Глубины ждут нас

— Да, я убил её… — Да… да как ты мог?! — шокированный Чимин не мог подобрать правильных слов, чтобы выразить своё разочарование в Тхуане. — С тобой будет разбираться полиция, — указал Намджун. — Но до этого мы пойдём в бар и ты расскажешь нам, зачем убил Эми, — укоризненно сказал Тэхён. — Я согласен. Но скажу одно — я не жалею, — уверенно ответил Тхуан, получив неодобрительные взгляды. Всю дорогу к бару парни шли молча, каждый думая о своём. Лишь иногда Хосок пытался разбавить обстановку и пускал пару глупых шуток, но его сразу замолкал серьёзный взгляд Тэхёна. — Через пятнадцать минут прибудут несколько полицейских, чтобы забрать тебя, сдача показаний остаётся на Чимине, — сказал Намджун, после чего Пак дал стакан виски своему брату. — Спасибо, — грустно улыбнулся Тхуан и опустошил его. — я расскажу всё с самого начала. Парни переглянулись и положительно кивнули Тхуану, который был абсолютно спокоен. — Наша история начинается пять лет назад. Я родился в бедной семье, поэтому мне часто приходилось искать временную работу, чтобы помочь прокормить моих трёх младших сестрёнок. Тогда я работал помощником пекаря, в его булочной, которая находилась недалеко от моего дома. Каждое утро пёк свежеиспучённую выпечку, которая завлекала своим ароматом посетителей разных классов. Пекарь был добрым и отзывчивом, поэтому часто отдавал хлеб бесплатно детям из семей, которые были ещё беднее моей. За это его любили и жаловали, помогали его жене по хозяйству и даже иногда предлагали помощь на кухне, чтобы увидеть то, как готовят этот чудесный хлеб, или же рисовую булочку со вкусным джемом внутри. Он быстро принял меня на роботу, и мы целый день разговаривали с ним на разные темы. Несмотря на то, что он был из низшего класса, пекарь был образованным и в общем интересным человеком. Впервые он решил показать свою дочь, о которой я не слышал никогда ранее от него, через несколько месяцев после того, как я устроился в пекарню. Он сказал, что её зовут Мэй и они не виделись с ним два года, но часто присылали друг другу письма. Ту причину, по которой они тогда не общались я так и не узнал даже спустя пять лет. Ни отец, ни Мэй не хотели говорить о том, что же всё-таки случилось между ними, и я пытался сам об этом разузнать, но, к сожалению, у тому времени мать Мэй — единственный её близкий, включая отца, человек, поэтому я решил забыть об этом… Как только я увидел её, во мне будто начали просыпаться лишь позитивные качества. Она была такой красивой, такой невинной, такой нежной… Когда я видел её улыбку, мои ноги подкашивались, а когда она кидала на меня мимолётный взгляд — мне становилось дурно. Только от одного слова «Мэй» во мне всё начинало кипеть, я начинал потеть и глупо улыбаться. О да, это была любовь с первого взгляда. С первого поклона и пожатия наших рук — это начало тех чувств, которые начинали зарождаться во мне. Тогда я был мальчиком, который думал, что первая любовь остаётся первой — но как же я тогда ошибался… Показалось ли мне или нет, но как только мы встретились, несмотря на её невинный характер — я ей не понравился. Возможно, это потому что в то время я был буйным подростком, который был не прочь вступить в бой за Корею. Тогда я не думал об отношениях с девушками, ведь родители мне об этом никогда ничего не объясняли, и лишь говорили, что когда я выросту, то должен буду завести семью и сохранить её до тех пор, пока не уйду в мир иной. Для меня чувство любви было чем-то новым, чем-то волнительным и интересным, чем-то увлекательным и непонятным мне, ведь моих родителей свели против их воли и они не могли объяснить это чувство никому из нас. Думается мне, Мэй считала меня дураком. Я этого не замечал, ведь видел в ней лишь положительные стороны и никогда бы не подумал, что она может быть плохим человеком. Пекарь часто нахваливал меня при ней и она кидала на меня восхищённые взгляды, часто повторяя одну и ту же фразу. — Никогда не видела столь трудолюбивого молодого человека! Я был лишь помощником её отца, но она будто бы хотела, чтобы я чувствовал себя более уверенно, поэтому иногда подбадривала меня. После одной из таких фраз у нас завязался диалог, который был второй ступеней к нашему сближению. Она не была столь умной, как её отец, но писала чудесные рассказы для детей и нежные стихи. Также она немного увлекалась науками, это была ещё одна тема для разговора, поэтому я начал изучать гранит науки, чтобы она могла мной ещё больше восхищаться, моими знаниями. — Да ты знаешь не меньше, чем мой отец, я удивлена. За год мы стали друзьями, людьми, которые часто прогуливались у берега моря и исследовали интересные уголки нашего