеке сбежала слеза, а в носу защипало. Но он мог только смотреть вперёд и ждать, сколько угодно ждать, чтобы, наконец, коснуться руки своего Баки. Под торжественную музыку Баки, влекомый Стивом, шел, видя перед собой только Брока. Странно, но институт бракосочетания до сих пор был для Баки священным, и он, ступив на эту красную дорожку, знал, что это навсегда. Он скажет заветное «да» самому любимому на свете человеку. «Я иду к тебе», — одними губами произнес Баки. Стив подвёл его к алтарю и встал позади, выполняя роль и отца, и подружки невесты одновременно. В его руках было ещё одно кольцо, которое пришлось заказать спешно, но для Баки сделали. Вибраниумное, с гравировкой по внутренней стороне. — Мы здесь собрались… Священник говорил положенные слова, мягко улыбаясь, а Брок не мог оторвать взгляда от Баки, в подрагивающей ладони сжимал его руку. Бионические пальцы не дрожали, но чувствовали дрожь рук Брока. Баки поддерживающе улыбнулся Броку, совершенно не слушая, что там говорит священник, для него существовал только Брок — и никого больше. Уже хотелось просто сказать «да», подхватить мужа на руки, швырнув букет в незамужних Наташу и Марию, и утащить Брока в их логово, откуда они не будут выходить неделю. Или больше недели. А потом Европа. Клятвы срывались с губ Брока, он не готовился, не сочинял слов заранее, а говорил то, что горело в сердце, то, что он успел испытать за недолгое время, как всё вспомнил, но оказался наедине с собственными мыслями, наверное, впервые поддавшись сомнениям, испугавшись, что нет больше их, а только пресловутый секс. — Ты для меня всё, — с улыбкой сказал Брок и надел Баки на палец кольцо. Баки тоже не готовил клятву заранее, не знал он, что сказать, потому что все казалось пошлым и выспренным, потому что они и так уже прошли всякие болезни и здравие, он и так будет защищать Брока и прочая чепуха. — Всегда у тебя за спиной, — негромко сказал Баки, и ему было плевать, что половина не поймет, особенно священник, но поймет Брок, который может идти куда угодно, Баки всегда будет рядом, будет наблюдать и защищать, как в бою. Серебристый ободок был аккуратно надет на палец бионической рукой, потому что живые дрожали. — Объявляю вас супругами! — торжественно протянул священник и добавил: — Можете поцеловать друг друга. Брок с обожанием глянул на теперь уже мужа, аккуратно приподнял тонкую завесу полупрозрачной фаты и расплылся в улыбке. — Привет. И поцеловал. Губы накрыли губы аккуратно, нежно, для них почти невинно, хотя страсть уже искрилась между ними, потрескивала. Баки прижал Брока к себе, сминая на спине смокинг, но смог взять себя в руки, перестать мять Брока, словно собирался трахнуть. Оторвался от него и улыбнулся.  — Мой. И сорвал фату, кинув ее гостям. Брок хохотнул, прижал к себе супруга крепче и шепнул Баки на ухо: — Кидай букет, детка. — Дамы, — Баки посмотрел, чтобы Мария и Наташа собрались вместе и легко кинул букет себе за спину, даже не целясь. Но зато попал точно в цель. Брок прыснул и развернул Баки к растерянно моргающему Роллинзу и сжимающему в своих ручищах казавшийся совсем крохотным букетик белых роз. — Значит, следующим мы Джека замуж поведем. — Сплюнь! — испуганно гаркнул Роллинз и глянул на букет, как на гранату без чеки. — Оу… Джек, прости, — рассмеялся Баки и тихо-тихо спросил у Брока: — Ты подвязку будешь кидать? У меня есть. Брок протянул Баки ладонь, забрал кружевное непотребство, которое, по идее, надо было кинуть, но молча шагнул к Джеку и нацепил подвязку ему на голову, шепнув: — Обзаведись уже яйцами, дружище, и пригласи её в кино. От него не укрылся быстрый, растерянный взгляд в сторону Наташи, но Брок ничего больше говорить не стал, а вновь вернулся к своему супругу и под громкие крики гостей