Скрытые истины

      – Беги! – Крикнула Рика, заставляя взлететь ворон, сидящих на ближайшем дереве. – Они закроют ворота! – Она схватила тонкую руку Джо и повела подругу по скользким от снега булыжникам.       Рассвет ещё не пробился сквозь облака, но Рика знала, что у них мало времени.       Джо ахнула. В её состоянии на холодном воздухе становилось всё труднее дышать.       – Я не могу.       Кашель сотряс её хрупкое тело, и подруга согнулась пополам.       Когда она выпрямилась, жёлтый газовый уличный фонарь осветил красные пятна на бледных щеках Джо. Она натянуто улыбнулась Рике.       – Ступай без меня. Я буду через минуту. Мне просто нужно отдышаться.       'Что тебе нужно, так это найти новую работу,' подумала Рика.       В душной, переполненной ворсом комнате кашляли даже самые здоровые женщины. Но, как и у Рики, у Джо не было выбора. Без мужа и семьи, которые бы о ней заботились, хлопковая фабрика была единственным средством существования.       – Нет, – сказала Рика.       Первый на сегодняшний день экипаж с грохотом передвигался по холму, и Рика повысила голос, чтобы Джо услышала её под топот копыт.       – Я не брошу тебя здесь.       Джо снова сотряс кашель не давая ответить.       У Рики сердце сжалось. Она протянула подруге носовой платок, жалея, что не может сделать большего. А что она может? Возможно, если она отдаст ей свою зарплату за эту неделю, Джо согласится обратиться к врачу.       – Пошли. – Рика взяла подругу под руку. – Если мы опоздаем...       Только вчера одна ирландка покинула кабинет мистера Маколи в слезах, прижимая рваный рукав к разбитой губе.       "Это за то, что мои станки уже пять часов простаивают без дела!" Прокричал ей вслед Уильям Маколи.       Никто не сказал ни слова. Никто не осмелился.       Одной рукой обнимая Джо, Рика поспешила вдоль ряда вязов, сгибающихся под сильным ветром.       Они с трудом перебрались через небольшой мостик. Рика резко вдохнула, когда ледяные пальцы ветра задрали её юбку.       – Аккуратно, – предупредила Рика. – Не поскользнись.       Наконец, мерцающие уличные фонари осветили четырехэтажную фабрику. Высокий дымоход уже пускал в небо тёмно-серый дым, заслоняющий собой звёзды.       Тишину нарушил пронзительный звон.       – Бежим! – Крикнула Рика.       Девочка не старше тринадцати лет прошла мимо них и поспешила наверх по ступенькам, вероятно, направляясь в прядильню на первом этаже.       Прозвенел повторный звон, и они вбежали в двери хлопчатобумажной фабрики. Под подошвами изношенных сапог Рики задрожал пол. Даже стены, хоть и из кирпича, казалось, зашатались.       'Чёрт!' Рика впилась ногтями в ладонь.       Надсмотрщик уже тянул трос, приводя гигантское водяное колесо в движение.       Она проскользнула в ткацкую комнату в надежде привести станки в действие до того, как бригадир взберётся на высокий стул и обнаружит, что её нет на своём рабочем месте.       'Что за...?' Она непроизвольно прищурилась из-за наполненного частичками ворса воздуха.       Ткацкие станки Джо уже работали, челноки двигались вперёд-назад. Одна из работниц подмигнула Джо.       'Благослови их Господи. Нас прикрыли.' Рика подбадривающе сжала руку подруги и поспешила к своему рабочему месту.       