города. Особенно ей нравилась одна скала, из которой открывался чудесный вид на горизонт, покрывающимся сверху оранжевым светом. — Закаты– это одно из самых захватывающих вещей в жизни, оно словно гипнотизирует, заставляет смотреть на себя бесконечно, зарождая приятные чувства во всём теле. Мэй приводила меня на эту скалу именно во время заката, иногда мы молчали, смотря на уже потемневшее небо и думая о своём, а в другое время вели шумные разговоры, темы которых выбирала всегда Мэй — смысл жизни, книги и любовь. Именно в этом месте много наших с ней тёплых воспоминаний, именно здесь был наш последний вечер до того, как началась новая страница — наша любовная история. Тхуан замолчал на секунду, будто обдумывая, с чего начать дальше, а парни сидели молча, изредка переглядываясь. — Она с самого начал знала, что из нас выйдет неудачная пара. Но я был ослеплён любовью, я не замечал ничего и никого, кроме неё. Мэй стала для меня всем, и я не видел смысла жизни без неё. Эта девушка и сейчас в моём сердце, я знаю, что она рядом и, возможно, она никогда не простит того, что я с ней сделал, думаю час кармы подходит всё ближе — я подхожу к тому периоду, которого я бы хотел не вспоминать, забыть, но видимо этого никогда не случится. Её отец был против наших отношений. — Тхуан, ты хороший парень, но прошу — не приближайся к моей дочери, я уже нашёл для неё жениха. Эти слова привели меня в ярость и я хотел рассказать это ей, но я боялся увидеть реакцию. Расстерянность и слёзы — вот, что я никогда не хотел видеть на её прекрасном лице. Я старался делать её счастливой, тратя последние деньги на подарочки, которые вызывали улыбку на её лице, не смотря на то, что они не были роскошными и дорогими. Я старался так загладить вину, задривая подарками и уделяя очень много внимания. Только вот я не знал, за что виню себя… — В последнее время твоё поведение меняется, у тебя всё хорошо? Тот момент я помню до сих пор. После того, как она узнала о помолвке, Мэй набросилась на отца. Она кричала, что ненавидит его и что он портит ей жизнь своими решениями. Я пытался её остановить, но она попросила выйти из комнаты и оставить их одних. Слёзы, мольбы не бросать её, защитить от этой жестокой реальности — это я слышал после того, как она навсегда покинула отцовскую пекарню. Тогда-то я понял, за что винил себя. Сомневаясь в её чувствах ко мне, я лишь мог испортить то, что мы строили эти несколько лет. — Я не брошу, не брошу, слышишь… Мы сбежали от той жестокой реальности, которая, казалось, дала испытание на прочность нашим чувствам. Но она изменила её — это не Мэй. Это не была та Мэй, которую я полюбил с первого взгляда, которая была беззаботным ребёнком и любила вести шумные разговоры и любоваться на закаты. Теперь это была Эми — холодная, неприступная красавица, которая была столь серьёзной и находила проблему из любой ситуации; это девушка, которая до последнего будет стоять за справедливость, и не будет такой тихой, как Мэй; это трудолюбивая девушка, которая не могла найти баланс в жизни, а ведь Мэй всегда была стабильной. Жизнь ожесточила её, заставила измениться полностью: поведение, привычки, отношение к тем или иным вещам и людям. Мне оставалось лишь привыкать к Эми. — Я прошу только одного — никогда не уходи от меня, без тебя я не проживу, Ромео. Я полюбил Эми. Я долго не мог принять новую личность любимой, но всё-таки смог перебороть те сомнения, которые ставали на моём пути к пониманию того, что теперь всё будет по-другому. Этот период изменил не только «Мэй», он изменил Тхуана. Тхуан стал более жёстким, ревнивым и вспыльчивым. Те два года юности, один из которых был пропахнут романтикой, прошёл. Оставалось лишь принять то, что всё не будет так, как раньше… — Так почему ты убил её, раз уж так любил? — нетерпеливо спросил Тэхён, получив неодобрительные взгляды со стороны товарищей. — Слушай и не перебивай, — усмехнулся Тхуан и опустошил четвёртый по счёту стакан виски. — мы начали отдаляться друг от друга спустя несколько лет. Я предполагал это, она знала, что это придёт, но никто не ожидал того, что будет так сложно. После переезда в Кэйдзё, мы узнали о том, что нужно менять имя и фамилию на японские. Мы жили в страхе, что нас могут поймать, ведь проживали мы незаконно, работали неофициально, да и ребёнка не офо… — парень медленно вздохнул и, посмотрев на вопросительные взгляды парней, продолжил: — Ребёнок умер. Малышу и года не исполнилось, а он подхватил какой-то вирус, но мы не могли обратиться к врачу из-за того, что у нас не было этих чёртовых бумажек! После смерти ребёнка над ней взяла верх апатия, которую она не могла побороть, как бы