Загадка

       Маринетт сидела на своей кровати и смотрела, как Алья, которая была просто гением, меняла оформление их презентации на биологию. Сама она не очень-то дружила с техникой и даже не знала, как так вышло. Просто, ну, видимо, это не её сильная сторона. В одиночку она, наверное, возилась бы с этой презентацией несколько дней.        Алья продолжала превращать их презентацию в произведение искусства, одновременно с этим рассказывая Маринетт последние новости. Вероятно, если бы не подруга, Маринетт не знала бы ни о выходе новых фильмов, ни о школьных сплетнях, ни о какой-нибудь очередной книге-бестселлере. Хорошо, что Алья такая многозадачная.        А ещё Маринетт просто поражалась тому, насколько она умная. После полноценного допроса, который она выдержала от подруги, и пары вопросов от одноклассников, которые иногда продолжали появляться, Алья углубилась в тему настолько, что запомнила в чём разница между прыжками, их названия и прочие штучки, которые периодически проскакивали в их разговорах.        Это было просто очаровательно.        Поделиться этой частью своей жизни с Альей — оказалось действительно потрясающим решением. Хотя, вообще-то, это было не то чтобы решение, да и не только с Альей, но об этом Маринетт просто предпочитала не думать. Узнали и узнали, ничего уже не сделаешь.        Маринетт положила голову Алье на плечо, устало вытягивая ноги и придирчиво рассматривая складки на юбке, разглаживая их. Она, вообще-то, планировала спросить кое-что у Альи, просто никак не могла набраться смелости. То есть, наверное, подруга всецело её поддержит, но, а вдруг она решит, что такую идею Маринетт придумала из-за отчаяния?        Не то чтобы это было ложью, но точно не абсолютной правдой. Просто, ну, а чего дальше-то ждать? Один её секрет раскрылся, и жить стало проще. Может, если она раскроет ещё один, о котором, наверное, догадываются все, кроме одного-единственного человека, то всё вообще наладится? — Я слышу, как в твоей прелестной головушке крутятся шестерёнки, — Алья усмехнулась. — Давай, дорогая, что тебя гложет? — Триггеры в презентации? — Неуверенно протянула Маринетт, а Алья издала протяжный звук, полный нетерпеливости и чуть-чуть осуждения. — Адриан. — И почему я не удивлена? — Алья быстро-быстро клацала ноготками по клавиатуре. — Могу поклясться, что Адриан от тебя без ума.        Маринетт наморщила нос. Ага, как же. Если бы Адриан был от неё без ума, то она, наверное, не мучилась от френдзоны вот уже полтора года. Алья, наверное, собиралась что-то ещё сказать, но дверь-люк в комнату Маринетт приподнялся. Из него выглянула знакомая блондинистая макушка, несущая с собой какую-то хаотичность в их уютный мирок. — Твои родители и Бека желают моей смерти, — страдальчески протянул Юра, а затем стукнулся головой о люк, заметив в комнате Алью. — И ты, очевидно, тоже. — Мои родители — милейшие люди, а твой парень котёнок в душе, — Маринетт уткнулась носом Алье в плечо. — А вот я правда хочу твоей скорейшей кончины, потому что ты заколебал врываться в мою комнату без стука. — Твоя мама разрешила, — Юра окончательно влез из люка, а затем упал на кровать, заставив обеих девочек убрать ноги. — Как ты можешь жить над пекарней? Это же издевательство. Я пришёл жаловаться на жизнь, но теперь хочу пойти вниз и опустошить ваш магазинчик.        