Её шаги замедлились, когда она увидела свои ткацкие станки - три неподвижных объекта в кругу бурной деятельности. Никто не привел их в действие. Улыбка Рики испарилась. Никто даже не заметил её отсутствия.       Никто, кроме Уильяма Маколи.       Он стоял рядом с ткацкими станками Рики, держа в руке золотые часы и постукивая по их лицевой панели пухлым пальцем. Мясистые губы выпустили сигаретный дым ей в лицо.       – Вы опоздали, мисс...       Рика изо всех сил старалась не закашлять.       – Алденберг, – добавила она, прекрасно зная, что он никогда не утруждал себя запоминанием фамилий своих сотрудников. – Мне очень жаль, мистер Маколи. Этого больше не повторится.       – Чертовски верно, не повторится. – Он захлопнул часы. – Мне не нужны ленивые бабы за моими станками.       Рики вздрогнула. Он же её не уволит?       'Думай! Скажи хоть что-то!' Она сложила ладони, будто в молитве.       – Клянусь, я вовремя вышла из пансионата, но... у меня были... эм... женские проблемы, и я вынуждена была забежать во флигель.       Рика затаила дыхание. Ком, образовавшийся в животе, подступил к горлу. Это не было ложью, лишь творческая интерпретация произошедшего. В конце концов она опоздала из-за проблем одной женщины.       Пухлые щёки мистера Маколи раскраснелись. Сжав зубами сигару, он ткнул пальцем в грохочущие, вращающиеся ряды ткацких станков.       – Тогда почему остальные женщины вовремя приступили к работе?       'Потому что им было всё равно. Ни одна не задержалась, чтобы помочь Джо,' осознала Рика. Она, как остальные, не хотела лишиться работы. Но если рассказать правду - Джо уволят. Однажды в этой душной комнате одна девушка упала в обморок. Прежде чем прогнать её на улицу, надзиратель сказал: "Мы здесь не держим больных девок."       Рика опустила голову:       – Этого больше не повторится, мистер Маколи. Обещаю вам.       Его щёки всё ещё были красными. Старый козёл хмыкнул, но, казалось, принял её извинения.       'Ха!' Рика прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть торжествующую улыбку. Было понятно, ему не хочется обсуждать детали "женских проблем".       – Я удержу у вас часть зарплаты. – Мистер Маколи вытащил сигару изо рта и пустил дым в лицо Рики. – Уверен, вы согласны, что одна неделя без зарплаты - это справедливо.       Целая неделя? Рика кашлянула и прикусила щеку. Ей придётся залезть в свои сбережения, чтобы заплатить за комнату и питание. Как теперь ей накопить достаточную сумму, чтобы уйти с фабрики, если будет продолжаться в этом же духе? Что ещё хуже, она не сможет дать Джо деньги на лечение. Она сжала за спиной кулаки. На мгновенье ей захотелось поспорить, попытаться предложить забрать зарплату за один день. Это ей казалось более справедливым. Но Рика знала, что протест только больше разозлит мистера Маколи.       – Конечно, – опустив взгляд, пробормотала она.       Мистер Маколи стряхнул ворсинки со своего галстука.       – Предупреждаю тебя, девочка. Я попрошу надсмотрщика приглядывать за тобой. Если ты снова опоздаешь, – он вытянул руку вперёд и пепел сигареты попал на Рику, – останешься без работы.       Сунув в карман свои часы, он шагнул в водоворот грохочущих ткацких станков.       Рика прижала руку к животу. Страх забрал её секундное облегчение. В этот раз ей удалось избежать катастрофы, но как долго она сможет заботиться о Джо, сохраняя при этом своё рабочее место?

