Глубины ждут нас

Две недели спустя

Юнги сидел по-турецки, и молча смотрел в окно. Настал день его выписки, и он не знал, придёт ли к нему кто-нибудь, ведь после того, как Чимин не пришёл, никто так и не появился. Парню было неприятно от того, что друг не сдержал слово, ведь Юнги за целую ночь так и не дождался Чимина, но он понимал, что у парня может быть много дел из-за бара, поэтому он пытался к этому равнодушно отнестись. Юнги познакомился с одним парнем здесь, он приносил ему газеты, которые ему давала здесь медсестра, ведь она была матерью этого пациента. Было несколько статей о баре, в одной было сказано о живом концерте через две недели, который посетят все «шишки» Кэйдзё, а в другой о том, что сегодня Чонгук будет давать свой сольный концерт. Возможно, теперь для Юнги откроется сцена, о которой он давно думал? По крайней мере, сейчас его голова забита только радостью за ребят и… предстоящем разговором с Чимином. Он несомненно будет, поэтому Юнги следует включить режим равнодушия, хотя на самом деле он думал об этой ситуации. Нет, ему не было жаль себя, ему было жаль Чимина, который, скорее всего, много работал в тот вечер, а Юнги обижается. Бред. Похоже, что парня решили встретить яркие лучи солнца, которые украшали этот прохладный день и пустую улицу. Было бы уместно пойти в бар к товарищам, ведь они по-любому находятся там, но Юнги хотелось пройтись по улицам Кэйдзё, посмотреть, как возможно… изменился город за этот месяц. Не смотря на то, что врачи сказали соблюдать ему постельный режим, парень не собирался ни в какую его соблюдать, разве что, если его попытаются заставить. Да и кому он, собственно говоря, нужен? Ветерок дует неприятным холодным воздухом в лицо, отчего глаза начинают слезиться, но он так давно не бывал на свежем воздухе, не вдыхал этот хвойный аромат и аромат выпечки на соседнем углу. Город не изменился практически, что радовало Юнги, ведь их группа сможет изменить жизнь этих людей к лучшему уже скоро. Пожалуй, это будет один из лучших дней за последний месяц, и он хочет провести его с удовольствием. Улицы медленно начинают заполняться людьми, все они такие разные, подумал Юнги. Несмотря на одинаковый у многих цвет глаз и волос, несмотря на пренадлежность к одной расе, у каждого в глазах можно прочитать свою эмоцию. Дети, которые ещё не доросли до того возраста и момента, когда они начнут понимать суть проблем и смотреть глубже, дарят этому миру немного тепла, доброты. Тепла, которое мы теряем с возрастом, когда разного рода проблемы и даже иногда потеря чего-либо ценного начинает ломать нас, показывая мир с другой стороны — не с той, которой мы ожидали его увидеть. Возможно, кто-то смог сохранить немного «детского» тепла до самой смерти, с возрастом; а кто-то может притворяться таким до конца своей жизни, потому что ему легче скрыть негативные чувства, подавить их, не выставить себя слабым. «Глаза — зеркало души», возможно и объясняет то, что, если в душе у тебя пустота или негатив, то тот радостный, живой блеск в глазах пропадает, это становится взгляд маленького щенка, которого оставила его мать, и он ждёт её, как и эти люди, не признаваясь иногда даже себе, хотят получить поддержку. Солнце уже светило во всю яркость, как показалось Мину, и он на миг зажиурил глаза от резкого появления такого яркого света. Всё-таки проведённый месяц в больнице дал о себе знать, ведь он мало когда выходил на улицу, да и погода по большей части не была солнечной. Стены больницы начинало уже мозолить глаза, и его переодически брала тошнота, ведь он не переносил больницы. А что же в них позитивного? Или прекрасного? Разве что, единственное — тебя никто не тревожит, кроме переодических приходов докторов и медсестёр, и ты можешь прочитать довольно много книг. — Ай! — схватился за бок Юнги. Боль иногда посещала в боку, но в общем его состояние было хорошим. Неплохим. Как бы пошутил Тэхён «пригодным для жизни Юнги». Тэхён… Он очень соскучился за товарищами, ему не хватало бесед с ними и даже шуток Тэхёна, как никак, но без элементарного общения и ему не выжить в этой жизни. Вокруг множество голосов, но он не слышит их, ведь погружён далеко в себя, в свои, никому непонятные, мысли.