Маринетт пихнула его ногой, чтобы замолчал. Чего вот он тут разнылся. Будто она сама не знает, как это тяжело. Снедаемый душевными муками, ты тянешься к пирожным, но потом вспоминаешь, что ты — фигурист и единственное, что ты можешь себе позволить — вдыхать аромат выпечки. И не факт, что от этого запаха ты не превратишься в шарообразное нечто.        Алья тихо засмеялась. Она, вообще-то, ещё не успела привыкнуть к вот таким вот появлениям Юры. Она его с той ситуации на катке и не видела-то, зато слышала многое. Теперь, когда это перестало быть тайной, Маринетт смогла рассказать об этом чуде в перьях. — Ну, так и что там с Отабеком? — С глубоким вздохом спросила Маринетт, решая, что хоть так отвлечётся от собственной драмы.        Юра пробормотал что-то непонятное. Явно не на французском. И не английском. Типа, учитывая, что он был русским — видимо, так звучал его родной язык. Почему-то, Маринетт показалось, что он сказал что-то нецензурное. Видимо, так и было. — Не знаю, — Юра надулся. — Значит, как обычно, — Маринетт зевнула. — Он общается с Джей-Джеем, потому что они друзья. Не собирается он тебя кидать, ты сам говорил, что он такой тихий из-за менталитета. И он заметил твою новую майку с тигром даже раньше, чем это сделала я. — Ты даже не даёшь мне шанса обидеться на него, — Юра наморщил нос. — Но, вообще-то, сегодня дело не в Жан-Жопе, а в Отбитом и Свиной котлете. Знает ведь, что их я не могу терпеть, но всё равно пошёл.        Алья внезапно фыркнула. Маринетт уже понимала, что за этим последует, а вот Юра ещё не был знаком с такими тонкостями, поэтому уязвлённо посмотрел на девочку. — Я думала, что только у Мари есть такие проблемы, но вы, фигуристы, похоже, все отбитые, — Алья прикрыла крышку ноутбука, отставив его на подушку. — Давай-ка по порядку. Твой шикарный парень ушёл куда-то с людьми, с которыми ты ни за что никуда не сунешься, прекрасно зная это? Тот самый супер романтичный парень, по которому вздыхает полмира? Я правильно понимаю?        Маринетт тоже прекрасно понимала к чему клонит подруга. А вот Юра нет. Неужели, она ведёт себя подобным образом, когда дело доходит до Адриана? Боже, у Альи столько терпения. Она богиня. Юра заторможено кивнул, не понимая, что за внезапный наезд на него тут происходит. — Боже. Вы безнадёжны. Не думала, что скажу это, но Юрий, ты идиот. Ты вообще знаешь, как работают сюрпризы? Когда один человек в тайне готовит что-то для другого? Слышал когда-нибудь о таком? — Алья насмешливо выгнула брови, а на лице Юры появилось осознание. — Вот. Боже, я тут что, единственная, у кого нет проблем с мальчиками? — Как? — Юра явно поставил Алью на вершину божественного олимпа и был готов начать ей поклоняться. Маринетт, признаться честно, так поступила уже давно. — Поделись этой священной мудростью, прошу!        Маринетт засмеялась, скатываясь с кровати. Боже, познакомить подругу с Плисецким, похоже, оказалось самой лучшей и худшей идеей одновременно. Алья пересела, внимательно посмотрев на двух социально-неловких фигуристов с атрофированным умением общаться с теми, с кем они должны начать встречаться или уже состоят в отношениях. — Я собираюсь решить все ваши проблемы, — уверенно заявила Алья. — Слушайте внимательно.

