Скрытые истины

      Дверь за Эми громко захлопнулась, когда она ворвалась на кухню:       – Где она?       Нетти отвлеклась от готовки и с удивлением посмотрела на сестру:       – Ты о маме? Она ещё у...       – Нет, не мама мне нужна. - Эми едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик. - Хендрика!       – Я отправила её к тебе в комнату, чтобы...       Эми не стала задерживаться и дослушивать. Мысль о Хендрике в своей комнате делала её ещё злее. Эми не нравилось вторжение в личное пространство. Лестница заскрипела, когда она, перепрыгивая через три ступеньки, стала подниматься наверх. Не останавливаясь, Эми распахнула дверь своей комнаты.       – Что, ради всего святого, ты...? – При открывшемся ей виде рассерженные слова застыли на губах.       Хендрика стояла перед умывальником, одетая в длинные панталоны и лёгкую сорочку. Широко раскрыв глаза, она вздрогнула от крика Эми и закрыла руками лицо, будто обороняясь от ударов, вместо того чтобы прикрыть своё тело.       Эми развернулась и вышла, закрывая за собой дверь. Тело дрожало, а дыхание было похоже на гул паровозов, о которых писали в газетах. Она досчитала до тридцати, затем перечислила всех лошадей на своём ранчо. В детстве она использовала этот приём, чтобы себя успокоить, но теперь ей с трудом удавалось сгладить острые углы переполняющих её эмоций.       – Что тут происходит? – Крикнула Нетти поднимаясь по ступенькам.       – Не вмешивайся, – ответила Эми. Она повернулась и постучала в закрытую дверь. – Ты в приличном виде?       – Да, – дрожащим голосом ответила Хендрика.       Сосредоточившись на своём гневе и больше ни на чём, Эми медленно открыла двери и вошла в комнату. Какая-то часть её подсознания заметила, что на Хендрике одно из её собственных платьев, но она отбросила эту мысль. На данный момент важно только одно.       – О чём ты думала? Ты чуть не убила Пиратку и Снежинку!       Ей хотелось схватить Хендрику за плечи и встряхнуть, но инстинкты подсказывали ей этого не делать.       – Что? – Хендрика отступила назад и столкнулась с умывальником. – Я никого не убивала. О чём ты говоришь?       Замешательство в глазах Хендрики казалось вполне искренней.       Эми потёрла лоб:       – Ты кормила лошадей?       – Д-да. Они были голодны, и я решила помочь.       – Ты сегодня "помогла" более чем достаточно. Ты чуть не убила овсом двух наших лучших кобыл.       – Но... – Хендрика сжала ладони в кулак. – Но я видела, как ты сама им его давала.       – Ковш, а не полное ведро! Если давать им овёс в таком количестве, у лошадей могут начаться колики или вообще свалиться с ног. Если бы я не вернулась вовремя, они могли умереть.       На глазах Рики появились слёзы:       – Я этого не знала. Правда, не знала.       Часть Эми хотела сказать "Всё в порядке", стереть слезы, стекающие с ресниц Хендрики. А другая хотела велеть Хендрике покинуть ранчо, прежде чем она нанесёт ещё больший урон и превратит их жизнь в хаос. Зажатая между этими двумя импульсами, она развернулась и с грохотом спустилась вниз по лестнице.