***

Настенные часы показывали десятый час, но Чимин продолжал лежать в белоснежной постели, раздражаясь от столь яркого солнца, которое светило ему прямо в глаза, заставляя морщиться. Стыд. Тот вечер он плохо помнил, ведь за чаем последовал вино, виски, коньяк… В голове всё перемешалось. С одной стороны, ему казалось, что он ничего такого не сделал, возможно не сдержал слово, но это уже его дело. С другой стороны, он чувствовал себя виноватым… Если бы он только не зашёл принудить чёртову чашечку чая, то всё было бы хорошо. Вот так всегда. Мы сначала делаем какие-либо необдуманные поступки, а потом обдумываем, анализируем и понимаем, что не правы. Похоже, не нашлось ещё такого человека, который бы ни разу не поддавался эмоциям или соблазну. — Пора всё-таки вставать. Чимин даже не осмелился прийти на выписку к Юнги. Он не знал, как посмотрит тому в глаза, как ему придётся соврать, почему он не пришёл или сказать правду и ранить друга? Хотя Чимин и не сдержал обещания, вторая часть твердила «Юнги не должен обижаться, ведь он сможет понять». Понять что? Белая тюль сложилась в трубочку, когда парень отодвинул её и его взору предстала переполненная улица людьми. Сегодня какой-то праздник? Но у парня отнюдь не праздничное настроение, он бы так и пролежал весь день, если бы не вспомнил о концерте Чонгука. Юнги тоже твердил о том, что хочет найти себя на сцене… О, нет! Снова мысли заворачивают туда, о чём Чимин не желает вспоминать, по крайней мере временно. Сейчас он сможет заняться делом и разного рода мысли не будут посещать его до конца дня, но ведь он по-любому придёт туда, и что тогда сказать ему? Непринуждённо разговорить его или соврать о том, почему он не явился? Врать для Чимина друзьям и родным — это самое последнее дело. Но ведь он правильно поступит, если приврёт, чтобы сохранить ту же дружбу, которая была до? «Ладно, подумаю об этом позже» Выйдя на улицу, Чимин сразу же заметил знакомое нахальное лицо — Тэхён. Интересно, что он здесь делает? Ведь они договаривались встретиться в баре и подготовить зал к сегоднешнему концерту. Пожалуй, Пак решил подойти к другу и спросить это у него лично. Подходя к Тэхёну, Чимин не мог не заметить, как посерьёзнило лицо того. — Чимин, я хочу кое-что у тебя спросить, — медленно начал подходить парень к Чимину, но его опередили. — Ребята! Почему так долго?! Уже почти час прошёл, — замотал головой Хосок. Тэхёна явно не удовлетворило появления молодого человека, а вот Чимин вздохнул с облегчением. — И ты бегал и искал нас по городу? — с усмешкой спросил Тэхён в половине пути к бару. — Нет, я подумал, что приду домой к Чимину, а, если тебя не окажется у него, то искали бы и тебя! — Умно. — Чонгук уже в баре? — поинтересовался Чимин. — Да-да, он там с раннего утра, репетирует, — кивал Хосок. — и Намджун также пораньше пришёл… только я не помню зачем… А! Видимо, написал несколько новых напитков в меню. Чимин на секунду задумался, о чём же хотел спросить Тэхён… — Интересно, а ваш товарищ придёт? Тот, который в больнице? — Хосок нахмурился. — Юнги? Честно говоря, сегодня у него выписка, а мы даже не пришли… — Тэхён, всё нормально, он поймёт, — Хосок положил на плечо Тэхёна руку, и получил непонимающий его взгляд. — Убери руку, — Тэхён осмотрелся по сторонам. — о! Мы пришли. Внутри была мрачноватая, но приятная, даже в чём-то романтическая, атмосфера, необычайно для бара. Слабый запах аромо свечей ударил в нос, отчего у Чимина немного закружилась голова. Видимо, он никогда не будет переносить эти ароматы. На каждом столике стояло по несколько красивых цветков, чтобы поднять дамам настроения; лампы, слабо освещающие приятным оранжевым светом была небольшой и стояла на каждом столе; несколько больших диванов в углу и мягкие сидения, включённые в меню несколько закусок и алкогольные напитки, которые помогут «почувствовать» музыку — всё, что будет в этот вечер. Ах да! Мы совсем забыли про атмосферную музыку. Несколько выступлений: игра на пианино, оркестр и конечно же соло Чонгука. А что же связывает эти три концерта? Что между ними общего? — О, наконец-то вы пришли! — хлопал в ладоши Чонгук. — извините, но… не мог бы ты помочь мне кое с чем, Тэхён? Молча кивнув Чимину, парень с другом вышли из зала. Пройдя за барную стойку, он скучающе сидел около пятнадцати минут, ведь всё уже было почти готово и ему нечего было делать здесь. — Намджун, как успехи в твоём деле? — поинтересовался владелец бара, зайдя за барную стойку. — О! Остались мелочи, — улыбнулся бармен и продолжил что-то писать за барной стойкой. «Может Чонгуку или Тэхёну нужна моя помощь?» Пройдя в кладовую, он увидел, как Тэхён и Чонгук сидели и мирно о чём-то беседовали, попивая чашку чая. Заметив парня, Чон махнул рукой, показывая жестом, чтобы парень присоединялся к ним. Но Чимин подумал, что будет лишним в этой компании, во всяком случае сегодня. Сегодня его посетила какая-то меланхолия, весь день он будто чего-то ждёт. А может и ждёт. Непонятное человеку состояние, когда ты словно теряешь что-то и чувствуешь себя паршиво. Когда хочется побыть всего-навсего одному, без единой души, и подумать о том, насколько твоя жизнь неидеальна. Идеал. Это слово вообще нельзя использовать в жизни, ведь в природе не существует идеалов. Если же человек видимо в чём-то или в ком-то идеал — это просто иллюзия, «розовые очки», которые со временем спадут и ты будешь видеть реальность. Чимину пришлось по душе это слово, «идеально», ведь у него была любящая семья и даже друзья, которые помогали ему и уважали его. Чимин стал тем из редких исключений, когда его жизнь достаточно можно было назвать идеальной. Но за идеальную жизнь рано или поздно приходит расплата, и всегда ни одна из приятных… — Ой, я вспомнил, у меня есть неотложенные дела, я появлюсь на концерте, обязательно, — протараторил парень и моментально выбежал из комнаты, оставив друзей в недоумении. — Что это с ним? — удивлённо спросил Чонгук. — Может с этим связана наша всем знакомая Киоко Нисияма? — Тэхён улыбнулся. — А эта девушка-то тут причём? — Не знаю, но они стали не на шутку близки.

***

Небо начало окрашиваться в приятный персиковый оттенок, он растекался по голубому небу и они перемешивались, создавая новые оттенки. Кристальная река отражала этот живописный этюд, переодически тихо волнуя его, словно река шептала что-то. В этот шёпот не прислушивался никто. Никто, кроме Юнги. День пролетел незаметно, а Юнги летал в своих мыслях и даже не пытался опуститься на землю. Пожалуй, ему по жизни проще жить в фантазиях, по крайней мере, иногда спускаясь на землю, чего он без никакого желания делал. Единственное, ради чего он жил: это для их дела и для того, чтобы рано или поздно оказаться на сцене — исполнить те песни, которые пылятся в его тумбочке годами. Придумывать песню Мину было несложно — ему лишь нужно было побыть в одиночестве и… и всё. Руки сами писали эти строчки, ему лишь приходилось вспоминать все свои переживания и глубоко дышать, сидя в комнате часами. Сейчас, сидя в одном из прекрасных для него мест в Кэйдзё — в уголке, которого они с Чимином случайно нашли. Небольшая скала с правой стороны была несколько метров, как-будто была опорой для старой, деревянной, но необычной лавочки. Чем же она необычная? Много душевных разговоров слышала она, и, была одним из их общих мест. С её места открывался этот самый пейзаж, к речке спуститься лишь семь метров, но эта высота позволяла рассмотреть вдалеке город и тот самый живописный этюд. — Ты тоже сюда пришёл? — Юнги подпрыгнул от неожиданности, но сразу же узнал голос. — Да, здесь можно уединиться было, — отрешённо ответил Юнги и повернулся обратно, смотря как солнце заходит за горизонт и покидает этот мир. Чимин и молча сел рядом