***

      Через несколько часов у Рики зазвенело в ушах. Вокруг гудели водяные колёса, щёлкали кожаные ремни, а две сотни ткацких станков гремели, поднимая и отпуская уточные нити. Её взгляд метался влево - вправо, следя за дорожкам шаттлов. После каждого прохода челнока гребешковая планка вбивала уточные нити в полотна ткани.       'Чёрт! Нить порвалась!'       Рика взялась за дело.       Она нажала на рычаг. Ткацкий станок с грохотом остановился. Рика полезла в машину, отыскала два конца оборванной нити и связала их в узел. Потребовалось много времени, чтобы овладеть этим навыком, а Маколи не был столь щедр, чтобы позволить женщинам учиться в рабочее время. Рику учила Джо. При свечах в их комнате, стирая пальцы в кровь.       Прогоняя воспоминания прочь, она повернула рычаг обратно. Станок снова заревел. Рика посмотрела на два других своих станка. По лицу струился пот, и она вытерла его фартуком. Влажный лиф всё прилипал к груди, как бы часто она не оттягивала его от кожи. Несмотря на холод, сквозь щели прорывающийся в помещение с улицы, в ткацкой стоял пар. Он не давал хлопковым нитям высохнуть и порваться, поэтому как бы она ни хотела, открывать окно было запрещено.       Сделав глубокий вдох, Рика тут же кашлянула, вдохнув в себя волокна, кишащие в воздухе. Пыль, стойкий запах пота и масла обжигали нос.       Остальные женщины вставляли катушки для пряжи в челноки или запускали остановленные станки. Тоже при этом кашляли, усиливая шум в ткацкой комнате.       Через несколько часов прозвенел звонок, извещающий об окончании рабочего дня.       'Слава Богу!' Рика взмахом руки сигнализировала мальчишке, чтобы тот собрал готовую ткань, и поспешила к Джо, которая всё ещё металась от станка к станку.       – Джо! – Позвала она.       Подруга не прекращала работать. После трёх лет работы на фабрике грохот станков сказался на слухе Джо. Рика поклялась себе бросить работу до того, как то же самое случится с ней.       – Джоанна Брюггеман!       – Ох! – Наконец Джо заметила покидающих рабочие места женщин. Когда она повернулась к Рике, на губах промелькнула усталая улыбка. – Давай убираться отсюда. Я еле держусь на ногах.       По сутулой позе было понятно, что болят у подруги не только ноги. Влажные пряди обычно белокурых волос теперь потемнели до пшеничного цвета, прилипая к её похудевшему лицу.       Когда Рика открыла тяжёлую дверь фабрики, на улице снова стояла темнота. Воздух стал холодным, и она вздрогнула, когда ветер резко подул, будто ударяя по запотевшим щекам. После влажности ткацкой комнаты сухой зимний воздух обжигал лёгкие.       Она прижала Джо к себе, надеясь защитить худощавое тельце подруги от ветра, и они направились домой.       'Если можно это место так назвать.' Рика замедлила шаг, чтобы идти в ногу с еле-еле плетущейся рядом Джо. Как и большинство девушек с фабрики, они снимали комнату в многолюдной части города к востоку от Тремонт-стрит.       – О чём мистер Маколи разговаривал с тобой утром? – Спросила Джо, когда они остановились, пропуская проезжающий пивной фургон. – Он ведь не уличил тебя в опоздании?       Подняв юбку, Рика перешагнула полузамёршую лужу.       – Не переживай. Он просто дал мне нагоняя, только и всего.       Она не хотела, чтобы Джо за неё волновалась.       Свечи, мерцающие в узких окнах пансионата, манили Рику, обещая покой, тепло и еду, хотя бы на какое-то время. Но когда они перешли улицу, увидели на лестнице и перилах с полдюжины кутавшихся в пальто девушек.       – Что вы все сидите на улице? – спросила Рика. – Только не говорите, что внутри снова завелись паразиты?       Кожа головы зазудела при воспоминаниях о вшах с прошлого лета, и при мысли о том, что она снова может найти крошечные следы крысиных зубов на чёрном хлебе, её желудок сжался.       – Нет, – ответила одна из женщин, вздрогнув от мороза. – Тут слишком холодно даже для паразитов. Бетси внутри со своим дружком-джентльменом. Она дала каждой из нас по пенни, чтобы мы не входили в гостиную, а сидеть взаперти в своих комнатах мы не хотим.       Рика тоже не прочь постоять на улице, подышать свежим воздухом, но она переживала, как бы Джо не замёрзла и её состояние не ухудшилось. Поэтому повела её внутрь, и они поднялись по скрипящей лестнице.       Прежде чем они добрались до своей комнаты, третьей по счёту, Рика услышала крик Мэри-Энн.       – Но я занимала очередь первой, – ответила Эрма.       'Только не снова.' Рике до смерти надоел этот старый спор.       Она открыла дверь и вошла.       – Перестаньте ссориться. Пусть сначала Джо умоется.       – Ничего страшного. – Джо села на кровать, которую делила с Рикой. В маленькой комнатке больше некуда было сесть. – Кажется, сегодня твоя очередь.       