мы не пытались, вместе. Смерть этого маленького человечка стала для нас последней каплей: постоянные ссоры, обвинения друг друга в чём-то, и я ударил её… Ударил из-за того, что был зол на всё и всех, ударил из-за того, что я был потерян, ударил из-за того, что ревновал… Синяк за синяком появлялись на её белоснежной коже, отчего я ненавидит себя. Ненавидил то, что не мог контролировать эмоции и причинял боль тому, к кому мои чувства не прошли. Ревность, охватившая меня из-за появления того иностранца. Я думал, она изменяет мне… и я не ошибся. Она нашла того, с кем ей было хорошо, кто не скрывал на ней злость: не избивал и не оскорблял; она нашла того, с кем ей было легко и уютно. Он дал ей то, чего теперь не могу давать я, ведь какое-то состояние постоянного раздражения затуманила мой разум. Порой я делал что-то и спрашивал себя, зачем я это делаю? Это произошло тогда, когда я обратился за помощью к тебе, Чимин. Я не мог больше терпеть её измен и рассказов о том, что ей лучше уехать с этим иностранцем подальше от меня. Мне было больно это слушать, я понимал, что поступал неправильно, но я не мог ничего с собой поделать. Увидев округлившимися живот, и услышав о том, что она решила уйти, я озверел. Вся та боль, которая накопилась на мне — вмиг выплеснулась. Я не помню, что я делал с ней в течении этого часа. Но, проснувшись, я увидел окровавленное тело на полу, а рядом лежал тот самый человек, которому в этой жизни не суждено было прибыть живым… Хосок прикрыл рот рукой и с ужасом смотрел на парня, который с каменным лицом сказал два последних предложения. Он был из семьи среднего класса, в которой не приветствовалась жестокость и насилие, поэтому для парня стало диким шоком то, что люди могут делать друг с другом, даже не задумываясь. Вдруг входная дверь открывается и вбегает невысокая запыхавшаяся женщина лет пятидесяти, которая чуть не упала на пороге. — Юнги! Мин Юнги! Он… — женщина начала часто дышать, откашливаясь. — Что с ним?! — Чимин сорвался с места и подбежал к женщине. — Мин Юнги очнулся!

***

Свист ветра нарушал мёртвую тишину в комнате, заставляя съёжиться. Пасмурный день совсем не радовал Юнги, тупо смотревшего в окно. Болтливая медсестра сказала о том, что он месяц лежал в этой койке без сознания, отчего парень был в шоке, ведь не помнил, что произошло до этого. Эта женщина просветила его в подробности, отчего Юнги испытывал чувство вины. Он знал, что друзья будут морально страдать из-за его состояния, ведь он был в шаге от смерти. Он вспомнил их дело о поиске девушки, и не мог поверить, что не смог помочь своим товарищам. — Я лежал словно овощь, который не испытывал эмоций и пугал своё окружение. Хотя он и понимал в какой-то степени, что его вины здесь нету, но эта мысль была глубоко в его душе, заглушала её неувренность в себе и чувство долга. Юнги бы никогда не подумал, что будет так уязвим перед опасностью. Как он мог так облажаться? Как он мог попасть под пулю, если всегда был осторожен расчётлив? Возможно, он устал быть таким, о да, и решил принести себя в жертву? Нет. Всё-таки Тэхён не может винить себя за случившееся, он не такой уж и чувствительный человек, чтобы думать о таких глупостях. Он помнил испуганное лицо друга, впервые в жизни он увидел это зрелище, но ему не было весело. Он думал, что будет злорадствовать над своим другом, но сейчас понял, какую он ошибку совершал, не доверяя этому человеку… Ветер становился всё яростнее, сгиная хрупкие ветки и срывая последние листья с дерева, в комнате становилось холоднее и окно могло вот-вот открыться… Холодный ветер резко залетает в комнату, тюль начинает срываться, а окно с грохотом ударилось о стену, отчего Мир содрогнулся. Чувством вины был тот самый ветер, который ворвался в его воспоминания, громко ударяя по совести… — Ай! Прошу прощения! — вбежала медсестра и быстро закрыла окно, удивлённо смотря из него. — какой ужас! Вы это видели?! Какой ужас! Резко встав, Юнги почувствовал невыносимую боль в боку и колющую боль в голове. В глазах резко потемнело, в ушах будто что-то завенело, словно в него выстрелили во второй раз и ударили по голове молотком. — Что вы вытворяете?! — крик медсестры привёл в чувство парня, больно ударив в уши. — не двигайтесь! — Юнги? С тобой всё в порядке? — Мин открыл глаза и увидел перед собой Чимина и остальных товарищей, отчего готов был вот-вот расплакаться. Парни устало улыбались, тратя последние силы на то, чтобы подбодрить больного. Их улыбки не были искренними, это были улыбки жалости. Смотря на них, Мину стало ещё хуже, ведь именно его положение довело их до такого состояния — изнеможения. В комнате разлился запах