и искоса посмотрел на товарища. Тот снова вернулся в свой поток мыслей, не желая никого впускать сейчас. — Много работы было. Чимин обдумывал что он скажет: ложь или правду. Анализирую, он решил рассказать ему правду: что он повеселился в доме девушек с Тэхёном и задержался там надолго, позабыв о встрече. Но только что из его рта вырвалась ложь, та ложь, которую он больше всего не хотел произносить, зная, как Юнги ненавидит обман. — Я понимаю, — улыбнулся Мин и положил голову на плечо другу. — там было так одиноко… Чимин поджал губы, но моментально принял на лице что-то наподобие улыбки. — Ты уже не «там», ты с нами. Розовый оттенок начинал растворяться, давая возможность ночному, тёмно-синему небу заслонить часть полушария. Последние лучи солнца светили надеждой, а наши герои продолжали молча сидеть, как-будто дожидаясь ночи, луны, которая не раскроет секрет — их совместную посиделку. Пожалуй, они часто сюда приходили именно в это время или поздно вечером, это было традицией. Вместе. — Ты… пойдёшь на концерт… сейчас со мной? — тихо спросил Чимин. — А почему бы и нет, — улыбнулся Мин. — но… у меня нету билетов, думаешь меня впустят так. Парни рассмеялась, между ними, как оказывается, не может стоять никакая ледяная стена. Они моментально разбили её, ведь она была тоньше, чем они думали. Но, к сожалению, это была лишь иллюзия. Поди, не нужно сейчас говорить как они медленным шагом направлялись в бар, не надо говорить о том, что они бурно обсуждали какую-то тему, и не надо говорить про то, что солнце уже село, уплыло в реку, за горизонт, на смену пришло тёмное небо, освещённое тысячами маленьких фонариков и то, что город ожил. Из-за яркого света вокруг, в городе невозможно было рассмотреть звёзды в небе, но молодые пары находили несколько утёсов и склонов, где проводили ночь, любуясь на звёздное небо. Да, звучит банально, но ведь это же такое приятное времяпрепровождение. — Чонгук так готовился старательно к концерту, что мне его жаль стало, — умехнулся Чимин. — Ты ему помогал сегодня? — поинтересовался Юнги. — Нет, сегодня нет. — Тогда идём в кладовую? Думаю, он там, надо поддержать его. Пройдя сквозь толпу, Юнги нащупал ручку двери, и хотел открыть, но внезапно понял, что Чимин исчез. Непонимающе окидываю взглядом зал, он удивился, но решил войти без друга. Вдруг у него появились неотложенные дела?

***

Бар был не ярко-освещён. Как и задумывалось, лампы горели не особо ярко. Всё было уже готово для гостей и к предстоящему концерту, официанты и, известный нам бармен, Ким Намджун, стояли у стойки и приветствовали. Это были люди в основном среднего класса, отчего Пак был крайне удивлён, ведь посещение не было столь дорогим. Он осматривал каждого человека, пытаясь найти хотя бы одно знакомое лицо, но это не увенчалось успехом. Вдруг Чимина резко кто-то схватил за рукав пальто, и потянул назад, ко входу. Парень потерял Юнги среди толпы, но кто-то усердно тянул его назад. — Киоко?! — удивлённо спросил Чимин, когда стоял у входа в бар с девушкой. — что ты здесь делаешь? — Ты не рад меня видеть? — улыбнулась она и показала билет. — я не успела купить билет, но Мамоко отдала мне свой, ведь уехала из города. — Конечно рад! Идём скорее в зал. Гул затихал, свет затухал — все ожидали долгожданного концерта. Чимин немного волновался, хотел, чтобы всё прошло без происшествий, ведь здесь было несколько представителей прессы, которые могли испортить репутацию бара в одной статье в газете. Рядом сидела Киоко, которая молча, прикрыв глаза, облактилась о спинку дивана и неподвижно сидела, и с другой стороны Тэхён и Хосок, которые что-то бурно шёпотом обсуждали. Намджун стоял за барной стойкой, чтобы не пропустить клиентов, которые заказывали вино и шампанское или виски и коньяк. Чимина из потока мыслей вывел рояль, резко заигравшая мелодия заинтересовала каждого зрителя и они