Фыркнув, Эрма отошла от умывальника:       – Пойду, письмо домой напишу.       Рика сложила пальто и фартук, и положила их на сундук рядом с кроватью. Не глядя на Джо или Мэри-Энн, она сняла с себя лиф и юбки. От холодного воздуха по телу побежали мурашки. Подойдя к умывальнику, она провела влажной тряпкой по бледной коже.       Натянув свою единственную чистую юбку, она сунула ноги обратно в поношенные туфли. Те больше не казались такими большими как этим утром. Когда она только начинала работать на фабрике, Джо взяла её под своё крыло и научила покупать обувь на размер больше, чтобы к вечеру распухшим ногам не было тесно.       Звон колокольчика зовущего на ужин заставил Рику вздрогнуть.       – Скорее, Джо!       Она протянула подруге влажное полотенце и достала чистую юбку и лиф для Джо.       – Ты иди. – Джо не сдвинулась с кровати. – Я не голодна.       'Не голодна?' Рика смотрела на свою тощую подругу. Джо сильно сбросила в весе за последние несколько недель, и не может позволить себе пропустить ужин.       – Джо, – обратилась она к подруге. – Вставай. Хоть пару ложек съешь.       – Нет. Ступай одна. – Джо чуть ли не гнала её из комнаты. – Я останусь и перечитаю письма.       Топот, несущихся вниз по лестнице женщин, заставил Рику поднять голову. Если она сейчас не поторопится, её место за столом и большая часть еды с тарелки исчезнут.       – Я постараюсь принести тебе немного хлеба с сыром. Уверена, что с тобой всё в порядке? Я могу составить тебе компанию.       – Нет, иди.       – Обещай, что сходишь к врачу. В больнице теперь работают врачи-женщины.       – И что они мне скажут? Отдохнуть? Бросить работу на фабрике? – Джо покачала головой. Голос был спокоен, будто подруга давно смирилась со своей участью. – Я не могу себе позволить ни того, ни другого.       Рика сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладонь.       – Но, возможно, есть тоник или сироп, которые смогут помочь.       – Я не могу тратить на это деньги. Для поездки на Запад важен каждый цент. А теперь иди уже, иначе остальные съедят твой ужин.       – Но...       Джо открыла рот, чтобы прервать, но сильный кашель не дал ей этого сделать. Лицо покраснело, и она отмахнулась от подруги.       Прежде чем уйти, Рика печально взглянула на Джо.       В столовой вовсю звенели жестяные тарелки и царапали пол стулья. Девушки и женщины перекрикивали друг друга, сидя за тремя длинными столами, от чего у Рики сильнее заболела голова. Протиснувшись между двумя девушками, она схватила последнюю картофелину. Первые несколько ложек бобов быстро оказались у неё в животе. Она не стала тратить время на тщательное пережёвывание пищи, не говоря уже о наслаждении вкусом еды.       За завтраком и обедом их торопил фабричный звонок, там Рика жадно поглощала еду, утоляя урчание в животе. И сейчас уже по привычке ей сложно себя сдерживать и есть медленнее. Несколько минут спустя она вытерла жир бекона, размазанный по тарелке, куском чёрного хлеба и прислушалась к разговору за столом.       – Вы слышали о бедняжке Фиби? – Спросила Мэри-Энн.       Повернув головы в её сторону, женщины отрицательно покачали головами. Воспользовавшись тем, что сидящие за столом отвернулись, Рика сунула кусок хлеба в карман.       – А что с ней? - Спросила Эрма.       – Её волосы застряли в ткацком станке, – ответила Мэри-Энн. – У неё содрало волосы с кожей от лба до затылка.       Девушка, сидящая рядом с Рикой, ахнула.       Рика коснулась своих волос. Согласно правилам фабрики, все работницы должны заплетать волосы и прятать под шарф, но без несчастных случаев не обходилось.       На прошлой неделе ткачиха из-за механизма лишилась пальца, а месяц назад неправильно установленный челнок выбил работнице глаз.       – Я собираю деньги на оплату больничных расходов, – объявила Мэри-Энн. – Поэтому если у вас найдется, хотя бы несколько пенни... – она окинула взглядом сидящих за столом женщин.       Рика сунула руку в фартук, нащупала большим пальцем монету в своём тряпочном кошельке. Пять центов, которые могли бы помочь осуществить её мечту: убраться из хлопчатобумажной фабрики и найти место, которое смогла бы назвать своим домом. Возможно, когда-нибудь открыть магазинчик по пошивке одежды или небольшой пансион. Пять центов очень помогли бы Джо. На них можно купить еду получше или сироп от кашля. Она сжала монету в кулаке, пока та не впилась ей в кожу.       – Хендрика? – Мэри-Энн стояла рядом, склонив голову на бок. Она протянула руку, в которой лежали монеты, собранные с остальных женщин для Фиби.       Вздохнув, Рика вложила ей в ладонь свой никель.