***

      Прохладный апрельский вечерний воздух отлично освежал покрасневшие щеки Эми. Она обхватила перила руками и наблюдала, как в сумерках в загоне кружатся лошадиные фигуры.       Как только она достаточно успокоилась, чтобы вернуться в дом, заметила приближение двух всадников. За ними плелась одна лошадь.       'Хенк и Адам вернулись.' Эми спустилась с веранды и поспешила к ним.       Когда рабочие остановили своих лошадей во дворе ранчо, Эми поняла, что лошадь позади вовсе не мустанг.       'Корица! Слава Богу.' Она провела руками по бокам мерина, убеждаясь, что тот вернулся без повреждений. Если им удалось вернуть только Корицу, означает, что мустанг сбежал и может снова попытаться украсть кобыл.       – Вы не смогли найти мустанга? – Спросила Эми. – Хотя бы следы его видели?       В грязи следы его копыт было легко отличить от следов подкованных лошадей Гамильтонов.       Двое мужчин обменялись взглядами. Хенк спешился и подошёл к Эми.       – Мы нашли его, – сказал Адам. Он откинулся в седле и откусил кусок жевательного табака.       – И позволили ему уйти?       Теперь у них появилась проблема. Ей придётся меняться с работниками ранчо и присматривать за стадом. 'О, папа. Кажется, я здесь всё порчу.'       – Кто сказал, что мы это допустили? – Адам большим пальцем сдвинул шляпу и ухмыльнулся ей.       Взгляд Эми метнулся к загону, но, разумеется, мустанга там не было:       – Тогда где он.       – Эми... – грязь захлюпала, когда Хенк переступил с ноги на ногу.       Страх сковал Эми, выдавливая воздух из лёгких.       – Что ты наделал? – Она сердито смотрела на Адама.       Адам пожал плечами:       – Я застрелил его.       – Это был единственный выход, – добавил Хэнк.       Кровь забурлила в ушах Эми. 'Единственный выход?' Она никогда не поверит, что убийство лошади было единственным выходом из сложившейся ситуации.       – Я сказала вам его поймать, а не убивать.       – Это было глупое поручение. Вы, женщины, слишком сентиментальны, чтобы управлять ранчо. – Адам выплюнул жевательный табак. Коричневая слюна попала на сапог Эми. – Что бы ты сделала, если бы мы его поймали? Попыталась приручить?       Её пальцы сжались в кулаки, да так сильно, что побелели костяшки пальцев. 'Хуже всего то, что он прав.' Возможно, мустанг слишком взрослый чтобы пытаться его приручить. А даже если бы ей это удалось, он бы не подошёл для программы размножения Гамильтонов, и никто из соседей не решился бы его купить.       – Я бы отогнала его как можно дальше и отпустила, – сказала Эми.       – Он вернулся бы сюда раньше тебя. – Адам снова выплюнул табак. – Если бы ты лучше разбиралась в лошадях, то знала бы, что невозможно удержать одинокого жеребца от желания увести несколько кобылок в свой табун.       И это тоже было чистой правдой. Эми видела, как они ломали изгороди загона или перекусывали верёвки у привязанных кобыл.       – Я бы нашла другой способ, – стояла она на своём. – В данный момент именно я отдаю приказы на этом ранчо, и если ты с ними не согласен, тебе лучше уйти.       – Ты не можешь его уволить, – вмешался Хэнк. – Нам и так не хватает рук.       – Она не сможет меня уволить, – сказал Адам. – Потому что я сам уйду. Я больше не позволю чёртовой девчонке собой командовать. Её старик со своим мягкотелыми методами укрощения лошадей не лучше, поэтому я не стану дожидаться его возвращения. Я ухожу.       Эми стиснула зубы. Часть её хотела крикнуть "Скатертью дорога!", но что на это скажет папа, когда обнаружит, что Адама нет? Она вздёрнула подбородок.       – Ладно. Раз ты сам этого хочешь.       Лучше покончить с этим прямо сейчас, чем каждый день бороться за власть, до самого возвращения отца.       – Приходи в главный дом, и мы рассчитаемся с тобой за эту рабочую неделю.       Ещё часть жевательного табака упала к ногам Эми.       – Оставь себе свои поганые деньги. Я отыщу себе работу получше. Хэнк, ты со мной?       Горло Эми сжалось, будто вокруг него затянули петлю. Она не может себе позволить потерять сразу двух работников. Затаив дыхание, она ждала решения Хэнка.       Хэнк долго думал. Он окинул взглядом ранчо, которое уже долгое время является его домом. Под глубоким вздохом его костлявые плечи распрямились.       – Я остаюсь, - наконец сказал он.       Напряжение покинуло тело Эми.       – Трус.       Теперь слюна приземлилась и перед ногами Хенка.       Адам отвязал верёвку, на которую был привязан Корица, от своего седельного рожка и взял поводья своего мерина, без сомнения готовый ускакать, на прощание забрызгав их грязью.       – Стой. – Эми схватила лошадь за поводья. – Мерин не твой. Он принадлежит нашему ранчо. Слезай с лошади.       Адам не верил своим ушам, глаза его округлились.       Лицо стало цвета ярко-красной банданы:       – Хочешь, чтобы я ушёл отсюда пешком, как собака, поджав хвост?       Большинство работников ранчо, подобных Адаму, отказывались идти пешком даже от барака до главного дома, а идти пешком до самого города он вообще счел оскорбительным. Эми самой бы это не понравилось. Промелькнула мысль даже продать ему серую кобылу, которую она назвала "Мышь", но быстро передумала. 'Кто знает, что ему взбредёт в голову с ней сделать.'       Она, не дрогнув, выдержала его рассерженный взгляд.       – Слезай с лошади, – повторила она.       Адам скривился. Эми подумала, что он полез в карман за очередным куском обожаемого им жевательного табака. Но повернулся он с револьвером в руке.       Живот Эми сжался, когда дуло повернулось в её сторону.       - На твоём месте я бы не стала этого делать, - эхом раздался голос на ранчо.       Эми оторвала взгляд от револьвера Адама.       Её мать, сидящая на повозке, целилась в Адама из винтовки.       – Попробуй направить оружие на мою дочь, и я пристрелю тебя, – мама произнесла это так спокойно, словно речь шла об ужине. – Тебе известно, что женщины на этом ранчо обучены стрелять. Я никогда не промахиваюсь мимо своей цели.       – Стрелять в человека - не то же самое, что стрелять в кролика. У тебя нет для этого храбрости, – сказал Адам, но поднимать револьвер выше не стал.       – В форте Бойсе похоронены двое мужчин, которые думали так же, – ответила мама.       По позвоночнику Эми пробежала дрожь. Мама никогда не говорила так хладнокровно и решительно. 'Она блефует или действительно стреляла в двух мужчин?' Родители редко говорили о прошлом, но холодный взгляд мамы и уверенный прицел винтовки заставили Эми предположить, что она не врёт.       В глазах Адама вспыхнула ярость, но в итоге револьвер свой он всё-таки опустил. Он спешился на землю, рывком снял подпругу и перекинул седло себе через плечо.       – Вы об этом ещё пожалеете.       Ствол маминой винтовки преследовал его, пока тот не скрылся в темноте из вида.