дорогого парфюма в перемешку с алкоголем, отчего сознание парня буквально начало пьянеть и туманиться. Он потерял координацию, сейчас Юнги не в состоянии с кем-либо разговаривать, ибо было ощущение, будто он проснулся лишь частично. — Его состояние ещё не… поэтому я советую не слишком впечатлять его… — доносился звонкий голос медсестры до его уха, которая вкладывала парню какое-то неизвестное ему лекарство. — Юнги… — он почувствовал на своей руке чью-то ладонь. — всё будет хорошо не переживай. — Да, мы рядом, ты выздоровеешь и мы тебе расскажем один небольшой секрет. — Но сейчас тебе надо отдохнуть. Может, нам уйти? Лишь тот низкий баритон не услышал он. Посмотрев в сторону, он увидел Тэхёна, который стоял в углу комнаты с опущенными глазами, из которых капала жидкость. Слёзы. Мину никогда не приходилось видеть, как Ким плачет, за их несколько лет дружбы он ни разу не показывал свою слабость. Юнги всегда считал этого парня бесчувственным эгоистом, который действует всегда с пользой для себя. Этим-то он и отталкивал Мина, который никогда не хотел считать того своим другом. Но сейчас, смотря на растерянного парня, он понимал, что был не прав. — Тэхён, — слабо сказал Юнги, отчего голова снова начал болеть. — подойди… Услышав это, Ким буквально расцвёл. Весь этот месяц он думал, что убил своего друга. Прошло лишь три недели, а Тэхёну казалось, что прошло несколько лет, время тянулось неимоверно медленно, заставляя волноваться. Очень волноваться. Ведь, если Юнги не проснётся, как он сможет отблагодарить его? Как он сможет дальше жить с тем, что позволил другу уйти в мир иной? Как он сможет дальше жить, обвиняя себя в смерти друга и вспоминая об этом с болью на сердце? — Мин Юнги! — подскочил парень и обнял больного. — ты не представляешь, как я рад, друг! В комнате повисла гробовая тишина, ведь два товарища наслаждались моментом того, что смогли помочь друг другу без слов — лишь увидев друг друга и обняв. Дружба — это что-то большое, нежели частое времяпрепровождение вместе. Это чувство, когда ты можешь довериться человеку, поделиться с ним своими переживаниями, учиться у него, либо учить его, каждый раз узнавать что-то новое друг о друге, быть привязанным к этому человеку. Дружба — это более глубокое чувство, нежели любовь, оно не поддаётся никакому объяснению и его невозможно прочувствовать сразу, оно приходит лишь со временем. — Не хочу вас отвлекать, но господину Мину нужен отдых! — вошла раздражённая медсестра. — Завтра вечером я буду здесь, и не сомневайся, — улыбнулся Чимин, а Юнги лишь слабо кивнул, смотря на него сумасшедшим взглядом. — Что ты сказал Юнги перед уходом? — аккуратно спросил Намджун, медленно шагая по влажному асфальту. — Я? Я пожелал скорейшего выздоровления, — Чимин не хотел, чтобы друзья знали о том, что тот собирался к больному другу, иначе бы попросились вместе с ним, а Пак хочет поговорить с Мином один на один. — Нас надо навестить его через несколько дней, верно? Может, придём завтра? — подмигнул Тэхён, но после споткнулся о камень и чуть не свалился с ног. — Ты не в состоянии, друг, — засмеялись парни, увидев раздражённого Тэхёна. — нам нужно устроить Юнги праздничный вечер после того, как он окончательно выздоровеет. — Думаю, можно это сделать в нашем баре, — сказал Чонгук и улыбнулся. О да, именно в их, ведь за последний месяц много чего изменилось. Теперь пятеро парней были владельцами бара. Чимин оставался основателем и главным владельцем, парни же исполняли роль заместителей, что очень помогало Паку, ведь он никому не мог доверять это дело, кроме их. Он полностью полагался на друзей, и знал, что они его не подведут. В последнее время их работы трое отлично справлялись, и хотя властолюбивость и любовь к конкуренции Тэхёна проскакивала моментами, в общем всё было прекрасно. Пак предлагал другу открыть собственное дело, но тот лишь загадочно улыбался и кивал. — Что-то задумал, вот чертёныш. Бар становился популярнее: посетителей становилось больше, ассортимент напитков пополнялся, а также они смогли позволить себе живые концерты — то, чем даже многие рестораны не могли похвастаться. Они вернули людям ту атмосферу, которая была месяц назад, ведь многие заведения закрылись из-за дефицита средств, и хотя неуверенность вселилась в сознание Чимина, он не собирался останавливаться на этом. Бар можно переделать в ресторан, что будет наиболее прибыльным вариантом, но сейчас его голова забита радостью. Радостью за то, что друг будет жить. Этот месяц был мучительным для них всех, и, возможно, это было ещё одно испытание судьбы, которое они прошли и которое сблизило их — в данный момент это никого не волновало.