***

      Когда через несколько минут Рика вернулась в свою комнату, Джо сидела на кровати, опираясь спиной на подушку. Глаза подруги были закрыты, а обычно бледные щеки окрасил нездоровый румянец.       – Джо? – Прошептала Рика, но вспомнила, что Джо её не услышит. Она повысила голос и повторила: – Джоанна?       Джо открыла глаза и улыбнулась. Она всегда улыбалась, но Рика знала, что это всего лишь маска. На самом деле подруга испытывает боль.       – Как прошёл ужин?       – Хорошо.       Нет смысла рассказывать Джо о травме Фиби. Это её расстроит и вызовет новый приступ кашля. Рика сунула руку в карман передника.       – Вот. Я принесла тебе хлеба.       Аромат хлеба разбудил детские воспоминания, как она вынуждена была покидать тёплую пекарню отца и бродить по улицам Бостона, продавая хлебобулочные изделия, пока на ступнях не появлялись мозоли. В то время она мечтала о лучшей жизни, в которой её любили бы просто за то какая она, а не оценивали по тому, сколько хлеба ей удалось продать за день. Она выкинула эту мысль из головы. Любовь была детской мечтой. Всё, чего она хотела сейчас - иметь свой дом, пусть и очень крохотный, но чтобы никто не мог его у неё отнять.       Джо взяла ломоть хлеба, но есть не стала.       – Спасибо.       Взгляд Рики упал на ноги Джо, свисающие с края кровати, будто той не хватило сил снять сапоги. Рика села на кровать и положила на колени одну из ног подруги. Хлопчатобумажная пыль окрасила поношенную обувь в мышиный цвет, и Рика попыталась его очистить краем передника.       Джо подняла голову и простонала:       – Не стоит. Ты не заставишь эти старые калоши сиять.       Рика сдалась, расшнуровала ботинки и сняла их, чтобы Джо могла нормально лечь.       – Я могу вымыть за тебя посуду, – предложила она свою помощь.       – Попозже сама вымою, когда встану и поем, – Джо подтянулась на кровати и села повыше. – А пока я хочу немного отдохнуть и почитать свои письма.       – Почитать? – Рика окинула взглядом помятые конверты и потрепанные листы в руках Джо. – Да ты их уже наизусть знаешь. Неужели тебе не надоедает перечитывать их снова и снова.       – Надоедает? – Джо прижала к губам носовой платок. – Ни в коем разе. Ты только послушай: "Земля здесь плодородная и пышная, а в воздухе витают запахи сосны, травы и цветущей яблони. Мне кажется, здешний климат и свежий воздух придутся тебе по душе." Разве это не восхитительно звучит? Как можно от такого устать? – Её сжимающая письмо рука опустилась на кровать, и она вздохнула. – Осталось поработать ещё неделю, прежде чем я сяду в поезд на запад.       – Тогда к чему вздохи? – Спросила Рика. Вздох прозвучал так, будто она с этим смирилась, а не с тоской. – Думала, ты с нетерпением ждёшь замужества со своим Филиппом.       – Хендрика Алденберг! Ты прекрасно знаешь, что его зовут Финеас. – На этот раз на губах Джо заиграла настоящая улыбка.       Это была шутка, которая стала для них привычной уже несколько месяцев, для поднятия настроения Джо и чтобы избавить на время Рику от заботы о больной подруге.       – Конечно, я с нетерпением жду возможности отправиться на запад и стать его женой. Я просто хочу, чтобы ты передумала и согласилась поехать туда со мной.       Это обсуждение было таким же старым, как притворство Рики о том, что она не помнит имя жениха Джо. Как поношенное пальто, повторяющаяся беседа окутывала их теплотой и дружелюбием.       – Ехать на запад, чтобы выйти замуж за человека, с которым я даже не знакома? – Рика покачала головой. Перед ней промелькнул образ Уильяма. Она вздрогнула, когда снова почувствовала, как на неё смотрят его налитые кровью глаза незнакомца, пока она укладывала его на их семейное ложе. - Он может оказаться пьяницей или...       – Или... – перебила Джо и кашлянула. – Или он может оказаться мужчиной твоей мечты.       – Я никогда ни о ком не мечтала. – Рика поставила ботинки Джо рядом с кроватью. – Но я очень надеюсь, что Пол сделает тебя счастливой.       Джо обхватила себя за рёбра, но на этот раз от кашля, а не смеха.       – Финеас, – снова исправила она.