подхватил его на руки. — Поставь, придурок, я тяжёлый! — рассмеялся Баки, обхватив Брока за шею. Болтать ногами Баки не стал, побоялся, что Брок действительно его уронит, ведь Баки весил сто тридцать, если не больше, а тут не жим от груди лёжа, тут его тащить надо было. На лужайку, за церковь, где гостей ждали бумажные тарелочки, пластмассовые вилочки и огромный торт. — Не дождёшься, принцесса. Теперь ты полностью мой! — оскалился Брок и, не думая спускать с рук супруга, пошёл к выходу из церкви. Всё должно быть по правилам. И пусть вместо милой жены у него самый лучший на свете муж, но вынести его из церкви на руках он был просто обязан. Не только потому, что с небес на него смотрит мама, но и потому, что так будет правильно. Гости высыпали следом за молодожёнами. За церковью стояло пара дубовых столов времён постройки церкви, но ничего страшного в этом не было. Баки был поставлен на ноги рядом с огромным тортом. Классический такой свадебный торт в три этажа, только выкрашен в цвета камуфляжа «зима-ночь». Фисташковый крем и ванильные коржи, пропитанные ромом. Баки подтянул Брока к себе, взял его за руку, и вложил в их руки здоровенный нож. — А теперь торт! — возвестил Баки. — Стив, помоги с тарелками. Тесак вошёл в мягкие коржи с лёгкостью, располовинив самый верхний ярус. Брок пальцем подцепил зелёный крем, мазнул им по губам супруга и тут же сцеловал сладость. — Навсегда, — прошептал Брок, серьёзно глядя ему в глаза. — Навсегда, — согласился Баки, облизав губы, и поцеловал Брока. Крем на губах был сладким-сладким, или это губы Брока были такими, что никакой крем не был способен затмить их вкус. Играла музыка, гости смеялись, взрывали хлопушки, в небе вспыхивали яркими снопами фейерверки, но Брок видел только глаза Баки, прижимал его к себе, то и дело касался любимых губ лёгкими обещающими поцелуями. Он ведь давно хотел сделать Баки предложение, давно купил кольцо, приготовил речь, но судьба внесла свои коррективы, стерла подчистую любые воспоминания о том, кто был дороже всего на свете, решив подкинуть ещё одно испытание. И, судя по всему, они его с честью выдержали. — А может, сбежим? — шепотом на ухо Броку предложил Баки. — Стив знает, куда остатки торта привезти, да и тему с побегом он предложил. Баки сидел на деревянной скамье, усадив Брока к себе на колени. Рядом на столе стояла тарелка с большим куском торта, к которой Баки периодически прикладывался. Он долго выбирал его в кондитерской, мечась между шоколадным с ликёром и жареными бананами, и фисташковым с ванилью, выбрав в итоге его как более лёгкий. — Я сейчас тебя подхвачу и унесу, пока никто не видит, — продолжал Баки не то шептать, не то целовать в ухо. — Я люблю тебя. — Укради меня! — сделал страшные глаза Брок, позволил и правда подхватить себя на руки, ткнулся носом в ухо Баки, хотя хотелось смеяться в голос, хохотать и от предложения сбежать, и от исполнения задуманного. Слишком хорошо было. Наплевать на условности. Наплевать на гостей. Он был рядом с Баки, а остальное уже давно не имело значения. Кое-как впихнувшись в загодя оставленную недалеко от церкви машину и при этом не переставая целоваться, Брок оседлал бёдра Баки. — Домой! Иначе я тебя прямо тут… невеста моя. — Домой, домой, — прошептал-простонал Баки и всё-таки устроился за рулём, рванул с места в карьер, стараясь не нарушать, хотя эти номера были козырные, на них никакие санкции не действовали. — Я сейчас сдохну, так хочу тебя, муж мой. В квартиру ввалились, сдирая друг с друга одежду. Брок даже не сообразил осмотреться, чтобы понять, что весь путь до спальни был пошло усыпан белыми лепестками роз, не видел он никого и ничего, кроме Баки. Его вселенная замкнулась на этом человеке до конца, без возможности хоть что-то