***

       Юра был самым непосредственным из всех людей. Если он хотел чего-то — он это делал. И именно из-за этого с ним всегда было очень весело. И немного неловко. Потому что он запросто может забраться на дерево, гуляя по оживлённому парку, или купить себе огромное сомбреро и ходить в нём целыми днями.        Маринетт могла так только на льду, поэтому искренне завидовала ему в этом плане. А ещё обожала гулять с ним, потому что он с лёгкостью втягивал её во все свои авантюры. Это приносило такое потрясающее ощущение лёгкости и свободы, которое ещё долго согревало её и заставляло улыбаться от воспоминаний.        И, видимо, Алья владела телепатией, потому что она точно не могла знать об этом качестве Юры. Маринетт ей не говорила, а сам Плисецкий выглядел как тот человек, который сломает об тебя кирпичную стену, если ты нацепишь на него ободок с ушками, а не как тот, кто будет полчаса в магазине выбирать «розовые заячьи или голубые кошачьи».        Маринетт не знала, что придумает Алья, чтобы «решить их проблемы», но немного опасалась чего-то слишком странного. В итоге, всё оказалось гораздо проще и приятнее, чем могла подумать девочка. Юра, очевидно, тоже готовился к сложному плану, но был весьма доволен услышав простое «пойдём гулять вшестером».        Маринетт была способна находиться в одной компании с Адрианом, главное, чтобы не наедине. И вариант «вшестером» её очень даже устраивал. Единственным, что беспокоило Алью, был вопрос: «Пойдёт ли Отабек гулять со школьниками?» — но на него Юра весьма однозначно ответил, что пойдёт.        Типа, у него нет выбора. Маринетт это прекрасно понимала, потому что была очень хорошо знакома с Юрой. Когда он улыбается и мило смотрит своими большими и честными зелёными глазами, устоять не может ни один человек. Это общеизвестный факт.        Маринетт не была до конца уверена, что сможет вести себя так, как сказала Алья. Подруга, конечно, не стала просить ничего сверхъестественного, нет. Просто быть обычным человеком, ничего сложного. Маринетт всё равно думала, что будет немного зажатой, потому что с ней так всегда, но оказалось, что самое сложное — вести себя адекватно.        Первые две минуты всё было нормально. Маринетт улыбалась, не краснела, не падала в обморок и даже ответила на вопрос Адриана о фигуристах, что есть всего две вещи, о которых мечтает любой из них: сон и огромная пицца. Она справлялась, серьёзно. Алья и Нино подняли два больших пальца вверх. А потом пришли Юра и Бека. И всё как-то сразу пошло не по плану. — Я хочу это, — Юра застыл на полушаге, уставившись куда-то вперёд. — Не хочешь, — даже не посмотрев, о чём там вздыхает Юра, категорично ответил Отабек. — Наш дом уже завален. Если ты хочешь что-то, то решай, кто будет съезжать. Выбирай: ты, я или твой котяра.        Маринетт фыркнула, потому что была полностью согласна с Отабеком. Была она как-то раз у них дома, страшное место. — Ну, Бек, — Юра надул губки. Страшное оружие. — Это еда, а не хлам. Ты должен хоть иногда кормить меня.        Спорное заявление, ведь Юра постоянно что-то ест. Было странно, что он до сих пор был в превосходной форме, ведь его контроль над собой был весьма избирательным. Типа, он, конечно, не сметает весь ассортимент кондитерской, но никто на катке не ест столько сладкого, сколько Юра.        И вот надо было Маринетт посмотреть, что же он такое хочет. Не надо было. — Боже, — она вздохнула. — Я тоже хочу это. Ненавижу тебя, Плисецкий.        Юра просиял. Если бы она это не сказала, то Отабек, вероятно, так бы и не согласился. Но теперь он с чистой душой может заставить Беку принести это прекрасное и очаровательное мороженое прямо в его руки. А вот у Отабека совесть такой чистой не была: он-то уже успел прочувствовать на себе все методы совращения при помощи мороженого, которыми владел Юра. — Мне кажется, что ты очень жесток с ним, — философски заметила Маринетт, пока они все ждали Отабека. Адриан, Нино и Алья ждали развязку этой истории, а Юра наслаждался жизнью. — Я вижу, что ты собрался делать, и осуждаю тебя. — Ты ошибаешься, если думаешь, что ему не нравится, — с поистине ангельским видом ответил Юра, а затем принялся загибать пальцы. — Франция, французское мороженое, французские поцелуи, а затем то, о чём вам знать нельзя, не доросли ещё. — Ты несовершеннолетний, — напомнила Маринетт. — Ненадолго. К тому же, меня это не особо е… волнует, — Юра пожал плечами, а затем что-то сказал на русском.        