***

      Рика повернулась на другой бок и натянула тонкое одеяло на уши.       Ночи в пансионате были такими же шумными, как дни на ткацкой фабрике. Джо кашлянула и засопела рядом с ней, а на соседней кровати Эмма храпела громче, чем получалось у её родного и сводных братьев совместными усилиями.       С недовольным ворчанием Рика повернулась лицом к стене. Комки соломы под ней зашуршали.       Храп на секунду прекратился, а затем возобновился, но уже в два раза громче.       Рика хотела кричать. Как она проработает четырнадцать часов без сна? Она швырнула свой ботинок через комнату. Тот ударился о стену над головой Эрмы.       Наконец храп прекратился.       Однако треск и хлопки в ушах Рики всё не прекращались. Временами по ночам, когда всё было тихо, она слышала непрерывный стук ткацких станков. Если не быть осторожной, то однажды она станет также плохо слышать, как Джо.       Наконец, далеко за полночь кашель Джо прекратился, и Рика смогла заснуть.

***

      – Эй, Хендрика!       Дёргающая за плечо рука прервала сон Рики. Она распахнула заспанные глаза, и часто моргая, стала всматриваться в полутьму комнаты.       Рядом с кроватью стояла Эрма. Свет керосиновой лампы создавал ореол вокруг её головы.       – Думаю это, – Эрма поставила пыльный ботинок на грудь Рики. – Твоё. Я так полагаю, ты всю ночь занималась швырянием в меня ботинок, именно поэтому вы с Джоанной проспали. Вам лучше поторопиться, если хотите успеть на фабрику вовремя.       – Чёрт возьми! – Рика скинула с себя одеяло.       Ботинок свалился на пол, и она нагнулась его поднять. Её усталые руки и ноги протестовали, когда она натягивала на себя нижнюю юбку.       – Джо! – Она задрала юбку. – Вставай! Нам нельзя снова опаздывать!       Подруга продолжала лежать, завернувшись в одеяло. Одна рука женщины высовывалась из-под дополнительного одеяла, которым Рика заботливо её укрыла.       – Джо! – Рика толкнула её в бок.       Джо не шелохнулась.       На сундуке рядом с кроватью лежал нетронутый вчерашний хлеб. При тусклом освещении керосиновой лампы Рика заметила скомканный носовой платок, усеянный коричневатыми пятнами и серой пылью от ворса, скопившейся в лёгких подруги. Рика поспешно застегнула пуговицы лифа и наклонилась, чтобы встряхнуть Джо.       Её рука сжала прохладное плечо.       Холодок пробежал по её руке и распространился по всему телу. В животе образовался ледяной ком.       – Джо? – Прошептала она. – Джо, пожалуйста!       Ответа она не получила.       Дрожащими пальцами Рика перевернула Джо и уставилась на лицо, потерявшее лихорадочный цвет.       – О, нет. Нет, нет, нет. – Рика прижала обе ладони ко рту. – Ещё одна неделя. Всего одна. И ты уедешь отсюда.       Слёзы обожгли глаза. Джо больше никогда не начнёт новую жизнь.       Она погладила одеревеневшие пальцы, которые всё ещё сжимали одно из писем Финеаса.       – Хендрика, Джо, пойдёмте, – позвала Эрма будучи на полпути к двери. – Если снова опоздаете, вас уволят.       Рика не сдвинулась с кровати. Она вынула мятый лист из холодной ладони Джо и сложила его обратно в конверт.