переиграть. — Боже, сладкий мой, — выдохнул Брок и впился в шею Баки собственническим поцелуем, уронил супруга на их постель. Баки растекся по кровати, развалился, позволяя Броку всё, что тот хочет, только целовал горячо, так, что мозги отшибало и член стоял по стойке смирно. Застонав, Баки рванул ящик тумбочки, слепо пошарил по полу, ища маленький презент для Брока. Нашел коробочку и вложил ему в руку. — Посмотри и распорядись правильно, — шепнул Баки. Открыв подарок, Брок рассмеялся, аккуратно вынул чёрную тяжёлую анальную пробку, достаточно широкую у основания, повертел её в руках. — Всегда знал, что ты у меня затейник, детка. И, уж поверь, правильно ею я распорядиться сумею. В голове тут же промелькнули парочка образов, один завлекательнее другого, но Брок сумел справиться с собой, и потому запросто вытряхнул Баки из оставшихся шмоток и поставил на четвереньки, задницей к себе. — Моя ж ты гладенькая, — заворковал он, поглаживая ягодицы. — Ты там с кем разговариваешь? — спросил Баки, положив голову на скрещенные руки. Он чувствовал руки Брока на своей заднице и предвкушал, что будет дальше, давая Броку полную свободу действий. Прикусив молочно-белую кожу правой ягодицы, Брок отстранился. Смазки они закупили прилично. Рассовали снова по всему дому, чтобы всегда была под рукой, так что Броку было достаточно сунуть ладонь под подушку, где вместе с ножом нашёлся ополовиненный вчера флакончик. — Сейчас я тебе хорошо сделаю, моя ты сладенькая, — продолжил в том же духе Брок, развёл ягодицы, замер, любуясь, и припал губами к плотно сжатым мышцам входа. Баки застонал, чувствуя горячее дыхание, по телу прошла волна огня, скапливаясь в паху, но он не шевельнулся, давая Броку возможность делать всё, что тот хочет. Брок растягивал Баки, не торопясь, вылизывал ставшие сверхчувствительными края входа, гладил супруга изнутри, иногда задевая самыми кончиками пальцев простату, как бы обещая удовольствие, распаляя желание всё сильнее и сильнее, но не давая при этом разрядки. Баки подвывал, скреб ногтями простыню и изголовье кровати, шипел и глотал слюну. Хотелось большего, но он прекрасно знал, что оно будет, нужно только потерпеть, дать Броку вволю насладится ласками, а потом устроить ему нечто подобное. — Потерпи, детка, — шепнул Брок и приставил к пульсирующему желанием входу холодный отполированный конец пробки, пропихнул её внутрь с пошлым хлюпающим звуком. — Обалдеть, как красиво. Теперь из задницы Баки на Брока смотрел кристаллический цветочек задорного оранжевого цвета. Баки ахнул, прогнулся, ощущая наполненность внутри, и только сейчас понял, что трахать своего мужа будет он. Баки резко перевернулся, подмял под себя Брока и прижал его к кровати. — Значит, мой дражайший супруг желает быть всячески оттраханным, да? — Желает, — застонал Брок. — Тогда приступим, — улыбнулся Баки так, словно собирался замучить Брока до смерти, и перевернул его, подложив подушку под низ живота. Вздернул бедра, раздвинув упругие половинки вожделенной задницы, дунул на подрагивающие мышцы входа и лизнул на пробу, прислушиваясь к Броку. Тот в ответ дёрнулся, застонал громко, просительно, умоляя не медлить, не длить это издевательство дольше необходимого. И пусть у них впереди была не просто ночь, а целая жизнь, почувствовать в себе налившийся желанием член, толстый, горячий от прилившей крови, мучительно хотелось уже сейчас. Но Баки не собирался идти на поводу у Брока. Он принялся ласкать его долго, жадно вылизывая, разминая пальцами. А внутри него тлел пожар, пробка внутри жгла, заставляя гореть, хотеть, рваться засунуть свой член в офигенную задницу любимого мужа. — Блядь, Баки, ты издеваешься? — рыкнул Брок, попытался вывернуться из-под супруга, чтобы повалить его на постель и всё взять в свои