Маринетт никогда не знала, делает ли он это специально или автоматически, но спросить всегда стеснялась. Ну, говорит человек на своём родном языке, это, вообще-то, довольно логично. — Боже, я не хотел этого слышать, — Адриан картинно закрыл уши руками, а Юра удивлённо вскинул бровь, так что ему пришлось пояснить. — Я понимаю по-русски. Типа, я не говорю на нём, но понимаю. И то, что ты сказал, ну, я просто сделаю вид, что не слышал.        Юра ухмыльнулся. Маринетт может поклясться, что она видела, как в его голове появилась какая-то идея. Юра мог быть спокойным, но когда он что-то придумывал, в его глазах появлялся опасный блеск, который никогда не предвещал ничего хорошего. Маринетт жалеет, что не знает русский.        Плисецкий говорил не так быстро, как обычно, либо смакуя момент, либо чтобы Адриан точно уловил суть его слов. Для всех, кроме него, Адриана и Отабека, вернувшегося к самому интересному, слова Юры звучали просто как какой-то шум. Но, похоже, он говорил что-то очень информативное, потому что лицо Адриана приняло какой-то странный оттенок красного.        В переводе на французский, который, разумеется, никому не дали, это было что-то вроде: «Я прекрасно знаю, что тебе нравится моя подруга, так что даже не пытайся отпираться, а сейчас, внимание, страшная тайна, это взаимно, и сегодня у тебя будет шанс, потому что мы с рыженькой уже устали следить за вашими переглядываниями».        Адриан только кивнул, а Юра улыбнулся чересчур довольно, чтобы нельзя было заподозрить его в чём-то ужасном. Маринетт, Алья и Нино явно хотели задать пару вопросов, но, как ни странно, Отабек решил подыграть. Он, раздав мороженое всем желающим, положил руку Плисецкому на голову. — Какие плохие слова, Юр, — мягко ухмыльнулся Отабек, аккуратно скользя ладонью по его щеке. — Милые мальчики не должны так ругаться. — О, так я милый? — Юра нагло улыбнулся, а подмигнул Маринетт. — Учись, пока я жив.        И, наверное, со стороны Маринетт это было не самым красивым поступком, но она не стала предупреждать, что после этих слов Плисецкого стоит закрывать глаза, уши и бежать из страны. Нино и Адриан выглядели очень озадаченными, а Алья похвалила технику, но при этом покраснела так, что Юра подавился от смеха.        Отабек просто устало вздохнул, выматерился на своём родном языке, взял Юру за руку и увёл. У Маринетт есть теория, что завтра на каток не придут либо они, либо она. Наверное, лучше им всем пропустить этот день. Бедный Отабек, ему можно только посочувствовать. — Я знаю Юру уже несколько лет, и, знаете, он бывает немного невыносимым, — виновато пожала плечами она. — Он называет это «очарованием», а я «гей-катастрофой». — Так он ведь недавно только признался в своей ориентации, — Алья посмотрела вслед удаляющимся фигуристам. Юра забавно подпрыгнул, радуясь чему-то, как малое дитя, а Отабек чмокнул его в макушку. — Только он так думает. Серьёзно, только слепой не видел, как Юра смотрел на Виктора, — Маринетт фыркнула, вспоминая такие лёгкие и безоблачные деньки. — Я рада за него, но иногда скучаю по тем чудным временам, когда мне не приходилось слушать восхваления «горячего, как солнце, Отабека», на котором он хочет испытать какое-нибудь кошмарное непотребство. Вот вам смешно, а он — мой лучший друг. — Попробуй технику «заткнись и жуй», я иногда так делаю с Адрианом, — Нино увернулся от шутливого удара друга. — Я бы с радостью, но если я буду так делать, Юра станет размером с айсберг, а меня будет ждать участь Титаника.        Все засмеялись, а Маринетт очень постаралась сделать вид, что смех Адриана — не самый лучший звук, который она слышала в своей жизни. Алья и Нино сделали вид, будто её попытки завершились успехом, а Адриан как-то очень резко закашлялся, отвернувшись в сторону, чтобы «бациллы свои не распространять». Маринетт ничего не поняла, Алья, кажется, догадалась, как на русском языке будет «соберись, тряпка».        