стали внимательно слушать. Кто-то, попивая виски в уголке, летал глубоко в своих мыслях; та молодая пара в конце зала сидела, обнявшись; пожилые пары вели себя более сдержанно и лишь переодически кивали друг другу. Музыка через каждые несоклько минут менялась, приходили новый оркестр и несколько молодых музыкантов, которые хотели попытать удачу на сцене. Каждая мелодия была по-своему прекрасна, невозможно было выделить конкретную музыку, которая выделялась среди остальных благозвучанием. Чимин переодически отвлекавшись на концерте заметил приближающуюся знакомую фигуру к их столику. — Юнги?! — Тэхён не скрыл своего удивления, прикрикнув и помешав нескольким зрителям. — Потише, болван, — Хосок и Киоко непонимающе переглянулись. — Это Мин Юнги, наш друг, товарищ и лучший юморист, — провозгласил Чимин. Пожав руку Хосоку, Юнги кивнул Киоко и присел рядом с ним. «Даже не поцеловал руку, он что не знает правила этикета?!» — подумала девушка. На самом деле Юнги часто забывал правила этикета, даже в какой-то мере они его раздражали. «Это просто напросто ненужные правила, придуманные человеком, который разочароввлся в жизни и которого никто не любил», Чимин был не согласен с этой точкой зрения, но он не хотел спорить с другом, поэтому сейчас он не обратил на это внимания. Всё-таки имел уважение к взглядам друга. — Сегодня будет выступать Чонгук если не ошибаюсь, — сморщилась Киоко, обратившись к Тэхёну. — Да, — холодно ответил он и продолжил смотреть выступление. — Я уверен, что он хорошо выступит, — улыбнулся Юнги. — Посмотрим. Вдруг мелодия начала затихать и невысокий мужчина объявил следующего «конкурсанта»: — А сейчас, на сцену приглашается молодой музыкант и романтик, а также совладелец бара и прекрасный друг, Чон Чонгук! Четыре парня начали радостно хлопать, бармен присоединился к ним, как и весь зал. — Наконец-то, — вздохнул Чимин. — я так долго этого ждал. Выйдя на сцену, Чонгук начал переживать. До этого он был довольно уверенным, но сейчас, стоя перед довольно большой аудиторией, он чувствовал себя уязвимым. «У тебя красивый голос и тебе нельзя упускать шанса дарить свой вокал остальным, — Мин Юнги» «О! Чонгук, это талант, — Киоко Нисияма» «Спой ещё раз… Не наслушался, — Ким Тэхён» Ему всегда казалось, что друзья пытаются лишь вселить в него уверенность и, мягко говоря, преувеличивают. Но бежать некуда, да и есть ли в этом смысл? Нужно бороться со своими внутренними страхами, не поддаваться их влиянию. И сегодня Чонгук постарается донести свои мысли к окружающим и побороть свой страх. Стеснение. — Я… я буду исполнять одну из песен на английском языке, вам нужно лишь слушать и прислушиваться к мелодии. Все песни буду исполнять с гитарой. В зале настала тишина, и это больше всего пугала Чонгука. Он глазами нашёл круг своих друзей, и он сразу же стал смелее. Киоко, Чимин и Хосок улыбались ему, а Тэхён и Юнги были более сдержанно, но он видел в их глазах интерес. — Первая песня будет о любви. Киоко медленно повернула голову и стала наблюдать за Тэхёном. Она надеялась, что забудет его, побыв с Чимином неделю, но она просчиталась. Как же ей хотелось бы просто напросто забыть этого человека в один миг и никогда больше не вспоминать. Она не хотела, чтобы он нравился ей, он был ей неприятен, и она вспомнила разговор несколько дней назад, в котором Тэхён попросил её расстаться с Чимином. Сначала она подумала, что он ревнует, но оказалось Ким её на дух не переносит. Как же она его ненавидит… Чимин резко переключил взгляд на Юнги, который каким-то образом ударился щиколоткой о деревянную ножку стола и шептал бранные слова. Пожалуй, такие слова стали его единственной плохой привычкой. По крайней мере, сейчас Юнги рядом с ним, для него это одно из главных моментов жизни, чтобы лучший друг был всегда рядом и никогда не уходил… — Её название «Nothing is forever like love».