руки. — Я тоже тебя очень люблю, — отозвался Баки глухо, стараясь не вынимать язык из дырки. — Потерпи ещё немного, сладенький. Баки вставил три пальца в любимую задницу, размышляя, удастся ли ему ещё потерпеть, но чувствовал, что больше не может, что хочет Брока до умопомрачения. — Сейчас, сладкий, — шепнул Баки, оторвался от вылизывания Брока, погладил его по ягодицам и направил свой член внутрь, медленно входя. Как же тяжело было не проявлять инициативу, не двигаться, отдать все права на собственное удовольствие другому, но Брок верил Баки, верил как никому, как никогда не доверял даже самому себе. Он обнял подушку, уткнулся в неё лицом, тихо постанывая, чувствуя, как член протискивается в него, раздвигая стенки, наполняет жаром. — Ба-ки, — по слогам прошептал Брок и, не выдержав, насадился до самого корня. — Огромный! — Да, сладенький! — взвыл Баки, натягивая Брока. Он распалялся с каждым толчком в любимого мужчину, трахал его самозабвенно, словно в первый раз. Складывалось впечатление, будто свадьба что-то изменила внутри, обнулила, чтобы они могли, как в первый раз, отдаться друг другу, чтобы чувствовать, любить. — Люблю тебя, — Баки ухватил Брока за бедра и стал трахать его сильно и размеренно, словно душу хотел вытрахать. Тело Брока гнулось в его руках, вздрагивало от каждого толчка, вибрировало в такт, чутко отзываясь. — Люблю-люблю-люблю, — словно мантру, шептал Брок, давился стонами, выл в подушку и продолжал шептать. Баки чувствовал, что скоро не выдержит, взорвется удовольствием, таким ярким, жарким, что страшно было и хорошо, безумно хорошо. — Давай, Брок. — Баки упал на Брока, уверенный, что тот выдержит его вес — на руках сегодня таскал, — обхватил ладонью его член, принимаясь дрочить. — Давай, сладкий, кончи для меня. Именно прикосновение горячей ладони к члену и стало последней каплей. Брок вскинулся, поднялся на руках, несмотря на немалый вес Баки на его спине, и закричал, содрогаясь в самом ярком, иссушающе прекрасном оргазме, словно они никогда до этого момента не занимались любовью, не были полноценно вместе. Словно только сейчас их грани до конца сошлись, притерлись идеально точно, чтобы объединить два сердца в одно. Мир сгорел, рухнул к ногам, давая возможность отстроить его заново. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Казалось, это было единственным, что на секунды осталось в голове Баки, потому что он забыл, как дышать. Забыл эту нехитрую науку, которую мозг совершает без ведома носителя, тому остаётся просто принять подобное положение вещей, как и биение сердца. И сейчас, почувствовав, как Брока захлестнула волна оргазма, Баки забыл, как жить, сердце остановилось, пропуская удар, второй, третий, мир замер, не позволяя Баки ничего чувствовать, только вспоминать, как дышать. А потом ощущения хлынули мощным потоком, захлестнули, перекрутили, окуная с головой, не давая вынырнуть, топя в удовольствии. Баки, тяжело дыша, полностью повалился на Брока, выныривая из этого потока чувств. Говорить не было никаких сил, он просто поцеловал Брока во влажный затылок и уткнулся в него носом. Тяжело стряхнув с себя Баки, Брок обнял его, прижал к себе, выдохнул в губы, погладил по волосам, касаясь едва-едва, зарылся пальцами в тяжёлые, влажные от пота волосы. — Баки, — позвал Брок. — Что бы ни случилось, помни — я навсегда твой. А ты — мой. За окном не грянул гром, не сверкнула молния, но Брок почувствовал, как часть его души отделилась от тела, чтобы срастись с душой Баки, стать тем самым единым целым, о котором так любят врать в слезливых книжках. Не до конца понимая, что всё это значит и как много нужно пройти, чтобы судьба прогнулась под вас, соединяя навечно. И в горе, и в радости… только и смерти больше не дано их разлучить.