Через полчаса, прошедшие удивительно хорошо (настолько, что Маринетт вообще подумала, а надо ли оно ей), когда все более или менее весёлые темы закончились, Алья и Нино «незаметно» слились. Ну, как слились. Ушли за сахарной ватой и не вернулись. Либо действительно кинули их вдвоём, либо прячутся в кустах и наблюдают. Ничего с ними нельзя знать наверняка.        Вот с Юрой всё ясно. Он точно ушёл. Вот сто процентов. Он, может, и хотел бы посмотреть, что тут будет разворачиваться за драма в тридцати пяти актах, чтобы потом знать, какие слова говорить, утешая Маринетт, которой сегодня точно откажет любовь всей её жизни, но Отабек просто увёл его «по делам». Спасибо, Бека.        Маринетт неловко повела плечами, когда они прошли мимо дерева, направляясь к мосту. Адриан, кажется, решил, что ждать друзей на одном месте — скучно, поэтому стал играть с ними в прятки. Или просто догадался, что это подстава. В таком случае, сейчас Маринетт придётся разочароваться в жизни на долгие годы. — Маринетт, как думаешь, они правда ушли или шпионят где-то? — Адриан тихо засмеялся, когда Маринетт округлила глаза. — Мне кажется, что шпионят, по крайней мере, Нино и Алья, — Маринетт нервно сцепила пальцы, не зная, что вообще делать в этой ситуации.        В смысле, этого не было в сценарии. Первым вариантом было то, что Адриан вообще уйдёт первым. Вторым, что он, осознав, что Нино и Алья пропали, предложит расходиться. Третьим считался тот, в котором он, поняв, что происходит, говорит, что Маринетт ему нравится только как друг и уходит. То, что сейчас происходило, не было предусмотрено вот вообще никак. По крайней мере, самой Маринетт. — Что ж, тогда я не буду делать того, что хотел, — Адриан улыбнулся ямочками, а Маринетт вообще не поняла, что он вообще тут несёт. — Юра мне кое-что сказал. — Он ведь не сказал ничего ужасного? Потому что, ну, он может быт… — Нет. Он просто сказал, что я тебе нравлюсь.        Кажется, сердце Маринетт только что перестало биться раз и навсегда. Единственное, что она собиралась сделать перед смертью — найти и удавить Юру, который так её подставил. Ну, всё, сейчас Адриан её отвергнет и поставит крест даже на их дружбе. В таком случае Маринетт переведётся из этой школы куда-нибудь на Юпитер и будет заедать свой стресс всеми видами папиных булочек. — Я рад, что он это сказал, потому что, ну, ты мне тоже, и я, наверное, никогда в жизни не смог бы признаться, потому что ты такая невероятная. К тебе страшно подойти, — Адриан немного прикусил губу, следя за тем, как на лице Маринетт одна эмоция сменяется другой. — Подожди, что? Я не ослышалась? Это не сон? Если Юра сказал, что это смешной розыгрыш, то… — Маринетт, — мягко позвал Адриан. — Давай встречаться? — Да-давай, — Маринетт ощущала себя так, будто у неё сплавились мозги.        Адриан улыбнулся, мысленно окрестив её смущённо-ошарашенный румянец «очаровательным», хотя тут, конечно, больше подошла бы «гетеро-паника», а затем взял её за руку, предлагая прогуляться уже по-нормальному. Маринетт заторможенно кивнула. Что же, ей нужно время. И ей точно стоит прийти в себя подальше от зорких взглядов друзей. — Фи, как целомудренно, — прокомментировал Юрка, закидывая в рот целую горсть попкорна. — Даже не поцеловались.        Алья и Нино, к которым Юра с Отабеком подкрались со спины, вздрогнули. — А разве вы не ушли, ну, всяким там заниматься? — Алья скептически посмотрела на Юру и Отабека на предмет того, не запирались ли они в каком-нибудь общественном месте. И если да, то надо бы выяснить в каком, чтобы никогда туда больше не ходить. — Не, Бека мне тигра в тире выигрывал, — Плисецкий довольно помахал игрушкой. — Запоминай, красотка, и передай Мари. Наш девиз непобедим — возбудим и не дадим.        Бека отвесил ему несильный подзатыльник, на что Юра зашипел, как разъярённый кот, а смех Альи, должно быть, слышал весь парк. Маринетт тихо сказала Адриану, что, видимо, её лучшие друзья — не самые хорошие люди. Адриан на это просто сказал, что рад, что больше к ним не относится, и Маринетт твёрдо решила, что, видимо, краска никогда не сойдёт с её лица.