***

— Я бы хотел познакомиться с вашим другом, — улыбнулся Хосок, сидящий у реки, которую освещала яркая луна. — я могу это сделать? — Конечно, — улыбнулся Чонгук. — Но я думаю, ты ему понравишься, — саркастично сказал Тэхён и получил неодобрительные взгляды. — та я же по доброму шучу! — Ты сейчас заработаешь пинка, — ответил Хосок и улыбнулся. — Я выше, сильнее и умнее. У тебя нет шансов, — улыбнулся Ким снял пальто, отряхивая от пыли. — А может проверим?! — Хосок поднялся и начал подходить к нему. — Не советую! — Парни вы видели это? — спросил Чимин, показывая статью в газете. — Что именно мы должны увидеть? — Про нас написали статью, — гордо ответил Пак. — пятеро парней решили ту задачу, которую полиция не смогла решить годами, найдя убийцу Эмы Такаямы и отгадая ту запутанную загадку, что крылась в этом деле… — Полиция бы справилась не лучше нас, это я признаю, — перебил Тэхён. — да и вообще, задание было легче лёгкого, я узнал много новой информации. — Тэхён, некультурно перебивать старших, — протянул Чонгук и выхватил из рук Чимина газету. — о! Наш бар тоже здесь. Пишут про живой концерт через месяц, видимо народу придёт неимоверно много, это чудесно! — Я считаю, что мы отлично поработали. Мы смогли вывести бар на новый уровень не без помощи основного владельца и заставить апплодировать толпу, что следовательно означает… — Ты хочешь, чтобы мы уснули здесь сейчас? — спросил Тэхён, доставая сигару из кармана пальто. — если да, то у тебя получается. — Ты утверждаешь, что самый умный в нашей группе, но в этом я начинаю сомневаться. — Не умничай! Хосок выхватил сигару и втянул дым, блаженно прикрыв глаза. — Ты что делаешь? Совсем страх потерял? — угрожающе глянул Ким на парня. — Эта сигара напомнила мне об отце, — задумчиво протянул Хосок. — Как мило, — выхватив сигару у парня, Тэхён и отошёл в сторону. — У него проблемы во взаимоотношениях с отцом, поэтому ему не приятна тема про семью, скорее всего это на почве переживаний, — прошептал Намджун, а после непонимающе посмотрел на двух дорого одетых дам, остановившихся возле них. — Это вы владельцы этого самого бара! Я так рада, что встретила вас! — начала одна из девушек, которая была довольно симпатичной — худое вытянутое личико, круглые глазки и пухлые губки. — меня зовут Киоко Нисияма. Парни скромно улыбнулись и приумолкли. — Чего вам надо?! — резко спросил Тэхён, отчего Хосок дёрнулся. — Кто это? — Киоко покраснела. — такой красивый… — Я Ким Тэхён и знаю о том, что я красив, — холодно ответил парень и переключил внимание на спутницу девушки. — Я… Я Мамоко Утияма, — тихо ответила вторая девушка, которая была ещё красивее своей подруги, и опустила глаза. — О да, мы дружим восемь лет! — задучюмчиво воскликнула Нисияма. — представляете, мы встретились… — Может продолжим разговор в нашем баре? — подставил руку Чимин и мило улыбнулся. — Мы согласны! — схватила девушка тихую спутницу и потянула за собой. — этот Ким Тэхён прекрасен, верно? Ох, я потеряла голову из-за него!